На пределе тормозов

К половине второго ночи тревога окончательно перестала быть чем-то разумным. Она стала почти физической. Тяжёлой. Навязчивой. Такой, от которой невозможно отвлечься ни разговорами, ни фильмом, ни шутками Ландо. Телефон Эвелин всё ещё молчал. Последнее сообщение было отправлено больше часа назад. И чем дольше Оскар смотрел на экран, тем сильнее внутри поднималось неприятное чувство, знакомое ему слишком хорошо. Будто что-то не так.

— Всё, — резко сказал он, поднимаясь с дивана.

Ландо оторвался от телефона.

— Что?

— Я еду за ней.

Льюис, до этого спокойно сидевший в кресле, медленно поднял взгляд. И, кажется, уже заранее понимал, к чему всё идёт.

— Оскар...

— Нет.

Он провёл рукой по волосам нервным движением.

— Я знаю, как это звучит. Но мне это не нравится. Она никогда так надолго не пропадает.

Льюис несколько секунд молча смотрел на него. Потом спокойно поднялся.

— Ладно.

Ландо тут же нахмурился.

— Подождите, вы серьёзно сейчас собираетесь ехать искать пьяную Эвелин по всему Лондону?

Льюис взял ключи от машины.

— Да.

Ландо обречённо выдохнул и тоже встал.

— Господи, вы оба сумасшедшие.

Через десять минут они уже ехали через ночной город. Лондон был ослепительно ярким — мокрые улицы отражали свет витрин, музыка вырывалась из открытых дверей баров, редкий снег вперемешку с дождём кружил в холодном воздухе. Но Оскар почти ничего не замечал. Он проверял телефон каждые тридцать секунд. Безрезультатно.

Именно тогда пришло сообщение от одной из подруг Эвелин.

-Мы потеряли Эв. Она куда-то вышла минут двадцать назад. Телефон не берет.

У Оскара внутри всё резко похолодело.

— Быстрее, — тихо сказал он.

Льюис ничего не ответил. Но машина сразу ускорилась.

Эвелин переживала в этот момент страшное. Мир качался. Медленно. Тяжело. Будто весь клуб превратился в огромную пульсирующую массу света, музыки и чужих голосов. Эвелин давно перестала понимать, сколько именно выпила. Сначала алкоголь просто делал вечер легче. Потом — стирал тревогу. А теперь всё вокруг стало слишком громким. Слишком душным.
Она потеряла подруг где-то между танцполом и баром. Сначала это казалось смешным. Потом раздражающим. А через несколько минут — пугающим. Телефон никак не хотел нормально фокусироваться перед глазами. Музыка давила на виски. Люди толкались. Кто-то смеялся слишком громко прямо возле уха. Эвелин резко выдохнула и направилась к выходу. Ей нужен был воздух. Тишина. Хоть что-нибудь стабильное.

Холод улицы ударил в лицо почти болезненно. Но стало легче. Немного. Она медленно спустилась по ступенькам клуба, придерживаясь за перила, и попыталась снова набрать одну из подруг. Безуспешно.

— Эй, красавица.

Голос рядом заставил её нахмуриться. Эвелин подняла взгляд. Перед ней стоял высокий парень с мутным взглядом и явным запахом алкоголя.

— Ты одна?

Она сразу почувствовала раздражение. И усталость.

— Нет.

— Тогда где твои друзья?

Он подошёл ближе. Слишком близко. Эвелин попыталась отступить, но каблук неловко соскользнул по мокрому асфальту. Парень тут же схватил её за локоть.

— Осторожнее.

Она резко дёрнула рукой.

— Не трогай меня.

Но он только усмехнулся. Той неприятной пьяной улыбкой, от которой внутри мгновенно становится тревожно.

— Да ладно тебе. Я просто помочь хочу.

И именно в этот момент возле клуба резко остановилась чёрная машина. Дверь открылась почти сразу. Оскар вышел первым. И мир вокруг него будто мгновенно стал ледяным.

Он увидел всё за секунду. Эвелин. Пьяную. Растерянную. Чужую руку на её запястье. Что-то внутри него сорвалось мгновенно. Без остатка.

— Убрал от неё руки.

Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. И именно поэтому опасно.

Парень обернулся. Усмехнулся.

— А ты ещё кто?

Оскар подошёл ближе. Медленно. Каждое движение — контролируемое до предела. Но Ландо, вышедший из машины следом, слишком хорошо знал этот взгляд. Оскар был в ярости.

Льюис появился рядом через секунду. Высокий. Холодный. С тем выражением лица, после которого люди обычно начинали жалеть о своих решениях.

— Я советую тебе отпустить её сейчас же, — ровно сказал он.

Парень наконец начал понимать, что ситуация меняется не в его пользу. Но алкоголь всё ещё делал его самоуверенным.

— Мы вообще-то разговаривали.

Эвелин раздражённо нахмурилась.

— Нет, не разговаривали.

Оскар подошёл совсем близко. Так, что между ними почти не осталось расстояния. И тихо произнёс:

— Последний раз повторяю. Отпусти её.

На секунду вокруг будто всё затихло. Музыка из клуба. Шум машин. Голоса людей. И парень всё-таки отпустил её руку. Потому что даже в пьяном состоянии понял:
лучше не продолжать.

Ландо сразу оказался рядом с Эвелин, аккуратно поддерживая её за плечи.

— Господи, ты вообще стоять можешь?

Она посмотрела на него мутным взглядом. Потом вдруг узнала. И неожиданно рассмеялась.

— Ландооо...

— Да, это я. Очень драматичное спасение, между прочим.

Тем временем Льюис всё ещё смотрел на парня так, что тому явно хотелось провалиться сквозь асфальт.

— Исчезни, — спокойно сказал он.

И тот действительно ушёл. Быстро. Не оглядываясь.

Эвелин наблюдала за этим сквозь алкогольный туман и почему-то чувствовала только одно: безопасность. Потому что Оскар был рядом.

И именно тогда из клуба наконец выбежали её подруги. Растрёпанные. Напуганные.

— Эвелин!

Кейт первой подбежала к ней.

— Господи, мы тебя везде искали!

Ландо осторожно передал Эвелин подруге, но та почти сразу недовольно нахмурилась.

— Нет.

Все удивлённо посмотрели на неё. Эвелин подняла взгляд на Оскара. Пьяный. Абсолютно беззащитный. Слишком честный.

— Я хочу к нему.

И у Оскара внутри что-то болезненно сжалось. Льюис тяжело выдохнул. Потом посмотрел на Ландо.

— Поехали отвезём девочек.

Ландо понимающе кивнул. Кейт тихо улыбнулась Эвелин.

— Напиши утром, ладно?

Эвелин что-то невнятно пробормотала и снова потянулась к Оскару. Как будто только рядом с ним могла нормально стоять.

Через несколько минут улица почти опустела. Остались только они вдвоём. Ночной Лондон. И холодный воздух, пахнущий дождём.

— Ты напугала меня, — тихо сказал Оскар, открывая перед ней дверь её машины.

Она упрямо покачала головой.

— Не хочу домой.

— Эв...

— Хочу гулять.

Оскар устало усмехнулся. Потому что спорить с пьяной Эвелин было бесполезно. Поэтому вместо того чтобы сразу подняться к квартире, они остановились возле дома. Ночной двор был тихим. Фонари мягко освещали мокрые дорожки, а снег медленно таял на краях тротуаров.

Эвелин сидела на лавочке, завернувшись в его пальто поверх собственного. Слишком маленькая в нём. Слишком красивая. Слишком любимая.

Оскар сел рядом. И почти сразу почувствовал, как она прижимается ближе. Будто инстинктивно ищет тепло.

— Ты меня любишь? — вдруг спросила она тихо.

Он повернул голову. Эвелин смотрела на него серьёзно. Насколько вообще можно быть серьёзной в таком состоянии.

— Очень.

Она опустила взгляд. И вдруг заговорила так тихо, что у него внутри всё перевернулось.

— Я так боюсь, что у тебя кто-то появится.

Оскар замер.

— Эв...

— Ты красивый. Известный. Вокруг тебя всегда кто-то есть.

Она нервно нахмурилась.

— А я не хочу делить тебя ни с кем.

Господи. Она говорила это с такой искренней уязвимостью, что ему стало больно. Оскар осторожно убрал прядь волос с её лица.

— Посмотри на меня.

Эвелин медленно подняла глаза.

— Мне никто не нужен, кроме тебя.

Она молчала несколько секунд. Потом вдруг прижалась лбом к его плечу. Совсем тихо.

— Я тебя так сильно люблю.

И в этот момент Оскар понял: он больше никогда не сможет отпустить её.

— Мы поговорим утром, хорошо?

Он мягко поцеловал её в висок.

— Когда ты протрезвеешь и перестанешь быть маленькой драматичной катастрофой.

Эвелин недовольно нахмурилась.

— Я не катастрофа.

— Конечно.

Дома было тихо. Темно. Только мягкий свет прихожей освещал квартиру. Оскар помог ей снять пальто, аккуратно убрал волосы с её плеч, пока она сонно стояла рядом, держась за его руку. И именно в этой домашней близости было что-то невероятно интимное. Не в страсти. Не в поцелуях. А в заботе. В том, как осторожно он касался её. Будто она была чем-то драгоценным.

Эвелин вдруг подняла на него взгляд. Долгий. Тихий.

— Я не хочу ждать до утра.

Оскар замер. Она медленно подошла ближе. Потом осторожно коснулась ладонью его щеки. И поцеловала.

Поцелуй получился мягким. Тёплым. Совсем не похожим на вспышку страсти. Скорее на момент, в котором два человека наконец перестали бороться со своими чувствами.

Оскар ответил почти сразу. Осторожно. Будто всё ещё боялся спугнуть её.

И когда Эвелин прижалась ближе, он понял:
дом наконец снова перестал быть местом. Потому что домом снова стала она.

Эвелин поцеловала его первой — не осторожно, как раньше на лавочке возле дома, а так, будто внутри неё слишком долго копилось всё невысказанное.

В этом поцелуе было вино, ночная усталость, страх потерять его снова и почти болезненная нежность. Оскар сначала всё ещё пытался держать дистанцию. Не потому что не хотел. Наоборот. Он хотел её слишком сильно. Но в голове упрямо звучала мысль о том, что утром она может пожалеть. Поэтому даже сейчас он целовал её медленно, будто оставляя ей возможность остановиться в любой момент.

— Эв...

Его голос растворился где-то между их дыханием. Она только покачала головой. И снова поцеловала его сама. Настойчивее. Ближе. Будто заранее знала все его сомнения и собиралась разрушить их одним прикосновением.

Оскар почувствовал, как её ладони скользнули к воротнику его рубашки, как пальцы слегка сжались на ткани. Она прижалась к нему всем телом, и в этом движении было что-то удивительно откровенное. Не вызов. Не игра. А желание быть рядом настолько близко, насколько вообще возможно.

— Я серьёзно, — тихо прошептала она, не отводя взгляда. — Не хочу больше убегать от тебя.

И именно эти слова окончательно сломали остатки его самообладания. Он медленно провёл ладонью по её щеке, по волосам, будто всё ещё не верил, что она действительно стоит перед ним — живая, тёплая, снова его.

Эвелин смотрела на него так открыто, что внутри становилось почти больно. Словно за последние месяцы между ними накопилось столько любви, что теперь она просто не помещалась внутри.

Она первой потянула его за руку в сторону спальни. И Оскар невольно улыбнулся этой её тихой решительности. Даже сейчас. Даже пьяная, уставшая, эмоционально разбитая после последних месяцев — Эвелин всё равно оставалась собой. Человеком, который чувствует сердцем раньше, чем начинает думать.

Комната была полутёмной. Только свет города проникал сквозь окна — размытый, серебристый, мягкий. Он ложился на её кожу, на растрёпанные волосы, на тонкие линии лица. И Оскар вдруг поймал себя на мысли, что никогда не видел никого красивее.

Эвелин медленно села на край кровати, не отпуская его руки. Потом подняла взгляд. И в этой секунде между ними снова стало тихо. Без музыки. Без чужих голосов. Без бесконечного шума мира. Только они.

Она осторожно коснулась пальцами его лица, будто изучая заново. Провела по линии челюсти, по шее, по плечам. И Оскар закрыл глаза на мгновение, потому что даже в таких простых прикосновениях было слишком много чувства.

— Я скучала по тебе, — почти шёпотом сказала она.

Он наклонился к ней, касаясь лбом её лба.

— Я ни на день не переставал скучать.

Поцелуи снова стали медленными. Глубже. Теплее. Будто каждый из них пытался через прикосновения сказать всё то, что не получилось объяснить словами за последние месяцы.

Эвелин обняла его за шею и притянула ближе первой. И в этой тихой настойчивости Оскар вдруг почувствовал не только желание. Доверие. Она снова впускала его в своё сердце. Полностью. Без защиты.

Он целовал её бережно, словно боялся разрушить момент слишком резким движением. Но Эвелин каждый раз сама сокращала расстояние между ними. Сама тянулась ближе. Будто хотела стереть последние остатки той боли, что разделяла их всё это время.

За окнами медленно падал снег. Редкий. Почти невидимый в ночном свете города. А внутри комнаты время словно перестало существовать.

Оскар помнил только её дыхание рядом. Тёплые пальцы на его коже. Тихий смех между поцелуями, когда они случайно сталкивались лбами.

И то, как Эвелин смотрела на него — не как на человека, которого нужно бояться потерять, а как на место, куда наконец можно вернуться.

И когда они окончательно растворились друг в друге, в этом не было ничего пошлого или резкого. Только любовь, слишком долго сдерживаемая. Только близость людей, которые пережили слишком многое, чтобы теперь относиться друг к другу поверхностно.

Позже Эвелин лежала рядом с ним, устроив голову у него на груди. Комната всё ещё оставалась полутёмной, а город за окнами продолжал жить своей ночной жизнью. Оскар медленно перебирал её волосы пальцами. Молча. Потому что некоторые моменты становятся слишком настоящими для слов.

Эвелин сонно провела ладонью по его груди и тихо пробормотала:

— Не уходи утром.

Оскар опустил взгляд на неё. И сердце снова болезненно сжалось от того, насколько сильно он её любит.

— Не уйду, — тихо пообещал он.

И впервые за очень долгое время это обещание прозвучало для них обоих как что-то настоящее.