48. Шторм
Осень в Остине оказалась обманчиво тёплой. Небо над Техасом сияло таким ярким голубым цветом, будто мир вообще не умел быть жестоким. Ветер гулял между трибунами трассы, пахло горячим асфальтом, кофе и сухой травой, а американские фанаты уже с самого утра создавали вокруг ощущение бесконечного праздника.
Но внутри Эвелин всё равно жило напряжение. Потому что сезон подходил к концу. А вместе с концом сезона всегда приходило давление.
После Сингапура они с Оскаром стали ещё ближе. Не громче. Не показательнее для окружающих. Наоборот. Между ними появилось что-то тихое и очень взрослое. Они больше не пытались всё время доказывать друг другу любовь. Не искали подтверждений. Не боялись говорить о страхах. Они просто были рядом. И именно это пугало Эвелин сильнее всего. Потому что теперь ей действительно было что терять.
Утро пятницы началось спокойно. Слишком спокойно для Формулы-1. Эвелин сидела на террасе моторхоума вместе с Шарлем и Ландо, пока Оскар находился на брифинге команды.
Ландо лениво листал телефон. Шарль пил кофе. И только Эвелин замечала, насколько они оба выглядят уставшими к концу сезона.
— Я больше не чувствую спину, — трагично сообщил Ландо.
Шарль даже не поднял взгляд.
— Это потому что ты живёшь как пенсионер в двадцать шесть.
— Я спортсмен.
— Ты вчера уснул в массажном кресле.
— Это было действительно удобно.
Эвелин тихо рассмеялась. И в этот момент рядом кто-то остановился.
— Не помешаю?
Голос был знакомым. Слишком знакомым. Эвелин подняла голову.
Алекс. Снова.
На этот раз она выглядела ещё более уверенной — светлый костюм, идеально уложенные волосы, лёгкая улыбка человека, привыкшего производить впечатление. И почему-то именно это сразу испортило Эвелин настроение.
Ландо едва заметно напрягся. Шарль медленно поставил чашку на стол.
— Вообще-то помешаешь, — спокойно сказал он.
Алекс усмехнулась.
— А ты всегда такой дружелюбный?
— Только когда люди появляются там, где им не рады.
Эвелин бросила на Шарля быстрый взгляд. Иногда он умел быть удивительно жёстким. Но Алекс будто не обратила внимания. Она смотрела только на Эвелин.
— Я хотела извиниться за Сингапур.
Эвелин спокойно подняла брови.
— За что именно?
— Возможно, я повела себя слишком... свободно.
Ландо тихо пробормотал:
— О, начинается.
Алекс проигнорировала его.
— Просто мы с Оскаром когда-то очень хорошо общались.
Эвелин почувствовала, как внутри неприятно холодеет. Но лицо осталось спокойным.
— «Общались» — громкое слово для человека, которого он вчера заблокировал.
Шарль резко кашлянул в кулак, скрывая смешок. На секунду Алекс всё же потеряла уверенность. Совсем немного. Но Эвелин этого хватило.
— Послушай, — уже спокойнее сказала Алекс, — я не пытаюсь разрушить ваши отношения.
— Тогда зачем ты здесь?
Тишина. Короткая. Очень показательная.
И именно в этот момент к террасе подошёл Оскар.
Он сразу почувствовал напряжение. По выражению лица Эвелин. По взгляду Шарля. По слишком довольному виду Ландо, который явно ждал развития драмы.
— Что происходит?
Алекс тут же повернулась к нему. Слишком быстро.
— Я просто разговаривала с Эвелин.
Оскар перевёл взгляд на невесту. И увидел главное: она улыбается. Но слишком холодно.
Этого было достаточно. Он подошёл прямо к ней. Молча положил руку ей на плечо. Инстинктивно. Как будто хотел сразу показать, на чьей он стороне.
— Всё нормально? — тихо спросил он.
Эвелин кивнула.
— Да.
Но Оскар всё равно почувствовал, что не совсем. Алекс выдохнула, словно собираясь что-то сказать ещё.
Но Оскар опередил:
— Думаю, разговор закончен.
Очень спокойно. И именно поэтому прозвучало жёстко. Алекс несколько секунд смотрела на него. Будто всё ещё надеялась увидеть хоть каплю сомнения. Но не увидела ничего. Кроме равнодушия. И тогда она наконец ушла.
Ландо тут же выдохнул:
— Господи, я уже приготовился к драке.
Шарль сухо добавил:
— Я бы поставил на Эвелин.
Оскар перевёл взгляд на невесту.
— Ты правда в порядке?
Эвелин отвела глаза. И это сразу ему не понравилось. Потому что за последние месяцы он научился тому, что она всегда отводит взгляд, когда ей больно. Позже, уже после практики, они вернулись в отель почти молча. Не потому что поссорились. Просто между ними повисло какое-то тяжёлое напряжение.
Эвелин стояла возле окна, скрестив руки на груди. Оскар сидел на краю кровати и наблюдал за ней.
— Ты можешь просто сказать, о чём думаешь.
Она тихо усмехнулась.
— Не уверена, что тебе понравится.
— Эв.
Она медленно повернулась. И впервые за долгое время в её глазах была не только тревога. Но и злость.
— Меня раздражает, что она вообще чувствует право подходить к тебе так.
Оскар нахмурился.
— Я не давал ей такого права.
— Я знаю.
Эвелин выдохнула.
— Но иногда мне кажется, что весь этот мир Формулы-1 построен так, будто отношения ничего не значат.
Он внимательно слушал. Не перебивая.
— Все постоянно рядом. Все флиртуют. Все делают вид, будто это нормально.
Она опустила взгляд.
— И я ненавижу, что мне приходится учиться жить в этом.
Оскар медленно поднялся с кровати. Подошёл ближе.
— Тогда не учись одна.
Эвелин почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Оскар осторожно взял её за руки.
— Посмотри на меня.
Она подняла взгляд.
— Я выбрал тебя не потому, что рядом не было других людей.
Тихо. Уверенно.
— Я выбрал тебя потому, что никто другой даже близко не ощущается так, как ты.
Эвелин почувствовала, как ком подступает к горлу. Оскар усмехнулся очень мягко.
— Господи, Эв... я сделал тебе предложение перед миллионами людей.
— Ты продолжаешь использовать это как главный аргумент.
— Потому что это очень хороший аргумент.
Она всё-таки рассмеялась. Сквозь остатки напряжения. И именно в этот момент за окном внезапно ударил гром. Через несколько секунд начался дождь. Настоящий техасский ливень. Резкий. Шумный. Почти тропический.
Эвелин подошла ближе к окну. Вода стремительно стекала по стеклу, размывая огни города.
Оскар встал за её спиной. Обнял. И на несколько секунд они просто молчали, слушая шум дождя.
— Знаешь, — тихо сказала Эвелин, — раньше я думала, что любовь — это когда тебе никогда не страшно.
Оскар чуть сильнее прижал её к себе.
— А сейчас?
Она слабо улыбнулась.
— Сейчас мне кажется, что любовь — это когда страшно постоянно. Но ты всё равно остаёшься.
Он медленно повернул её к себе. Посмотрел так внимательно, будто пытался запомнить каждую эмоцию на её лице.
— Тогда я останусь.
Очень тихо. Очень серьёзно.
— Даже в самые плохие дни.