Глава 4 ( Предпраздничный день )
30 декабря 1980 года.
После вчера у Эмили не было настроения идти в качалку - место где собирались все парни из группировки. Но Айгуль упросила Эми пойти с ней. Эмили начала сборы. Она надела светлые широкие штаны на резинке, черную кофту и куртку адик. И сделала милый макияж. Она обула кроссовки адидас и встала в пороге дожидаться Айгуль. Спустя минут пять, пришла Айгуль, она обулась и они вышли. Идя в качалку Эми спрашивает у Айгуль:
— Зачем нам туда? ты же знаешь что вчера было.. - предъявила Эмили.
— Ну Эми, там Марат, тем более, мы будет разъяснять где будем отмечать новый год. - ответила Айгуль.
— Айгуль, ты уверена что я буду отмечать с вами новый год? - выразила Эми.
Тут Айгуль замолчала, оставшуюся дорогу они шли молча. Когда они дошли до качалки. Айгуль пошла внутрь, а Эми осталась на улице курить сигарету. Пока Эми курила она разбиралась с мыслями. После того как она докурила, она выкинула бычок и зашла в качалку. Там она увидела знакомые лица. Она сразу со всеми поздоровалась, в том числе и с Кощеем. Турбо там не было, Эми это удивило, она уселась с ребятами, обсуждать как будем отмечать новый год.
—Давайте поедем ко мне на дачу? - сказал Вова.
—Может в ДК сходим? - сказал Ералаш.
—Насчет дачи мне идея нравится. - сказал Вахит.
—Нам с Айгуль тоже нравится. - сказал Марат.
Эмили обалдела, когда увидела это зрелище как Марат и Айгуль обнимаются, Эми сидела с выпученными глазами, а когда увидела что они поцеловались, вообще дар речи потеряла...
—Эй, что тут происходит? - воцарила Эми.
—А ну.. - промямлила Айгуль.
—Мы встречаемся, не молчи, стешняшка. - улыбаясь сказал Марат.
—Марат, следи за ней, а то убью. - сказала Эми.
Марат хотел спросить у Эмили что у них с турбо, хотя все знал, так как турбо ему все пояснил, просто хотел уточнить.
—Понял, что у вас с турбо там? - уточнил Марат
—Я за ним следу чтоле? - грозно ответила Эми.
—Эй малышка, ты чего? - спросил Кощей.
В качалке тишина, на лице Эми появились капли слез, она не могла сдерживаться, так как ей было обидно. Потому что Валера как воспользовался ей, но Эми девушка не проста, она мигом вытерла слезы и сказала:
—Со мной все хорошо, не надо меня утешать и никак не спрашивать о Валере, хорошо?! - злобно сказала Эми.
В качалке воцарила тишина, все удивленно смотрели на Эми. Просто минут пять, Эми устала ловить на себе взгляды и вышла на улицу на - перекур. Она достала сигарету и закурила. Сделала затяжку, выпустила струйку дыма. После того как она сделала последнюю тяжку из качалки вышел Кощей. И предъявил Эми:
—Дорогая Эмили, а ты знала что курить перед старшими нельзя?
С этими словами Кощей достал из кармана пачку сигарет, достал одну штуку и закурил, а остальное убрал обратно в карман. Он стоял молча затягиваясь и выпуская сладких дым сигареты, что шел в лицо Эмили.
— Нет, не знала, не поясняли. - выразила Эми.
—Ладно, разрешаю, ты можешь курить как хочешь, где хочешь, перед кем хочешь. - улыбаясь сказал Кощей.
—Благодарю. - сказала Эми.
Эми было как то не культурно уходить, да и плюс, Кощей хороший, хоть и наглый, Они стояли молча, только и было слышно как Кощей затягивался. Кощей в моменте посмотрел на Эмили. Она поймала этот наглый взгляд. Она не поняла к чему это было, Кощей развернулся и зашел в качалку. Эмили пошла за ним. Они сели и стали осуждать все. Через минут открывается дверь в качалку. И заходит тот самый человек ранивший сердце Эми пополам... Туркин заходит в качалку с Катей. Эми обалдела, но не дала знак. Туркин поздоровался со всеми, обойдя меня посмотрел на Эми. И сел рядом, а рядом с Туркиным села Катя. Все начали осуждать где провести.
—А давайте у меня в квартире? - сказала Катя
Все согласились так как это был единственный адекватный вариант место провождения нового года, но тут Эми возразила.
—Мне не очень нравится идея Екатерины, как насчет того чтобы превратить качалку в место проведения нового года? - предложила Эми.
—Кстати верно, девчуля подметила, сколько событий у нас тут произошло. - сказал Кощей.
—Да, я согласен лучше сделать тут. - сказал Адидас Старший
Эми была рада что все согласились с ее точкой зрения, так как она хотела уткнуть нос, Кате что ее предположения никому не интересны, Эми была рада. Так как она придумала это, Кощей назначил ее главной по приготовления помещения и еды а так же и алкоголя. А остальные будут помогать Эми.
Кощей, развалившись на стуле, смотрел, как от его слов меняется поза Эмили — спина выпрямляется, подбородок приподнимается. Власть — лучшее лекарство от разбитого сердца.
—Помощники у тебя будут, — лениво бросил он, переводя взгляд на Туркина. — Каждый внесёт свой вклад. Кто деньгами, кто… силой.
Катя фыркнула, но Марат тут же обнял Айгуль, заявив, что они берут на себя украшение помещения. Вова с Вахитом вызвались добыть ёлку и гирлянды. Эми ловила каждый взгляд, ища предательства, но видела лишь привычную покорность. Все кроме одного.
Туркин молчал, его пальцы барабанили по колену. Он не смотрел на Эми, а изучал Кощея, будто взвешивал скрытый смысл его слов.
—Алкоголь и закуски — на мне, — вдруг сказал Валера, наконец поднимая глаза. Они встретились со взглядом Эми. В них не было ни извинений, ни насмешки. Только холодный расчёт. — Если, конечно, главная не против.
Тишина натянулась, как струна. Кощей усмехнулся, выпустив кольцо дыма в её сторону.
—Решай, Эми. Ты теперь у руля.
Она почувствовала, как жар разливается по жилам. Это был вызов. Принять его помощь — значило показать слабость. Отказать — проявить неуверенность в своей новой роли. Глядя на Туркина она закурила и сказала:
—Справишься один, Валера? Или тебе Катя поможет? — её голос прозвучал ледяно и ровно. — Только смотри, чтобы шампанское было холодным. Я не терплю тёплое.
Валерий Туркин держал её взгляд дольше, чем требовала вежливость. Уголок его рта дрогнул, но улыбкой это не стало. — Один справлюсь, — отрезал он, и его голос, низкий и ровный, прозвучал как скрежет металла по льду. — Катя, думаю, займётся чем-то более… тонким.
Катя фыркнула снова, но в её глазах мелькнуло любопытство. Она уловила напряжение, витавшее между новоиспечённой главной и молчаливым финансистом.
Эмили сделала медленную затяжку, ощущая, как никотин обостряет каждое чувство. Дым стлался по столу, цепляясь за края грязных стаканов. Кощей наблюдал за этим вальсом взглядов, как зритель в первом ряду, его пальцы неторопливо выстукивали по дереву стола какой-то забытый марш.
—Решено, — произнесла она, отрывая глаза от Туркина и обводя взглядом всех. — Украшения, ёлка, выпивка. К утру чтоб списки были у меня. И бюджет. — Она специально бросила последнюю фразу, следя за реакцией Валеры.
Тот лишь кивнул, поднялся. Его тень на мгновение накрыла её, высокая и чёткая.
— Как скажешь, главная, — произнёс он и направился к выходу, не оглядываясь. В его поклоне сквозила не покорность, а сдержанная, почти опасная деловитость.
Когда дверь за ним закрылась, воздух в комнате будто сгустился. Кощей тихонько засмеялся.
— Интересный экземпляр, — протянул он, разглядывая пепел на кончике сигареты. — Деньги у него водятся. И амбиции. Смотри, Эми, не обожгись.
Она не ответила. В ушах ещё стоял тот ровный, лишённый эмоций голос. «Если, конечно, главная не против». Он не просил разрешения. Он её осязал. Проверял на прочность. И это… заводило. Где-то глубоко внизу, в той самой пустоте, что оставил после себя прошлый главный, затеплился острый, непрошенный интерес.
После всего что все уточнили Эми вышла на улицу, был вечер она закурила. И потихоньку пошла домой. Ожидая завтра, идя она обдумывала все, "Туркин с Катей?, опять?". Завтра будет трудный день: работа, вечеринка, новый год.
Вечерний холод впивался в кожу точь-в-точь как его взгляд — без спроса, но с намерением остаться. Эмили затянулась, наблюдая, как искра от сигареты растворяется во мгле переулка. Шаги её отдавались эхом по брусчатке, ритмичные и твёрдые.
Из подъезда напротив вышла пара, и свет фонаря выхватил знакомый профиль. Катя, смеясь, поправляла шарф, а высокий мужчина, чья рука лежала у неё на талии, низко склонил голову, чтобы что-то сказать ей на ухо. Эмили замерла, прижавшись к холодной стене. Это был не Туркин. Но осадок, горький и едкий, поднялся в горле. «Опять?» — мысль пронеслась с яростью короткого замыкания.
Она отвернулась, решительно шагнув в темноту, но тень от пары растянулась, догнав её. Смех Кати, звонкий и беззаботный, пронзил тишину. Эмили ощутила внезапный, обжигающий порыв ревности — не к мужчине, а к этой лёгкости, к способности отключаться.
В кармане пальто завибрировал телефон. Не глядя на экран, она достала его. Одно сообщение.
«Списки готовы. Бюджет вас удивит. В.Т.».
Текст был сух, как его голос. Ни приветствия, ни подписи. Только факты. И вызов. Она сжала аппарат в ладони, представляя, как его пальцы печатали эти слова — неторопливо, уверенно.
Она остановилась у своего подъезда, подняв голову к тёмным окнам квартиры. Пустота там внутри вдруг показалась невыносимой. Мысль о том, что завтра он снова будет рядом — в душном зале, среди мишуры. Мда..— заставило её сердце сделать тяжёлый, неровный толчок. Она бросила окурок, наблюдая, как он угасает в луже.Завтра. Он будет смотреть на неё через стол, через толпу, через дым. И она уже знала, что на этот раз не отведёт глаз первой.
Эми зашла в квартиру, где ее ждала тетушка Анна, с плохими новостями.
—Эмичка, извини но, ты 2 января уезжаешь в Москву.. - с грустным лицом сказала тетя Анна.
— Нет.. - прошептала Эми.