Часть 144. Передача души.
— Ты поэтому остаёшься в отеле? Не из-за компании, а потому, что надеешься однажды попасть в Рай?
Черри слегка удивил мой вопрос, но виду она не подала, уперев взгляд на край кровати и играя кончиками пальцев с краешком моего одеяла.
— Я до сих пор не могу себе в этом признаться.
— Хочешь, мы можем кое-что попробовать? Мы с Азраэлем пока никому об этом не говорили, но у нас кое-что получилось сделать. Мы создали заклинание, которое позволяет видеть нам состояние души.
— Что? — Вдруг усмехнулась она, выпрямляясь. — Ты сейчас серьёзно? Вы занимались этим вместе?
— Ну почему тебя зацепила именно эта часть? — Слегка вскинула я голову назад, уже зная, что ответа я не получу.
— Как же обрадуется Ниф.
— Давай это пока останется между нами? Я покажу тебе, что у нас получилось сделать. Встань, пожалуйста.
Черри безмолвно поднялась, скрещивая руки на груди и любопытно улыбаясь. Я вынула лист с сигилами из выдвижного ящика и попыталась произнести символы правильно, хоть и физически языку и губам было крайне некомфортно выговаривать фонемы.
Из груди девушки стала вырываться нить красного цвета, однако ту оплетала чёрная спираль, что и несла её по воздуху. Нить растянулась и разделилась на семь частей, каждая из которых завилась в шар между сдвоенными кольцами из чёрного дыма. Меня это напрягло, но мои глаза продолжали спускаться с её души на лист и обратно, стараясь контролировать всё подряд.
Черри с неверием в глазу наблюдала за светом, щуря веко, пытаясь разглядеть вырисовывающиеся символы на сферах разных оттенков. Три из них были светлыми, а остальные — чёрными с красными или зелёными проблесками. По одним знакам я поняла, что четыре части её души занимают грехи: Гордыня, Гнев, Чревоугодие и Уныние.
— Что это значит? — Спросила она, переведя на меня напуганный взор.
— Чтобы попасть в Рай — теоретически — тебе нужно иметь минимум четыре светлых шара. Сейчас у тебя их три, а это значит, что тебе нужно работать над одним из чёрных. Гордыня, Гнев, Чревоугодие и Уныние.
Глаз девушки не покидал сферы, размером с её глаз, перескакивая с одной на другую, точно она вот-вот увидит настоящие буквы и сумеет прочесть всё сама. Она так разглядывала свою душу несколько минут в полнейшей тишине, пока я старалась как можно тише разорвать бумагу и вынуть оттуда очередные фотографии.
Однако вместо десятка фотокарточек мне на руку выпала всего лишь одна бумажка с приглашением:
"В 18:00 23 октября на Стил Дистрикт..."
Дальше был указан более точный адрес, в который я вчитывалась довольно долго, пытаясь мысленно воссоздать карту города и отметить на ней красную точку. В расположении районов по городу я не разбиралась, однако само название уже о многом говорило.
— Только пока не говори никому об этом заклинании. Оно не зарегистрировано и нелегально, пока его не одобрят Высшие.
Черри мне не слушала, заворожённая светом собственной души и её частями. Её пальцы потянулись выше и коснулись тёмного шара с пентаграммой Уныния, после чего все они соединились за одно скоротечное мгновение и врезались в её грудь. С её стороны раздался жалобный вой, и та согнулась пополам, схватившись за сердце.
— Что такое??? — Вскочила я с кровати, подойдя к ней с положив руку на плечо, несмотря на собственную боль по всему телу.
— Не знаю, — прохрипела она, — всё болит... Какого хрена ты сделала???
Паника внезапно утопила меня в страхе и сожалении, хотя я даже не понимала, что произошло. Ладони грешницы прижимались к ключицам, будто там зияло ножевое ранение. С губ скатывались стоны боли, приглушённые стиснутыми зубами.
— Дай посмотреть.
Я силой сдвинула её пальцы, и на белом теле девушки показались чёрные трещины под верхним слоем кожи. Их радиус не превышал и трёх дюймов, однако схожесть с треснувшим стеклом каким-то образом стиснуло моё сердце болью.
— Чёрт... Черри, прости! Я не знаю, как это случилось!!!
Дышать уже было невозможно, а мой взгляд перемещался от её искривлённого от боли лица к чёрным линиям на коже.
— Я не могу!.. — Пыталась выдавливать она, опускаясь на колени, и я потянулась за ней, удерживая ту в своих руках.
Она корчилась. Грудь девушки вздымалась в обрывистых вдохах. Веки — сильно сожмурены, а зубы — стиснуты до желваков. Я места себе не находила, тревога возросла до предела и единственное, до чего я додумалась, это заклинания на восстановление, но сразу после них Черри становилось хуже, и ей едва удавалось сдерживать крики.
— Отдай мне свою душу!
— Что?! — Агрессивно сорвалось с её уст. — Ты в край долбанулась, сучка?!
— Твоя душа болит, потому что теперь во мне больше чёрной магии, и пока я читала сигилы, использовалась именно она! Такой вид магии разрушителен для душ! И если ты сейчас не отдашь её мне, твоя душа просто распадётся на части! Черри, прошу, пока это единственный способ, и я даже не знаю, рабочий ли! Но проверить надо!
— Блять!!!
Несмотря на последующие ругательства, она схватила меня за руку, и тогда, закрыв глаза, я ощутила, как меня снова наполняет энергия и тянущие ощущения где-то над сердцем. Я стала ощущать её боль, но не на таких сильных уровнях. Больше ощущалось как гематома под ключицами.
Когда грешница распахнула ресницы, её зрачок-крест уже имел красный цвет, а сама склера — чёрный. Она глубоко выдохнула, и теперь пыталась отдышаться.
— Клянусь, я найду способ, как вернуть твою душу без боли. Я ничего с ней не сделаю, обещаю!
Она выглядела отчаянной, разочарованной и потерянной. Её напуганный взор блуждал по потолку, губы приоткрывались в дыхании, и, казалось, меня она даже не слышала. Я опустила взгляд на её кожу: чёрные тещины изменили цвет и стали серыми шрамами на теле. Сердце снова защемило от чувства вины.
Черри продолжала лежать в моих руках и на моих ногах, выравнивая дыхание точно после марафона.
— Что мне им сказать?
— Дала душу для изучения. Им пока не стоит знать о том, что у нас есть рабочее заклинание.
— Рабочее??? Моя душа чуть на части не разбилась! — Она резко приняла сидячее положение и одарила меня свирепым взором.
— Это из-за меня. Но у ангелов это сработает, обещаю! Я попрошу помощи Азраэля, он должен знать, как это исправить.
— Как угодно, — выплюнула она, поднялась с меня и быстро поспешила покинуть комнату. От хлопка дверью я поморщилась и вздохнула, осознавая, что не могу винить её за такую реакцию.
Я заставила себя переключить внимание на приглашение в моей руке, желая догадаться, кто мог мне его оставить. На почерк владельца предостережения "остановись" это не походило, а кто ещё мог его отправить — неизвестно. Дата сегодняшняя. До встречи — несколько часов. Азраэлю сообщить не получится — он спускается вечером, а значит, что придётся идти в одиночестве.