Часть 73. Главная ошибка Дездемоны.
— Моя душа не принадлежит мне. То есть, основная её часть — это частичка души самой Евы. Без неё меня бы просто не существовало. И поэтому она может контролировать меня. Первые столетия я жила, полная решимости исполнить своё предназначение, но с каждым веком я начала осознавать, что жизнь, какая она есть... Прекрасна. Земля стала процветать, появлялись цивилизации. Конечно, были войны, болезни, но в остальном... Жизнь была спокойнее. Ближе к нашей эре я стала понимать, что не хочу уничтожать всё это, а ещё через какое-то время я решила остановиться. Это было худшее решение в моей жизни. Я считала, что могу бросить это, и моя мама доказала мне обратное. Самым жестоким образом. Я сожгла учебник со всеми заклинаниями, а потом стёрла себе память, когда переселилась в новое тело. Это было тело девятилетней девочки, которая умерла от какой-то болезни. Я начала жить заново с любящими родителями, семьёй, друзьями... Но потом мне начали сниться кошмары. Мама выталкивала наружу самые тёмные воспоминания. Я каждую ночь просыпалась в слезах и бежала к родителям, но ничего не помогало. Представь, какого это, видеть во снах мучения и страдания человека от первого лица. Видеть смерти, войны, убийства, насилие... И всё это на себе. Я сошла с ума. Это было раннее средневековье. Меня отводили к шаманам и колдунам, а те видели во мне нечисть. Они забрали меня от родителей, обещая, что вылечат меня, но отвезли в монастырь и пытали. Они привязывали меня к стулу, читали заклинания, а те как-то влияли на меня и пробуждали новые воспоминания. Кошмары повторялись. И это всё с девятилетним ребёнком! Меня запирали там с кувшином воды на несколько дней. Тогда я стала терять контроль над телом. Оно стало принадлежать маме. Она разбила глиняный кувшин и осколком стала выводить на моём теле заклинание большими буквами. Разум ребёнка просто отказывался осознавать происходящее! А эти экзорцисты стали получать явные признаки того, что ребёнок одержим демоном. Пыток становилось больше. Обряды экзорцизма вещь болезненная, если в тебе действительно таится зло. Это будто сгорание заживо, полоскание осколками стекла, ломание всех костей за раз. И каждую ночь... она снова выводила одни и те же слова по всему моему телу до мяса. Я почти умерла от потери крови. Я просто не понимала, что происходит. Не знала, почему каждую ночь моя рука разбивала кувшин и изрезала всё моё тело, не оставляя живого места. Руки... Ноги... Живот... Грудь... Лицо... Маленькие буквы, большие... Это продолжалось несколько месяцев. Меня морили голодом, не предоставляли простые условия для жизни, такие как душ, туалет и сон. Еду давали, но редко. Через время я догадалась прочесть всё вслух в одну из ночей. Заклинание было длинным. Я едва разбирала слова на собственной коже, покрытой шрамами. А когда я всё вспомнила... Это был разум ребёнка! Ребёнка! Крошечного создания, которому не было и десятка лет! Представь, какого это... Жить своё детство с семьёй, а потом осознать, что ты дочь Адама и Евы, вспомнить, что ты прожила тысячи жизней до этого... Воспоминания возвращались всю ночь. Но даже когда я вспомнила и сидела на том стуле связанная, снова терпящая все эти ужасы, крича до крови в глотке, я не могла ничего предпринять. Может, я была слишком шокирована, а может, мама просто хотела, чтобы я ощутила всю эту боль... Только через неделю случилось продвижение... Я под контролем матери убила всех людей в том монастыре. Они умирали медленно и мучительно... Они горели в агонии, просили сперва о пощаде, а потом о смерти. Нескольких других я заперла в той комнате, где они меня пытали... И подожгла монастырь... Они сгорели заживо. После того случая единственное, чего мне хотелось, это вернуться к родителям той девочки. Не знаю, они показались мне единственными, кто меня поймут, но... Когда я добралась до их дома, оказалось, что они исчезли. Сменили место жительства. Я их никогда больше не видела. На этом кровавая история не завершилась. С тех пор большую часть времени мною владела именно Ева. Как только я находила человека, которым мог бы стать моим другом, она его убивала. Она могла сжечь его заживо, утопить, зарубить... И всё это на моих глазах, в моём сознании. Всех, кто мог меня окружать она со временем убивала. Временами она могла перекрывать мне воздух, снова вскрывать мне вены, заставлять меня связывать руки и ноги и бросаться с обрыва в воду без возможности всплыть, снова создавать кошмары, в которых я умирала самыми разными и изощрёнными способами и всегда с одними и теми же словами: "Не вздумай больше говорить мне "нет"". Ради забавы вынуждала меня убивать животных, срывать с них шкуры, пока они были ещё живы. То же с людьми. С годами, когда меня уже просто заставили привыкнуть к жестокости, она стала отступать, но людей, которые становились мне ближе, я предавала и подставляла. Я ломала им жизни. Как только я перемещалась в другие тела, близкие то же погибали. Не проходило и полугода. Поэтому я старалась всегда бежать. Бежать из городов, деревень, поселений... Но меня всегда заставляли возвращаться. Ещё через несколько десятков лет этой боли я почти полностью стала владеть своим телом вновь. Ева отступила, потому что ей больше не хватало сил. Она растратила всё, поэтому пришлось копить их заново. Я начала замечать, что смертей вокруг меня стало меньше, и вернулась к первоначальной цели. На самом деле я принимала в свои круги много людей, но не все справлялись с заданиями и самим обучением. Очень тяжело найти достаточно сильных, верных и по-настоящему гнилых людей, которые способны выдержать магию Лоа. Но... Даже пройдя через всё это, я... Я излечилась. Остальное время я пыталась стать лучше. До этого всегда пыталась. И после — тоже. Ближе к двухтысячным я вернула себе прежнее я, снова выучилась ненавидеть насилие и боль, ложь и страх, несправедливость и смерть. Но это... Оно оставило во мне какой-то след. Азраэль, — наконец повернулась я к нему. На нижних веках уже собрались слёзы, но те пока ещё не спадали по щекам. Он смотрел на меня самым искренним, почти изумлённым взором. — Я правда не хочу всего этого. Я видела ту жестокость, на которую способна мама, я испытала её на себе, и мне искренне не хочется, чтобы это ощутили и другие. Может, я заслуживаю Ада, но никто — никто, слышишь? — не заслуживает того, что я принесу в этот мир. Я никому не пожелаю того, что пережила я. Но я не могу иначе. Я просто... должна.
Я снова отвернулась, рукавом пиджака стирая слёзы с глаз и шмыгая носом.