На пределе тормозов

За окном снова шёл снег. Медленный. Редкий. Он почти таял, едва касаясь мокрых улиц Лондона, но всё равно делал город мягче — будто приглушал шум машин, суету, бесконечную спешку большого города.

Эвелин стояла у окна с кружкой кофе в руках и смотрела вниз, на прохожих под зонтами, когда почувствовала чужие руки на своей талии. Оскар. Он подошёл тихо, ещё сонный после душа, тёплый, пахнущий шампунем и чем-то неуловимо родным. Эвелин автоматически расслабилась в его объятиях. И только спустя секунду поняла, насколько естественным стало это движение. Будто её тело снова вспомнило его раньше, чем разум успел испугаться.

— Ты опять слишком много думаешь, — пробормотал Оскар ей в волосы.

Она тихо усмехнулась.

— А ты опять делаешь вид, что умеешь читать мысли.

— С тобой это несложно.

Он положил подбородок ей на плечо, и несколько секунд они просто молча смотрели в окно. Без напряжения. Без необходимости что-то объяснять. После всех месяцев боли, недоговорённостей и попыток жить отдельно друг от друга эта тишина казалась почти роскошью.

Эвелин осторожно накрыла его руки своими. И вдруг поняла: она больше не хочет жить в вечном ожидании катастрофы. Не хочет снова убегать от счастья только потому, что однажды ей сделали больно.

— Оскар.

Он чуть приподнял голову.

— М?

Эвелин медленно повернулась к нему лицом. Сердце почему-то снова забилось быстрее, будто даже после всего между ними она всё ещё боялась произносить подобные вещи вслух.

— Я не хочу больше делать вид, будто мы просто... разбираемся в чувствах.

Оскар внимательно смотрел на неё. Слишком внимательно. Так, будто боялся спугнуть этот момент.

— И что это значит?

Она выдохнула. И всё-таки сказала:

— Это значит, что я хочу снова быть с тобой.

На секунду в квартире стало так тихо, что Эвелин услышала собственное дыхание. Оскар просто смотрел на неё. Не моргая. Будто ему нужно было несколько секунд, чтобы окончательно поверить.

— Скажи ещё раз, — тихо попросил он.

Эвелин закатила глаза, смущённо улыбнувшись.

— Господи, ты невозможен.

— Эвелин.

Она опустила взгляд, пряча улыбку. А потом всё равно прошептала:

— Я люблю тебя.
И хочу, чтобы мы снова были вместе.

Оскар выдохнул так, словно всё это время не мог нормально дышать. А потом притянул её к себе резко, крепко, почти отчаянно. Эвелин тихо рассмеялась ему в плечо.

— Ты сейчас меня задушишь.

— Потерпишь.

Его голос звучал совсем хрипло. Слишком счастливым.

Он поцеловал её в висок, в щёку, в волосы — быстро, беспорядочно, будто действительно не знал, куда деть переполняющие его чувства. И Эвелин вдруг впервые за долгое время ощутила внутри не страх. А спокойствие. Настоящее. Тёплое.

— Значит, официально? — тихо спросил Оскар спустя время.

Она подняла на него взгляд.

— Официально.

Он улыбнулся так широко и искренне, что у неё снова болезненно сжалось сердце. Потому что именно таким она полюбила его когда-то. Живым. Светлым. Настоящим.

— Льюис нас убьёт, — сказала она спустя пару минут.

Оскар задумался.

— Нет. Думаю, сначала он будет молча смотреть на меня минут десять. Это даже страшнее.

Эвелин рассмеялась. И именно этот смех окончательно убедил Оскара: они действительно вернулись друг к другу. Не как раньше. Лучше.

Льюис приехал вечером. Один. Без предупреждения. Как будто интуитивно почувствовал, что что-то произошло.

Когда дверь открылась, он сразу заметил две вещи. Во-первых, Оскар снова находился в квартире его сестры в домашней одежде и выглядел подозрительно счастливым. Во-вторых, сама Эвелин светилась так, как не светилась уже очень давно. Льюис медленно перевёл взгляд с одного на другого. Потом тяжело выдохнул:

— Ну?

Эвелин нервно переглянулась с Оскаром. И внезапно снова почувствовала себя подростком, которого поймали на чём-то запрещённом.

— Мы... снова вместе, — осторожно сказала она.

Тишина. Очень долгая. Льюис смотрел на них с абсолютно нечитаемым лицом.

Ландо, который в этот момент как раз заходил в квартиру с пакетами еды, замер прямо в дверях.

— ПОДОЖДИТЕ ЧТО?!

Следующие несколько минут превратились в хаос. Ландо орал громче всех. Эвелин смеялась. Оскар пытался сохранить остатки достоинства. А Льюис всё ещё молчал. Что нервировало сильнее всего.

Потом он наконец подошёл к Оскару. Очень спокойно. Слишком спокойно.

— Если ты снова её обидишь...

— Я знаю, — сразу перебил Оскар.

Льюис внимательно посмотрел на него. И неожиданно слегка кивнул.

— Хорошо.

Эвелин удивлённо моргнула.

— Это всё?!

— А что ты хотела? Чтобы я заплакал?

— Ну вообще да.

Ландо драматично приложил руку к груди.

— Это самый эмоциональный момент сезона.

В итоге вечер закончился смехом, пиццей и бесконечными шутками Ландо о том, что "родители наконец помирились". И впервые за долгое время Эвелин сидела среди людей, которых любила, и чувствовала себя абсолютно счастливой. Без тревоги. Без ожидания боли. Просто счастливой.

Через два дня в Лондон прилетели Шарль и Джордж. И квартира Льюиса окончательно перестала быть нормальным местом для жизни.

Шарль появился первым — с огромным чемоданом, вечной улыбкой и объятиями, от которых Эвелин чуть не упала назад.

— НАКОНЕЦ-ТО.

Он держал её за плечи и выглядел так, будто лично выиграл чемпионат мира.

— Я уже устал слушать страдания этого человека.

Он ткнул пальцем в Оскара.

— Предатель, — возмутился Оскар.

— Нет, я реалист.

Джордж был спокойнее. Но, увидев их вместе, тоже искренне улыбнулся.

— Вы хотя бы теперь нормально разговариваете?

Эвелин усмехнулась.

— Иногда.

— Враньё, — вставил Ландо. — Они смотрят друг на друга так, будто сейчас начнётся музыкальная заставка романтического фильма.

Следующие несколько дней превратились в странную смесь отдыха, хаоса и ощущения уходящего времени. Потому что новый сезон Формулы-1 был уже слишком близко. И все это чувствовали.

Они гуляли по зимнему Лондону вечерами. Прятались от ветра в маленьких кофейнях. Смотрели фильмы до трёх ночи. Спорили о музыке. Шарль постоянно проигрывал Эвелин в карты и обвинял её в мошенничестве. Ландо устраивал бесконечные гонки на игровых автоматах. А Льюис наблюдал за всем этим с тихой улыбкой человека, который наконец снова видит сестру счастливой.

Иногда Эвелин ловила себя на мысли, что именно так, наверное, и выглядит настоящая жизнь. Не идеальная. Не без проблем. Но наполненная людьми, рядом с которыми хочется оставаться.

Однажды вечером они всей компанией поехали за город. Снег там лежал плотнее, воздух был чище, а небо — удивительно ясным. Они жгли костёр, сидели в пледах и разговаривали обо всём подряд. О гонках. О детстве. О страхах, о которых обычно молчат.

Позже Эвелин отошла чуть дальше от остальных. И остановилась, глядя на тёмное зимнее поле впереди. Оскар подошёл почти сразу. Молча встал рядом.

— О чём думаешь?

Она улыбнулась уголком губ.

— О том, как быстро всё меняется.

Он осторожно переплёл их пальцы.

— Боишься?

Эвелин посмотрела на него. На холодный воздух, превращающийся в пар от его дыхания. На свет костра за его спиной. На человека, которого она снова выбрала всем сердцем.

— Нет.

И впервые это была абсолютная правда. Потому что иногда любовь — это не громкие признания и не красивые обещания. Иногда любовь — это просто момент, в котором ты перестаёшь бояться будущего рядом с кем-то.