24. Неправильное Чувство
После последнего разговора всё действительно стало лучше. По крайней мере, так казалось Эвелин.
Оскар снова расслабился. Перестал уходить в себя при каждом упоминании Шарля. Снова начал шутить. Снова смотрел на неё так, будто весь остальной мир переставал существовать.
Но проблема ревности в том, что она редко исчезает полностью за одну ночь. Иногда она просто прячется глубже.
Сингапурская гонка выдалась тяжёлой. Жара давила даже ночью. Пилоты выходили из машин полностью вымотанными. А атмосфера в паддоке становилась всё напряжённее ближе к финалу уикенда.
Оскар финишировал хорошо, но не идеально.
McLaren снова боролись за очки. Инженеры обсуждали стратегию почти до утра. И Эвелин уже начинала замечать, что в стрессовые моменты он снова закрывается. Не специально. Просто инстинктивно.
После гонки она ждала его возле мотохрома McLaren.
Вокруг толпились журналисты, механики, представители FIA, фотографы. Шум стоял такой, будто весь мир говорил одновременно. И в какой-то момент Эвелин снова почувствовала то самое знакомое давление. Будто воздух вокруг становится слишком тесным.
— Ты выглядишь так, будто сейчас сбежишь через забор, — раздался рядом знакомый голос.
Она обернулась. Шарль стоял рядом с бутылкой воды в руках. Расслабленный. Спокойный. Как всегда.
Эвелин тихо усмехнулась.
— Это настолько заметно?
— Для людей, которые сами периодически хотят сбежать из паддока? Да.
Он протянул ей бутылку воды.
— Держи. Ты выглядишь измученной.
— Спасибо.
Несколько секунд они стояли молча. Наблюдая за хаосом вокруг. И именно рядом с Шарлем Эвелин впервые смогла нормально выдохнуть за весь вечер. Без напряжения. Без необходимости держаться идеально.
— Иногда мне кажется, что этот мир работает на адреналине и нервных срывах, — пробормотала она.
Шарль рассмеялся.
— Добро пожаловать в Формулу-1. Но ты правда держишься лучше, чем думаешь.
Эвелин посмотрела на него удивлённо.
— Не уверена.
— Поверь человеку, который видел, как люди ломаются от гораздо меньшего давления.
Она невольно задумалась. Потому что именно такие разговоры делали Шарля опасным. Не флирт. Не красивые слова. А умение понимать чужое состояние слишком быстро.
В этот момент из моторхома наконец вышел Оскар. Уставший. Слегка раздражённый после обсуждений с инженерами. И первое, что он увидел — Эвелин и Шарля вместе. Снова.
Но теперь всё выглядело хуже. Потому что Эвелин стояла ближе к Шарлю, чем обычно. Смотрела на него расслабленно. И улыбалась той мягкой улыбкой, которая обычно доставалась только самому Оскару.
Что-то внутри неприятно сжалось. Сильнее, чем раньше.
Шарль первым заметил его. И, конечно, сразу всё понял. Он вообще слишком хорошо читал людей.
— О, вуаля , твой парень пришёл спасать тебя от влияния феррари, — сказал он с лёгкой усмешкой.
Эвелин обернулась. И почти сразу почувствовала как Оскар напрягся.
Он подошёл ближе. Спокойный снаружи. Но слишком тихий.
— Всё нормально? — спросил он, глядя на Эвелин.
— Да.
Она нахмурилась.
— Ты опять это делаешь.
— Что именно?
— Уходишь в себя.
Шарль медленно перевёл взгляд между ними. И, кажется, понял, что сейчас лучше исчезнуть.
— Ладно, я оставлю вас до того, как McLaren официально объявит войну Ferrari, — сказал он легко.
Эвелин тихо рассмеялась.
— Спокойной ночи, Шарль.
— Доброй ночи.
Он слегка коснулся её плеча на прощание и ушёл. И Оскар снова это заметил. Каждый раз.
Несколько секунд между ними стояла тишина. Потом Эвелин тяжело выдохнула:
— Только не говори, что мы снова начинаем этот разговор.
Оскар провёл рукой по затылку.
— Я стараюсь не начинать.
— Но?
Он отвёл взгляд. И вот это уже начинало её раздражать.
— Оскар, он просто мой друг.
— Я знаю.
— Тогда почему ты каждый раз смотришь так, будто хочешь мысленно удалить его из паддока?
Он невольно усмехнулся. Очень коротко.
— Потому что он тебе нравится.
Эвелин моргнула.
— В смысле?
— Не так.
Он быстро покачал головой.
— Я не про это. Просто... рядом с ним тебе спокойно.
И в его голосе снова появилось то самое чувство. Страх проиграть чему-то, с чем невозможно бороться.
Эвелин подошла ближе.
— Ты сейчас конкурируешь не с Шарлем, Оскар.
Он поднял взгляд.
— А с чем тогда?
Она мягко коснулась его щеки.
— С собственным страхом, что тебя недостаточно.
И вот это наконец попало прямо в цель. Потому что именно это он пытался не признавать последние недели.