Концовка №1.
Азраэль посмотрел на неё в последний раз, но не видел из-за жидкости в глазах, а затем, сжав веки, он собрал в себе всё мужество, что у него оставалось, и, на секунду замешкавшись, нанёс последний удар, ощутив руками, как лезвие находит преграду на своём пути и разрезает её.
Ангел даже не хотел открывать глаза вновь, он упал на колени и залился горькими слезами. С его груди вырвался крик, пустив звуковую волну по всему полю и дав всем понять, что они потеряли Дездемону. Ангел потянул свои руки к бездвижно лежащему на земле телу, осторожно обхватывая её за плечи и прижимая к себе в извиняющемся объятии, не вполне уверенный, что вообще имеет на это права.
Грудь девушки была растерзана, кровь бледно-жёлтого цвета вытекала на театральный костюм, пачкая и одежду Азраэля. Он утопил лицо в её шее, сжимая ту в своих объятиях и сотрясаясь в рыданиях, совершенно забыв о всём мире и уж тем более о сражении за его спиной.
— Прости, прости, прости... Пожалуйста... Прости меня... Пожалуйста... — лепетал он почти бессвязно и неосознанно, стискивая руки вокруг её обмякшего и мёртвого тела.
— АЗРАЭЛЬ, БЕРЕГИСЬ!!!
Ангел едва поднял голову — она казалась ему тяжёлой, почти вылитой из свинца — и медленно обернулся. Когда он увидел, как к нему несётся Аластор с копьём Вегги в руке, то даже не шелохнулся, лишь мёртвым взглядом проследив за траекторией его оружия, поднятого над головой и блеснувшего в вспышке зелёной молнии.
Лицо и шею обожгло толстой полосой, а затем наступила темнота. Спасительная для Азраэля.
***
Сквозь темноту пробивался свет, веки ангела чуть задрожали, прежде чем открыться. Вокруг него оказалась светлая комната с высокими окнами, выходящими в Рай и наполненная только лишь его кроватью и столиком рядом с ней.
Первым делом он ощутил колющую боль по своему лицу и до самой шеи, а после — повязки, закрывающие наверняка глубокую рану не только на голове, но и плече. Когда он вспомнил о происхождении травмы, ему померещилось, что это всё было страшным сном, и он верил в это ещё несколько минут, однако потом его сердце сжалось, и, даже не шевельнувшись ни разу за это время, он ощутил слёзы на своих щеках.
Он понимал, что находится в частной палате райского дворца, знал, что, скорее всего, с последнего воспоминания прошло не мало времени, а если он мог видеть Рай целым и невредимым, значит, им удалось обезвредить и победить Ру. Или по крайней мере остановить.
Но какими жертвами...
Глаза не сдвигались с белоснежных облаков и золотистых колец, опоясывающих целый Рай. Изредка вдалеке мелькали души, херувимы и другие божьи создания, созданные ради лишь одного веселья.
Он видел, как продолжалась чья-то жизнь, ему мерещилось, что он даже слышал их смех, вдыхал чьё-то биение сердца, и каждый раз всё из перечисленного ему напоминало о своей сущности.
Он всегда нёс Смерть. Было нетрудно догадаться, как закончилось бы всё это. Всё это время он видел знаки с самого первого дня: с постановки "Отелло" с ними в главных ролях и песни Ниффти и до обещаний последних слов перед Смертью; но он игнорировал каждый из них, надеясь, что судьба пошлёт ему хоть какое-то утешение, однако и для него Азраэль послужил концом.
Его братья правы. Как и все вокруг.
Он может нести только лишь Смерть.
И надеяться на что-либо другое — пустая трата времени.
Дверь слегка приоткрылась, из щели смущённо выглянуло лицо его младшей сестры, а затем, когда она увидела, что Азраэль очнулся, она влетела чуть увереннее.
— Азраэль...
Он молчал, смотря в окно перед собой и не вылезая из собственных мыслей о своём предназначении. Азраэль даже не сдвинулся, когда Эмили медленно прилегла на него, обхватив в своё осторожное объятие, словно боялась сломать его.
— Мне очень, очень, очень жаль... — Шептала девушка едва уловимо.
— Позови Лео. — Только и попросил он.
Эмили, обеспокоенная его холодом, лишь кивнула и удалилась, а через несколько минут в дверь шагнул Лелиэль; за его головой возвышались золотые крылья из райского металла.
Протезы...
Его близнец остановился рядом с кроватью, его лицо было отстранённым, таким же уверенным и холодным, каким было всегда, вне зависимости от ситуации. Азраэль не знал, что говорить, однако необходимость ответов была почти болезненно ощутима.
— Ты правильно поступил.
Что-то в груди Азраэля вспыхнуло и взорвалось, и вместо новой волны слёз полетели кулаки. Ангел почти выскочил с койки и налетел на своего брата, практически ничего не видя перед собой.
— ЭТО БЫЛА НЕ ОНА!!! — Кричал он, промахиваясь — Лео лишь шагнул в сторону, уже готовый к подобной реакции. Но Азраэль не решался сдаваться, вновь ринувшись к Лелиэлю. — ЕЮ ВЛАДЕЛА РУ! ОНА РАЗДЕЛИЛАСЬ! ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ЭТО ПОНЯТЬ!!!
Во второй раз Лео словил кулак Азраэля сперва в одну ладонь, потом во вторую, а затем и вовсе придавил к стене с каменным лицом. Близнец смотрел на него долго, почти испытующе, а тот, осознав своё бессилие, опустил голову, оставаясь на ногах лишь благодаря жёсткой хватке брата.
— Ты всё сделал правильно.
От повторных слов Лелиэля в груди у Азраэля кольнуло; ему показалось, что он снова услышал треск чего-то хрупкого внутри.
— Я убил её... — Двинулись его губы. — Убил...
— Но это помогло нам спасти всех остальных. Правители потеряли большую часть сил, они стали обычными грешниками, а чтобы победить Ру нам пришлось... постараться.
— Кто ещё пострадал? — Хрипло спросил он, так и не найдя в себе силы хотя бы посмотреть на Лео.
— Значительно — никто.
— А из отелевских? — Продолжал спрашивать Азраэль, не поднимая головы и позволяя Лео держать того у стены за кулаки.
— Тоже. Они все живы и относительно здоровы.
— Они на меня злятся? — Наконец заставил он себя поднять голову к близнецу.
— Они пока не знают, как к этому относится. А из наших... Думаю, они пытаются поставить себя на твоё место, но пока у них не очень это выходит.
— Уже завели дело о моём изгнании? — Спросил он бесстрастно, словно о погоде говорил.
— Я встал на твою сторону, сказал, что ты находился под влиянием тёмных сил. Изгонять тебя никто не будет. Можешь возвращаться к работе уже сегодня.
Чтобы выразить удивление, Аз всего лишь хмыкнул, подняв брови совсем немного, но достаточно, чтобы Лео это заметил.
— Что с Каином и Азазелем? Что там была за сделка, о которой упомянул Михаил? — Он попытался добавить злости в свой голос, но ему не удалось и на йоту приблизиться к своей цели.
— Каин появился в отеле, чтобы следить за Дездемоной и докладывать о её действиях Раю. Он должен был помогать нам, а взамен выбить разрешение у Рая на свободное перемещение для Азазеля.
Азраэль чувствовал себя так, будто для него наступил конец, словно он погиб, оттого и эмоций он не мог ощутить, хотя знал, что здесь не помешало бы возмутиться, кричать, требовать увидеть Каина, но он не мог. Он просто не понимал, как в этом человеке ужилась жестокость и самопожертвование ради человека, который даже не был ему семьёй.
— Азазель знал?
— О сделке? Нет. Он сейчас очень зол на Каина. Скоро мы должны будем рассмотреть дело о его освобождении.
— И всё? — Выгнул бровь Азраэль, выдавливая голос из-за всех сил, но тот всё равно казался чересчур тихим. Лео едва мог уловить его слова, ему хотелось сказать, чтобы тот говорил внятнее, но не нашёл в себе силы, видя состояние брата. — Это закончится... так?
— Мне очень жаль, но ты поступил верно. Скорейшего выздоровления.
Азраэль не хотел, чтобы его брат уходил, ведь чувствовал в нём единственного человека, кто понимал его лучше всех, но и остановить его не мог, позволяя покинуть палату. Азраэль снова ощутил пол, когда руки брата покинули его, а потом опустился вниз, наклоняясь над полом в беззвучной истерике и гигантскими крыльями укрывая себя от внешнего мира.
Ангел пролежал на полу бездвижно несколько часов до глубокой ночи, а как встал, переоделся и приступил к работе, даже не помнил...
С того дня Азраэль действовал на автомате, снаружи возвращаясь к обычной жизни, какая у него была пару месяцев назад, а внутри до сих пор скорбя по Дездемоне. Он прятался в своём реалме и работал там столетиями, а когда выбирался в Рай на небольшой отдых, его захватывали мысли о произошедшем, и по глазам снова начинали течь неконтролируемые слёзы.
Азраэль за всё это время не говорил с ребятами из отеля и уж точно никогда первым не пойдёт на контакт — до сих пор чувствовал себя виноватым, а чтобы искупить вину, он решил дописать начатое заклинание. Даже если прошло уже настоящих полгода со смерти Дездемоны и тысячи лет для него в его царстве...
Азраэль больше не смотрел в зеркало: ему было противно от своего вида, да и огромный шрам на его лице постоянно напоминал о том дне и о ней, а о ней он больше не хотел думать.
Он уже не интересовался делами в Аду, но слышал, что истребления продолжат, а Лилит вернули её силы и она зажила с семьей. С братьями он общался только по делу, даже не обращая внимание на презрительные лица и холодные тона от одних и неловкость и едва выраженное сострадание от других. Если с ним пытались говорить о том дне, он менял тему. Если у него спрашивали, как дела, он отвечал односложно и неправду. Если ему предлагали провести время с кем-нибудь из братьев, он снова на несколько десятилетий пропадал в реалме, надеясь, что братья забудут последние диалоги, даже если для них пройдёт несколько секунд, а для него — периоды.
Жизнь Азраэля до появления Дездемоны была и без того ничтожной и, по мнению других, неважной, а теперь всё стало в сотни раз хуже. Он осознал, что тогда — не было его дном, а сейчас он куда глубже, чем был когда-либо. На его лице не появлялась больше игривая улыбка, его глаза утратили блеск, и их словно покрыла мутная пелена.
Но он вскоре стал осознавать, что так надо, и спустя треть века переставал жалеть о содеянном.
Это его долг.
В его собственном царстве было пусто. Единственные собеседники — Хаэль и Ханиэль, но и те не всегда отвечают, будучи безголосыми. В общем, Азраэль был сам себе собеседником, не считая мёртвых душ.
— Так... Как вас зовут? — Спросил он сухим тоном, проверяя список на планшете и даже не потрудившись опустить глаза на стоящую перед ним девушку.
— Аделаида Дюбуа... — Растерянно отвечала душа. — Но... Кто вы?.. Почему я здесь???
— Поздравляю, вы жили по справедливости. Рад за вас. В Рай.
Щелчок пальцами — и реалм снова пуст на одно мгновение, а потом: ещё одна душа.
— Имя?
— Где это я?!
— Грань между жизнью и смертью. Так... Имя?
— Алекс Хиллстон. Стойте, я же не умер?!
— Умерли, очень жаль, вам тоже наверх. — Быстро произнёс он и снова отправил душу к вратам Рая и апостолу Петру на вторую проверку.
— Очередная душа... — уловил он проблеск в пространстве.
Он не смотрел на девушку, что растерянно оглядывалась по сторонам и пыталась выдавить из себя хоть какие-то слова из шока.
— М-м-м... Смерть от самоубийства... Как это печально. Представься. — Механическим голосом попросил он, открывая следующую страницу со списком имён, наконец одарив ту своим взором.
Под ним стояла высокая девушка с черными волосами, а эти золотистые глаза напомнили ему о его любви и открыли старые раны. Девушка казалась задумчивой, но он пытался пропустить этот момент, толкая воспоминания тысячелетней давности куда поглубже.
— Меня зовут Одетт Дезфолс... — Неуверенно ответила она, а потом внезапно ухмыльнулась: — Но мне всегда нравилось имя Дездемона...