Под властью секты

Голоса. Много голосов. Громкий вскрик.
Что-то неприятно-мокрое впитывалось под одежду, заставляя обладателя тела морщить нос. Слышится неясный гул, быстрая поступь шагов, а вскоре кто-то больно пнул неподвижное тело на холодном полу кончиком сапога. Около уха раздался голос:
— Сколько ты еще, глупый, будешь валяться, притворяясь мертвым?!
«Как шумно, — лежащий без сил человек на холодном полу цокнул языком, — кто посмел меня побеспокоить, прервав мою медитацию?»
Пока лежащий на земле юноша размышлял над тем, кто посмел его побеспокоить, голос решил продолжить, язвительно усмехаясь:
— Думаешь, раз ты рожден от почтенной супруги главы секты Дуйшань, то тебе можно все? Глава, конечно, любит тебя, как и всех остальных своих детей, но ты уж слишком высокого о себе мнения, младший молодой господин! Думаешь, что секта побежит защищать тебя, младшенького, от всех бед и невзгод? Сколько бы не смотрел на тебя, стараясь выказывать уважение — а все равно чувствую желание ударить тебя в лицо!
Парень приоткрыл глаза, уставившись прямо перед собой. Над ним возвышался статный молодой человек, лицо которого, впрочем, не имело ни капли той изящной красоты, которой славились члены упомянутой им секты Дуйшань — оно было совсем обычной внешности, без особой очаровывающей харизмы. Короткие, взлохмаченные волосы ниспадали ему на лицо, но, более того! — одежда у этого человека была явно не дешевой. Фиолетовые одеяния, длинная, но грубая большая сабля за спиной превращали парня в какого-то неказистого человечка.
«А внешность-то твоя, смотрю, как и слова, лишены красоты», — усмешкой на лице подумал лежащий на полу юноша.
Кажется, парень догадался, о чем думает юноша, поскольку давление на неподвижно лежащее тело усилилось — кончик сапога уперся в грудную клетку юноши и надавил на нее, явно желая причинить дискомфорт. Но бесстрастное лицо юноши не дрогнуло — его губы исказились в горькой усмешке, в которой без труда можно было узреть сарказм. Юноша ничуть не боялся этого парня, который сейчас разбрасывался угрозами так же легко, словно это были золотые монеты.
— Моя мать — почтенная наложница твоего отца! Ты не думал, по какой причине я нахожусь в этой дыре? Полагаю, что не думал, но я тебе любезно расскажу — твоя секта — одна из самых влиятельных в Поднебесной и владеет множеством редких артефактов. Все страстно хотят заполучить себе хотя бы один из них, но ваша секта, разумеется, не собирается отдавать их никому, а моя мать хочет себе эликсир «Слеза Дракона», с помощью которого можно было бы поднять свой уровень культивации чуть ли не до самих небесных чертогов Небесного Императора! Но ваша секта не отдает его ей, а так как тебя в секте любят, то я просто возьму тебя как заложника и потребую эликсир в качестве выкупа. Умно придумано, согласись? Убью двух кроликов одним выстрелом!
И неказистый паренек громко расхохотался.
«Какой еще эликсир для наложницы моего отца? — с негодованием подумал юноша, приподнимаясь. — Всего ей мало; то потребует несметное количество драгоценностей и духовных камней, то потом заявит, что ей нужно больше элементов от демонических зверей! А эликсир слишком ценный, чтобы отдавать его ей, зная ее безумные траты исключительно на себя! Даже на тебя ей плевать — ты для нее не более чем инструмент для выполнения грязных целей».
Бросив взгляд на паренька, который, кажется, слишком развеселился и был явно уверен в своем успехе, юноша наконец-то поднялся с холодного пола и невозмутимо, небрежно отряхнул свое одеяние от комочков приставших к одежде грязи. Поднял взгляд, встречаясь с его самоуверенными глазами — тот даже вытащил наружу из ножен саблю и теперь размахивал ею в разные стороны, как будто избивая невидимых глазу врагов. Очевидно, сын почтенной наложницы главы секты был уверен, что ему просто так отдадут эликсир, но истинный сын главы точно знал лишь одно — он скорее убьет всех, но эликсир тот не получит. Никогда. Ни за какие деньги! Даже если ему предложат части тела и ядра демонических зверей — не согласится.
Так думал юноша, бесстрастно наблюдая за тем, как парень размахивает своей огромной саблей, явно не обращая внимания на то, что тот вообще-то уже не лежит на полу. Впрочем, если даже и заметил, то явно решил, что тот никуда от него не денется, а попробует сбежать — его быстро догонят и свяжут. Самоуверенность этого парня поражала, но при этом лицо юноши оставалось бесстрастным.
— Я смотрю, тебе больше нечего сказать?
— В смысле нечего? — сын наложницы молниеносно обернулся и замер, осознав, что заклинатель перед ним выглядит чересчур самодовольным. Его лицо побледнело, когда он яростно сплюнул: — Эй, я думал, ты валяешься в отключке!
— Прости, но в отключке валяться будешь ты, а не я, — фыркнул сын главы.
Тот угрожающе поднял саблю.
— Что-что ты только что сказал? А ну-ка повтори!
— Не буду.
Резкий рывок.
Сын наложницы, разъярившись, послал в его сторону резкую сокрушительную волну, которая, впрочем, тут же была отбита изящным, плавным движением руки. Казалось, что, несмотря на напряженную обстановку, юноша вообще не боялся этого отчаянного мальчишки с саблей. Пф-ф-ф, да чего ему вообще бояться? Самоуверенность парнишки смешила — и юноша, не выдержав, позволил себе издать негромкий, но довольно язвительный смешок.
— Тебе смешно?! Ну погоди, я тебя заставлю звать на помощь мамочку!
Еще одна атака была успешно отбита более резким движением — отскочив назад, юноша, не скрывая едкого сарказма, пренебрежительно произнес:
— Ну что, сдаешься?
— Еще чего! — не опуская сабли, возмущенно воскликнул тот. — Я, Ван Цы, никогда не признаю поражения! А ты даже не бьешься, только уворачиваешься! Это нечестно. Выходи на бой!
— Хорошо, через три дня приходи на площадь для тренировок на спарринг. Если ты победишь — я отдам тебе эликсир, а если проиграешь — то больше никогда не посмеешь требовать его для своей матери.
Ван Цы замер в нерешительности, опустив саблю. По тому лишь одному виду, как он стоял, кусая губы, было понятно, что парень раздумывает над предложением и не знает, как ему поступить. С одной стороны Ван Цы отчаянно хотел броситься на юношу прямо сейчас, чтобы выбить эликсир грубой силой, но с другой перед ним встала дилемма. Даже если допустить тот факт, что он победит именно сейчас, вполне может быть такое, что юноша посчитает этот бой нечестным; получается, лучшим решением было согласиться на предложение.
«Хм, кажется, сейчас победа явно будет не за мной, — с легкой неприязнью глядя на юношу, подумал Ван Цы, — так что выбора у меня сейчас все равно нет. Придется согласиться. Но эликсир все равно будет моим».
— Хорошо, — наконец он согласно кивнул, явно придя к какому-то своему умозаключению и коварно улыбнувшись, — через три дня я приду на спарринг и тогда мы посмотрим, кто в итоге выйдет победителем.
— Не будь таким самоуверенным.
— Самоуверен из всех нас здесь только ты, — с кривой усмешкой парировал Ван Цы, — ладно, раз спарринг уже через три дня, то мне надо как следует к нему подготовиться. Все, у меня нет времени с тобой болтать, я побежал. Желаю тебе счастливого проигрыша!
— Проигрыша, говоришь? — усмехнулся юноша, когда Ван Цы, насвистывая себе под нос песенку, покинул пещеру. — Ну посмотрим.
Теперь, когда он остался один, без этого хвастливого парня, можно было как следует обдумать варианты победы. Спарринг будет через три дня, за это время ни в коем случае нельзя проиграть. Если он проиграет — все соклановцы будут над ним смеяться и еще долго он не отмоется от позора, но ладно бы только это — так ведь в случае победы Ван Цы ему придется лично отдать эликсир, чего он совершенно не мог допустить.
«Я, Шэнь Цзысюань, клянусь, что выиграю тебя, Ван Цы!»
Шэнь Цзысюань бегло оглядел холодный каменный пол пещеры и невольно передернул плечами — и мысли не было здесь совершенствоваться дальше. Слишком было холодно, да и сыро. Конечно, заклинатели и культиваторы могли чем-то заболеть, но это происходило не так уж часто, а так как у Цзысюаня, вдобавок, в последнее время подводило здоровье — было решено пойти медитировать на улицу. Там было довольно комфортно — и совсем не холодно с учётом довольно теплой погоды.
Не став больше медлить, Шэнь Цзысюань вышел на улицу.
Ночной прохладный ветер всколыхнул его длинные волосы, заставив чуть прищуриться, осматривая местность — и, наконец, взор зацепился за одиноко стоящее поблизости дерево. Ему повезло — верный своему обещанию во что бы то ни стало выиграть спарринг Ван Цы ушел настолько далеко, что юноша не ощущал поблизости его присутствия. Безмерно обрадовавшись этому факту, он прошел к выбранному месту и сел, приняв позу лотоса, чуть прикрывая глаза — все мысли постепенно исчезали, оставляя вместо себя только равнодушное спокойствие.
По меридианам потекла духовная энергия. Если бы юноша сейчас решил открыть глаза, то увидел бы, что его тело окутывает теплое золотистое свечение. Ощущение от энергии ци было очень приятным по мнению Цзысюаня — его то настигала острая боль, то вместо боли приходила щекотка. В какой-то момент его монотонное дыхание резко сбилось, парень закашлялся.
«Проклятье... Нет, я не должен сейчас отвлекаться!»
Вот уж поистине неудача, но он не собирается просто так сдаваться. Если сейчас прекратит, то признает поражение в тот момент, когда спарринг еще не начался — и тогда Ван Цы... Стиснув зубы, юноша отчаянно помотал головой, прогоняя безрадостные мысли прочь. Все обязательно свершится в его пользу! Цзысюань был в этом уверен, стоит лишь немного поднажать...
Полная луна была его молчаливой спутницей, но, на свое несчастье, юноша еще не подозревал о подлости за своей спиной.
А зря.
В темноте, в глубине пещеры сверкнули ярко-синие глаза.