Глава 3 ( ДК )
29 декабря 1980 года
Турбо позвал Эмили на дискотеку в ДК. Он придумал необычный способ: закричал из окна, когда пошёл снег. Время было 21:00, и Эмили сидела у себя с подругой Айгуль. Они быстро накрасились и собрались, вызвав удивление у парней своим внешним видом.
В ДК они оказались в кругу своих друзей из «Универсама». Зазвучала медленная музыка, и Айгуль с Маратом ушли танцевать. Эмили осталась у стенки, ожидая приглашения от Турбо, но он пригласил другую девушку, Катю. Весь медляк она провела в одиночестве.
Вдруг к ней подошёл Кощей и пригласил на танец. Эмили согласилась. Когда музыка закончилась, она снова стояла у стенки, и тут все начали шептаться. До неё дошло, что кто-то сказал об изнасиловании Айгуль.
Эмили была потрясена. Она хотела найти говорившего, но все начали избегать Айгуль, кроме Марата. В туалете она быстро оделась в чёрные штаны и белую футболку и вернулась к подруге.
— Кто это говорит? — спросила она.
— Я не знаю… — ответила Айгуль, плача.
— Не уходи! — сказала Эмили.
Она подошла к Кате и спросила:
— Что с Айгуль произошло?
— Изнасиловали, — ответила Катя с насмешкой.
— Откуда ты это знаешь? — спросила Эмили.
— Мне кто-то сказал, и я поверила! — сказала Катя.
Эмили поняла, что это Катя распространяет слухи, и ударила её по лицу. У Кати пошла кровь. Она встала и хотела ударить в ответ, но промахнулась, попав Эмили по губе.
— Что ты делаешь? — спросила Катя.
— А что ты слухи про мою сестру пускаешь? — ответила Эмили.
— Я просто пошутила, — сказала Катя.
В ДК все смотрели на них. Катя замолчала. Эмили сказала:
— Кто пустит слух обо мне или Айгуль, получит по заслугам! — и указала на Айгуль.
Турбо смотрел на Эмили с презрением. Она забрала Айгуль и молча ушла. За ними последовали Турбо и Марат. Турбо пытался заговорить, но Эмили не отвечала.
Он настиг её на лестничной площадке второго этажа, когда Айгуль уже закрылась в комнате. Турбо схватил Эмили за локоть прежде, чем она успела повернуть ключ. «Что за спектакль ты устраивала?» — его дыхание пахло табаком и пивом.
«Отпусти», — вырвала она руку, но не ушла. Глаза его, обычно светящиеся дерзкой улыбкой, сейчас были тёмными и узкими.
«Ты вломила Кате перед всеми группировками. Кощей это видел. Теперь ты либо герой, либо проблема».
«Она оскорбила мою сестру», — Эмили почувствовала, как дрожь от холода смешивается с адреналином.
Валера шагнул ближе, его тело заблокировало слабый свет от лампочки на потолке. «Ты думаешь, тут всё решается кулаками? Ты из Москвы, тут другие правила». Он протянул руку и коснулся её разбитой губы — место, куда попала Катя. Прикосновение было неожиданно мягким. «Тебе надо защищаться умнее».
Эмили не отстранилась. Его пальцы теперь медленно скользили по её щеке, теплые против ее холодной кожи. «Кощей на тебя смотрит. Он смотрит на тебя не просто как на новую девчонку. После того, что ты сделала… он считает тебя интересной». Его голос стал низким, почти интимным. «И если он решит, что ты интересна… тебе лучше быть рядом с тем, кто знает, как с ним общаться».
Она понимала, что он не просто предлагал помощь. Он предлагал сделку. И его близость — рука, теперь лежащая на её плече, его лицо в нескольких сантиметрах от её — была частью предложения. В подъезде было тихо, только их дыхание нарушало тишину. Эмили чувствовала, как его другая рука опустилась на ее талию, осторожно, но твердо, притягивая ее чуть ближе к его куртке. Он наклонился, его губы почти касались ее ear. «Я могу быть тем, кто рядом», — он шепнул, и его слова смешались с запахом его кожи — смесь холода, дешевого одеколона и чего-то чисто мужского, животного.
Она не ответила. Она позволила его рукам остаться там, где они были, позволяя этой новой, опасной близости заполнить пространство между ними, пока снег продолжал падать за запотевшим оконным стеклом подъезда.
Его ладонь скользнула с талии на линию её бедра, пальцы впились в плотную ткань джинс. Он не целовал её, только водил губами по виску, ощущая, как она замирает. «Кощею нужны сильные. Но сильные, которые умеют слушаться. Ты умеешь слушаться, москвичка?»
Вопрос повис в ледяном воздухе. Эмили чувствовала пульсацию в разбитой губе и тепло его тела сквозь куртку. Она медленно подняла взгляд. В его темных глазах не было насмешки — только холодный, практичный расчет. «Только если приказ имеет смысл», — выдохнула она, и её голос не дрогнул.
Турбо усмехнулся, уголок рта дернулся. «В этом и вся загвоздка». Его рука двинулась выше, задержалась на ребрах, чувствуя их частый взлет под тонким свитером. «Я дам тебе смысл. Защищу от последствий твоего сегодняшнего геройства. А ты…» Он наконец отстранился на дюйм, чтобы видеть все её лицо. «Ты будешь моими глазами и ушами. Кощей мне доверяет, но доверие — штука зыбкая. Ты новенькая. Тебе будут говорить то, что мне не скажут».
Сделка обретала форму. Эмили кивнула, почти незаметно. Этого было достаточно.
«Хорошая девочка», — прошептал он, и в этих словах прозвучала власть. Его рука снова оказалась у неё на затылке, пальцы вплелись в её волосы, мягко, но неоспоримо направляя её лицо к его плечу. «Начинаем сейчас».
За её спиной, в глубине подъезда, скрипнула дверь.
Турбо не отпустил её волосы, лишь ослабил хватку, позволив ей обернуться на скрип двери. На пороге стоял молодой парень с пустым взглядом и пачкой денег в руке — очередной «курьер» Кощея. Увидев Турбо, тот замер, мгновенно опустив глаза.
«Не видишь ничего», — бросил Турбо, не повышая голоса. Парень кивнул, как заводной, и растворился в темноте двора.
Турбо вернул внимание к Эмили, его рука скользнула с её затылка на шею, большой палец провёл по пульсирующей жилке. «Первый урок. Ты видишь только то, что я позволяю тебе видеть. Поняла?»
Его прикосновение жгло кожу. Эмили кивнула, сглотнув ком в горле. Он чувствовал это движение под своей ладонью.
«Слова, москвичка. Я должен слышать твой голос». «Поняла», — выдавила она.
Одобрительная гримаса тронула его губы. «Хорошо». Его пальцы разжались, но вместо того чтобы убрать руку, он медленно, почти изучающе, провёл тыльной стороной ладони от ключицы вниз, по груди, едва касаясь ткани свитера. Джинсы внезапно стали тесными, а дыхание — мелким и прерывистым.
«Твой смысл сейчас — выжить. Мой — убедиться, что ты этого хочешь достаточно сильно», — прошептал он у неё в волосах, его губы обожгли мочку уха. Рука Турбо легла ей на живот, прижимая спиной к его телу. Он давил достаточно, чтобы она почувствовала каждый мускул его торса и твёрдый рельеф под пряжкой ремня у себя в пояснице.
Где-то вдалеке завыла сирена. Он замер, прислушиваясь, а его ладонь лежала на её животе, согревая и сковывая одновременно.
В голове у Эмили крутилось "турбо что использовал меня..? он хочет чтоб я ему все рассказывала?.." Сирена умолкла, растворившись в ночном шелесте города. Турбо не отпустил её, его пальцы лишь вцепились глубже в свитер на её животе, растягивая ткань. Эмили чувствовала, как её собственное тело отзывается на эту власть — в животе сжалось, тепло разлилось ниже.
«Достаточно сильно…» — он повторил, и его голос был грубой щебенкой в её ухе. Рука двинулась, сместилась ниже, остановившись на самом краю джинсов, где кнопка пряжки давила в её кожу. Он не открывал её, просто лежал там, весом и намерением, и Эмили закусила нижнюю губу, чтобы не издавать звук. Она хотела. Этот позорный, колющий спазм желания был яснее любого слова. Турбо усмехнулся — он слышал её дыхание, превратившееся в серию коротких, горячих вздохов.
«Убедился», — бросил он, почти удовлетворённо. Его другая рука потянула её волосы назад, заставляя её запрокинуть голову, обнажая горло для тёмного неба.
«Теперь второй урок. Ты отдаёшь то, что я беру». Он повернул её к себе, резко, так что она врезалась грудью в его куртку. Его глаза были черными озерами, в которых не было отражения. Ладонь, лежавшая на её пояснице, скользила вдоль её боковой линии, медленно, прощупывая ребра под свитером, затем таз, и остановилась на внешней стороне её бедра. Грубая ткань его джинсов шершаво касалась её ноги.
«Голос, Эмили», — потребовал он, и его рот был так близко, что она чувствовала тепло его слов на своих губах. Его дыхание смешалось с её собственным, став одним тяжёлым, влажным потоком.
«Я не буду просить дважды», — его голос стал низким и опасным, как гул двигателя на холостом ходу. Он врезал ей бедром между её ног, жестко, одним точным движением, и Эмили взвыла внутри, сдавленный стон вырвался сквозь стиснутые зубы. Этого было достаточно.
Удовлетворённая усмешка тронула его губы. «Вот он».
Его пальцы наконец нашли металлическую кнопку её джинсов, щелчок прозвучал невероятно громко в тишине переулка. Ширинка расстегнулась под давлением его большого пальца. Он не торопился, позволяя холодному ночному воздуху ласкать её горячую кожу поверх тонкого хлопка трусиков.
Его рука скользнула внутрь, не встречая сопротивления, только вздрагивание каждого её мускула. Ладонь легла плашмя на низ её живота, сжигая через ткань, и медленно, неумолимо поползла ниже. Суставы его пальцев шершаво прошлись по чувствительной внутренней поверхности её бедра, заставив её непроизвольно бровь дёрнуться.
«Ты вся дрожишь», — констатировал он, наблюдая, как её зрачки расширяются. Его нос почти касался её щеки. «Боишься? Или ждёшь?»
Эмили не могла ответить. Её мир сузился до точки — до того места, куда направлялась его рука. Кончики его пальцев зацепили край ткани её нижнего белья, оттянули её на сантиметр, и…
И вот… ничего. Он замер, его дыхание горячими волнами обжигало ее шею, а рука застыла в доли сантиметра от вожделенной влаги, которую она уже не могла скрыть. Ее бедра сами потянулись навстречу, предательски, требуя контакта.
«Нет», — выдохнула она, и это было похоже на молитву и проклятие одновременно.
Турбо фыркнул, коротко и низко. «Нет?» Он наклонился еще ближе, его губы коснулись ее мочки уха. «Твое тело говорит "да". Оно кричит.» Его указательный палец, наконец, провел по самой границе ткани, легкое, невесомое касание, от которого у нее перехватило дыхание. Хлопок был мокрым на ощупь.
Он не стал срывать трусики. Вместо этого он двинул бедром, уже одетым в грубый деним, снова врезавшись в ту же точку, но теперь с размахом, с истинным намерением. Трение было невыносимым и блаженным сквозь два слоя ткани. Эмили вскрикнула, ее голова откинулась на холодный кирпич, обнажив горло.
«Это — причитается», — прошипел он, и его свободная рука вцепилась ей в талию, прижимая, лишая возможности отстраниться. Ритм был беспощадным, первобытным, каждый толчок — обещание и наказание. Он смотрел, как на ее лице смешались боль и непрошеное наслаждение, как ее пальцы впились в кожаные складки его куртки, цепляясь, а не отталкивая.
«Причитается, да?» – голос ее сорвался на стон, когда он сменил угол, и джинсовая шва стала давить прямо в распухший клитор. «За что… ах… причитается?» Она пыталась злиться, но таз уже сам вел с ним этот грязный, немой диалог, отвечая на каждый грубый круг бедер Турбо влажным ответным толчком.
Он рассмеялся – сухое, хриплое сотрясение грудной клетки прямо у ее виска. «За каждый твой взгляд украдкой. За то, как ты прикусывала губу, когда я смотрел.» Его рука с талии скользнула под ее свитер, ладонь, шершавая и горячая, прижалась к оголенному животу, и Эмили вздрогнула. Он не спеша повел пальцами вверх, к нижнему краю ребер, избегая груди, просто владея обнаженной кожей, пока его бедра продолжали свое методичное вторжение.
«Думала, я не вижу?» – он вогнал в нее бедро с особой силой, отчего ее ноги дрогнули. Ткань трусиков врезалась, и она почувствовала, как по внутренней поверхности бедра стекает капля, предательски теплая. Он ее почуял – его ноздри дрогнули. «Вся твоя ложная скромность… она просто ждала, когда ее сорвут.»
Его большой палец нашел пупок, надавил, и Эмили выгнулась, прижавшись лбом к его куртке. Мир сузился до запаха кожи, дыма и его пота, до нестерпимого давления внизу. «Турбо…» Имя вырвалось мольбой.
«Скажи, чего ты хочешь», – прошипел он, на миг замерев, его тяжелое, возбужденное тело было гирькой, пригвоздившей ее к стене. «Скажи, и я, может быть, перестану это делать.» Но его бедра уже сделали мелкий, провокационный толчок, говоря правду за него. Он не остановится.
В моменте он оттолкнулся от Эмили, со словами "Прости, я просто не знаю что со мной, прости, я урод" с этими словами он отстранился от Эмили, и повторял их, долго и упорно. Эмили думала что он употребил. Но он подошел обнял ее, и еще раз извинился.
-Прости, простишь?.. - говорил Турбо.
"Нет, нет, нет" - плача отвечала Эмили
"Ты просто урод!"
Эмили забежала в квартиру, закрыв дверь, она еле дошла до комнаты рыдая, она не думала что Турбо такой, но все Эмили любила его, но унижать себя не даст.