Под властью секты

Воздух был сухим.

В горле пересохло.

Лю Сюэ стоял у окна с шикарным видом на безжизненные степи. Сам вид-то, конечно, шикарным вовсе не был, но, являясь главой секты Вэйцзянь, привык к такому безжизненному виду и даже в какой-то степени находил это красивым. Конечно, его никто не понимал, но ведь в этом и была своя собственная прелесть — что может быть лучше мрачных, унылых серых гор и витающей в воздухе тёмной энергии инь? Заклинатели и простые люди за его спиной шептались о его кровожадности и склонности мнить себя чуть ли не главнее самого Небесного Императора, даже придумывая своего рода легенды, как он, изображая из себя праведника (коим на самом же деле не являлся), уничтожал и мирных жителей, и культиваторов. Зачастую, когда кто-то высказывал ему свое недовольство, Лю Сюэ игнорировал их мнение, считая его совершенно не нужным и не стоящим его внимания. Люди всех сословий на всем континенте роптали, но пока что молчали, не решаясь бросать вызов — всем было прекрасно известно, что сделает Лю Сюэ, подними кто-то из них восстание; несмотря на с виду довольную благородную внешность, за этой маской скрывался диктатор. Лю Сюэ был тем, кто не чурался использовать грязные методы, но довольно часто он делал это не своими руками, а через доверенных людей, пусть даже не всем доверяя, но иногда мог собственноручно отрубить кому-нибудь голову и затем бросить тело псам на съедение. При этом каждый чуть ли не с пелёнок знал о его характере — то он мог быть бескомпромиссным, беспощадным тираном, то с маской благородного молодого господина. И при этом каждый раз вел заклинатель себя непредсказуемо, так что никто не мог угадать, о чем он думает. И это пугало каждого, кто хотя бы раз в жизни встречался с ним.

Все люди полагали, что Лю Сюэ был тираном, беспощадным, злым диктатором, но это мнение было верным лишь отчасти, ибо только сам Лю Сюэ знал, какой он на самом деле. Знал, но никогда никому не рассказывал об этом, не желая, чтобы его репутация вдруг была подпорчена какими-либо не слишком приятными фактами, поскольку все посчитают его слабохарактерным. Отчаянно не желая, чтобы истинная правда вдруг была раскрыта посторонними, Лю Сюэ взял за правило в глазах окружающих выглядеть высокомерным ублюдком. И эта тактика, надо было сказать, работала прекрасно — Лю Сюэ боялись. Но, помимо того, что он одним своим существованием вызывал у людей страх, были и те, кто относился к нему с презрением. Впрочем, если даже культиватор Тёмного пути и знал об этом, то ему было совершенно безразлично, кто что о нем думает. Тёмными, холодными ночами, когда в резиденции его секты еще горел свет, Лю Сюэ часто запирался в своей богато обставленной комнате и снимал холодную, непроницаемую маску. И если бы в этот момент в его покоях вдруг оказался человек — то увидел бы картину, совершенно далекую от обычных представлений про Лю Сюэ как о жестоком человеке — и это для заклинателя, привыкшего приказывать своим подчиненным, было бы самым ужасным днем в жизни. Но только он сам знал, что творится на душе.

Когда-то очень давно, много тысяч лет назад, когда он еще был молодым беззаботным юношей, ему пришлось испытать самый настоящий ужас. Ранее Лю Сюэ проживал не в этой школе заклинателей Тёмного пути, а в небольшой деревеньке Лифэн — название поселения носило фамилию самого первого ее основателя, который пришел на гору и решил создать небольшую деревеньку. Сама деревня находилась чуть ли не на самой верхушке пика. Деревня славилась самыми лучшими сливовыми деревьями и произраставшими на них сладкими плодами. Жизнь там была мирной, но долго не продлилась — однажды туда нагрянули заклинатели. Вот так, без каких-либо причин или объяснений, они подчистую вырезали всех мирных жителей, не пощадив ни стариков, ни женщин с детьми. В то время Лю Сюэ было около пятнадцати лет, но он хорошо запомнил убийц и, негодуя на несправедливость судьбы, разгневанный юноша решил стать тем, кто в итоге сотрясет даже Небеса — тёмным заклинателем. Омрачившаяся трагедией душа начинающего было следовать Светлому пути Дао заклинателя возжелала изучать опасную энергию инь. Энергию, которую все добропорядочные культиваторы пути Дао боялись и презирали. А потом, узнав о том, что секта Вэйцзянь ищет последователей, без колебаний присоединился к ним. Долгие годы упорных, изматывающих тело тренировок со временем помогли ему взобраться на вершину власти и возглавить клан тёмных заклинателей. Именно он стал в итоге тем человеком, от простого упоминания имени которого праведные культиваторы дрожали от ужаса.

Помимо того, что Лю Сюэ был жестоким, он еще очень любил коллекционировать. И речь шла не только про интересные вещи и оружие, но и про интересных ему людей, занимающихся самосовершенствованием. Ему нравилось отлавливать тех, кто, по его мнению, идеально дополнял уже имеющиеся экземпляры заклинателей в темнице. И мало кому удавалось выбраться отсюда живым. И вот один из его подчиненных приволок к нему младшего сына главы секты Дуйшань. Лю Сюэ нравились такие, как он, но еще больше нравилось ломать подобных ему. При этом, несмотря на то, многие его «игрушки» часто имели не слишком покорный нрав, все же со временем они неизбежно ломались, теряя вкус к жизни.

Теперь так же было и с пойманным в ловушку Шэнь Цзысюанем.

Было в этом пареньке что-то такое необычное, по-особенному особенное, что заставляло мысли Лю Сюэ вновь и вновь вертеться около этого юноши, не прекращая о нем думать несколько часов. Подумать только — холодный, кровожадный с виду тиран! — и вдруг такие странные мысли вожделения. Конечно, вслух об этом тёмный заклинатель не признавался даже самому себе, но отделаться от странных ощущений удовольствия от разглядывания того мальчишки не мог, как не старался это скрыть, а паренек прекрасно видел этот безумный взгляд.

Шэнь Цзысюань выглядел как дикий необузданный зверек, которому, только попробуй протянуть чужие пальцы — и он их тут же с хрустом откусит. Такого хотелось сломать всего целиком, лишив воли к сопротивлению, чтобы жажда возможного спасения со стороны своих медленно таяла, как восковая свеча. И Лю Сюэ уже знал, что сделает дальше.

Но сначала следовало еще раз наведаться к узнику.

Заклинатель уже было решил отправиться к пленному, как вдруг его тело неподвижно застыло, едва успев занести ногу, собираясь отойти от окна —

там, среди острых скал, двигалась черная точка. Сощурив глаза, Лю Сюэ мгновенно узнал его — это был один из его последователей и, судя по всему, он уже успешно выполнил приказ, так как на руках у бегущего вдоль скал молодого юноши двадцати одного года лежало тело пребывающего без сознания ученика праведной секты. И тут бегущий юноша вдруг совершил резкий поворот, оттолкнувшись от земли и практически взмыл в воздух, направившись к окну резиденции. Поднявшаяся вокруг тёмного заклинателя тёмная ци всколыхнула подол ханьфу стоящего у окна Лю Сюэ и человек в черном плаще изящно приземлился рядом, сбоку от него, крепко держа бессознательного ученика обеими руками.

— Ученик секты Вэйцзянь, Цзяо Ютань, приветствует главу тёмного культа! Этот ученик успешно выполнил отданный ему главой приказ.

— Вижу, не слепой. Что же, молодец, — равнодушным тоном отозвался глава, — отнеси его в темницу и можешь быть свободен.

Ничего не отвечая заклинателю, Цзяо Ютань отвесил ему учтивый поклон и быстрым шагом направился прочь, скрывая за плотной, скрывающей нижнюю часть лица тканью насмешливую полуулыбку — даже если все в секте Вэйцзянь и уважали Лю Сюэ, то за его спиной иногда позволяли себе насмехаться и сплетничать о нем, зная, что главе на их мнение в общем-то все равно. Даже если Лю Сюэ и знал все эти сплетни, то искусно делал вид, что ему нет до них дела, но все равно в итоге накажет всех, зная, что те никуда от него не денутся. Но Цзяо Ютань, хоть и являлся одним из личных учеников главы, все же в корне не походил на остальных, в глубине души сохраняя яркую искру доброй души, мастерски, однако, скрывая эти качества перед другими, не желая, чтобы глава узнал об этом и в итоге убил его.

Оставив главу одного, он свернул в один из коридоров.

Вдоль стен висело множество искрящихся огнем факелов, а сами же стены охраняли каменные львы, которые, однако, у любого, кто не являлся членом секты Вэйцзянь, если бы шел мимо, посчитал каменные статуи львов не больше чем простой декорацией — то смертельно бы ошибся. Каменные львы действительно в какой-то степени украшали эти стены, но если бы кто-то решился проникнуть в тайную комнату или сбежать, то непременно бы ощутил протягивающиеся к нему щупальца тьмы, которая бы потом не оставила от тела этого неудачника даже костей. Звучало это конечно жутко и испугало бы кого угодно, но только не Цзяо Ютаня — тот привык к этим львам до такой степени, что научился не обращать на тьму никакого внимания. И хотя та порой давила даже на членов секты Вэйцзянь, Цзяо Ютань же не чувствовал никакого дискомфорта от взаимодействия с ней.

Что и говорить, этот ученик, которому был от силы двадцать один год, являлся прямо-таки редким сокровищем в этом гнезде тёмных заклинателей.

Он уже почти подходил к темнице, когда внезапно остановился и медленно опустив взгляд на бессознательного ученика — тот пока еще не пришел в себя, но теперь же Цзяо Ютань ощущал нечто странное; как будто грудь кольнуло что-то острое, но чувство это было столь мимолётно, что сразу же прошло, не задерживаясь, однако и этого было достаточно для того, чтобы ученик тёмной секты принял решение нарушить приказ главы.

— А знаешь, наплевать, — пробормотал он, ничуть не смущенный тем фактом, что пленник его не слышит, — отнесу тебя к себе.

Конечно, такое решение ученика тёмной секты могло повлечь за собой неприятные последствия, узнай глава об этом, но иначе он поступить не мог. Или не хотел. А может, и то, и другое вместе. В любом случае он уже все взвесил и от своего решения отказываться не собирался, тем более что пойманный им ученик праведной секты заклинателей выглядел очень миловидно — такого хотелось оградить от всех бед и защищать до конца жизни.

Размышляя обо всем этом, что могло потом принести проблемы, Цзяо Ютань уверенно свернул в самый левый коридор, в котором практически не было освещения и достиг двери своей комнаты меньше чем за минуту. Распахнув дверь ногой и ни капли не беспокоясь, что она сломается, он прошел к самой дальней стене помещения и аккуратно положил своего пленника на тахту.

Едва спина юного совершенствующегося коснулась твердой поверхности тахты, как Цзяо Ютань вздрогнул, услышав слабый, но довольно громкий для него звук, преисполненный боли.

Нахмурившись, он поднял ладонь, коснувшись чужого лба.

И практически сразу ощутил опаляющий руку огнем жар.

Не до конца понимая, как и почему тот умудрился подхватить лихорадку и считая эту ситуацию несколько странной, в конце концов придя к мнению, что тот заболел на фоне стресса, когда он вырубил его, но стресс был таким сильным, что это волей-неволей перешло в стадию лихорадки. И теперь ему следовало либо тотчас же уйти прочь, либо помочь страдальцу. И после недолгих колебаний Цзяо Ютань решил выбрать второй вариант.

— Как же с тобой хлопотно, — с легким недовольством пробурчал он.

В тоне голоса ученика секты Вэйцзянь можно было услышать если не злость, то упрек точно. Но недовольство недовольством, а помогать надо было и Цзяо Ютань, выпрямив спину, подбежал к шкафу, начав шарить по полкам в поисках средства, которое было бы способно сбить жар. Слегка длинные, но изящные его тонкие пальцы быстро и ловко шарили по рядам расставленных в идеальном порядке бутылочек и склянок с разнообразными лекарствами и снадобьями, чуть задевая их, пока наконец не нашел то, что искал.

Обнаружив наконец коробочку, в которой хранились целебные пилюли и которая скромно притаилась в кипе аккуратно сложенных талисманов, юноша вернулся к кровати, уже успев перед этим быстро извлечь из коробочки, по виду больше похожую на миниатюрную шкатулку, идеально круглую тёмную пилюлю. Пилюля эта, несмотря на столь пугающий оттенок, однако предназначалась для облегчения страданий больного и никак не могла навредить.

Склонившись над беспокойно мечущимся в лихорадке учеником, Цзяо Ютань ловко приоткрыл его рот и, слегка приподняв голову, положил лекарство на корень языка так, чтобы тот ни в коем случае не смог подавиться и он бы смог проглотить ее. Справившись с этим и положив голову мальчишки на подушку, он задумался над дальнейшими своими действиями — пожалуй стоило бы принести пленнику еды, пока он лежит в беспамятстве, но по тому, как дрожали длинные пушистые ресницы ученика, тёмный заклинатель предположил, что он очень скоро придет в себя и, обнаружив, что находится в незнакомом месте, наверняка придет в ужас. Цзяю Ютаню следовало поторопиться.

Подойдя к двери и бросив последний взгляд на больного, покачал головой и, стиснув зубы, исчез в тёмном коридоре.