The end is here|Byler

— Уилл? Майк? — Скотт Кларк ошарашенно оглядел подвал «WSQK», а затем перевёл взгляд на фальшивую стену, через которую его только что буквально протолкнула Эрика. — Это что, потайной ход? Я... Джойс? И ты тоже в этом участвуешь?

Миссис Байерс устало потёрла переносицу. Судя по выражению её лица, терпение у неё уже было на исходе. Майк прекрасно её понимал.

— И я рада тебя видеть, Скотт, но сейчас не время для объяснений, — сказала она.
— Ты можешь собрать ту штуковину для телеметрии или нет?

Мистер Кларк растерянно посмотрел на Эрику. Та ободряюще кивнула. — Телеметрический трекер? Могу. Но на это потребуется время.

— Тогда начинайте прямо сейчас, — перебил Майк. Времени у них и правда не было ни минуты. — Всё оборудование Дастина здесь. Берите всё, что нужно. Возьмите рацию и держите с нами связь. А нам пора.

По-прежнему пребывая в полном недоумении, мистер Кларк начал поднимать приборы и внимательно их осматривать. — Вот это арсенал, — пробормотал он. — Лукас сказал, что... Дастин попал в какую-то беду? — В его голосе впервые прозвучало настоящее беспокойство.

Уилл покачал головой. — Мы точно не знаем. Но если с ним ещё ничего не случилось, то это вопрос времени.

Он тяжело сглотнул и добавил: — И не только с ним. Со всеми нами.

— Вот это да, — тихо сказал мистер Кларк, рассматривая длинный металлический стержень на свету.

— Похоже, дело пахнет концом света. Широко распахнутые, блестящие от волнения глаза Уилла встретились с глазами Майка. На одно короткое мгновение Майк забыл о своём раздражении из-за Робин. А потом всё вспомнил.

Потому что... какого черта, чувак?

Они теперь устраивают тайные разговоры на крыше?
Должно же быть какое-то другое объяснение, кроме того, которое упорно лезло Майку в голову. Робин слишком взрослая для этого. Да и Уилл никогда раньше не проявлял интереса к девушкам. Но даже если между ними ничего нет, даже если они просто друзья... это все равно задевает. Вот в чём правда. Есть вещи, которые Уилл доверяет Робин, но не доверяет Майку.
Есть то, что объединяет их двоих, но, возможно, никогда не сможет объединить Майка и Уилла.

Это было почти как в Калифорнии, когда Майк чувствовал, что Уилл отдаляется от него.
Только теперь Уилл находился совсем рядом. В одной комнате. На расстоянии нескольких шагов.

И Майк всё равно чувствовал, что теряет его.

Он велит себе прекратить драматизировать и заканчивает собираться в Изнанку. По сути, он готовился к этой вылазке всю свою жизнь и прекрасно знает, что нужно взять с собой. Бандана, чтобы прикрыть нос и рот. Достаточно припасов на несколько дней. Аптечка, фонарики и запас воды. У миссис Байерс есть пистолет. Остаётся только надеяться, что этого хватит.

Но демогоргоны сейчас наименьшая из их проблем. Если Уилл прав во всём этом, а в таких вещах Уилл почти всегда оказывается прав, то у них осталось меньше сорока восьми часов до того, как Векна приведёт свой план в действие. До того, как он закончит с детьми. Закончит с...

Майк с усилием сглатывает подступившую к горлу тошноту. С Холли всё будет в порядке. Обязательно будет. Потому что они её спасут. На её поиски брошены буквально все, и каждый из них работает на пределе, стараясь опередить время. Ей нужно только продержаться ещё немного. Да кто знает, возможно, Оди и Хоппер уже нашли её и сейчас как ни в чём не бывало пробираются через Изнанку. Просто невозможно это узнать, когда у них нет ни малейшего способа связаться с ними.

— Эй, прекрати, — тихо говорит Уилл. Он стоит гораздо ближе, чем Майк успел заметить.
Уилл осторожно касается его пальцев. Майк только сейчас осознаёт, что до боли впился ногтями в ладони.

— Всё будет хорошо, Майк. Правда.

— Прости, — выдыхает Майк и разжимает кулаки. — Наверное, тебе уже надоело постоянно это повторять.

Уилл мягко улыбается, немного смущённо. — Никогда.

Тёплая волна удовольствия разливается у Майка в груди. Ему нравится заставлять Уилла говорить таким голосом. Нравится видеть у него это выражение лица. И всё это до сих пор кажется чем-то, что принадлежит только им двоим. И... кажется, Майку это очень нужно. Хотя он и сам до конца не понимает почему.

Пока мистер Кларк возится внутри с аппаратурой, остальные собираются у задней двери фургона.

— Нам придётся снова пройти через MAC-Z, — предупреждает миссис Байерс. — Их порталы разрушены, и большинство солдат выведены из строя. Но несколько человек всё ещё остаются там. И они продолжают искать нас. Искать Уилла.

Она бросает взгляд на Мюррея, и тот с показной бодростью отдаёт честь. — Мюррей останется наверху и будет вести разведку. Мы будем поддерживать связь по рациям, а он сообщит, если здесь что-то изменится.

Она делает достаточно долгую паузу, чтобы Майк понял: сейчас прозвучит то, что понравится не всем.

— Эрика, милая, ты можешь остаться с ним. Он отвезёт тебя обратно к родителям.

Глаза Эрики вспыхивают от возмущения.
— Ну уж нет! — отрезает она. — Чья была идея привести мистера Кларка? Кто спас этого... — она делает выразительный жест в сторону Лукаса, — ...тощего задохлика от демогоргона?

— Эрика, — устало бормочет Лукас, проводя ладонью по лицу.

— Я лишь констатирую факты! — заявляет она, резко разворачиваясь к нему.

И в этих словах Майк слышит все предыдущие версии Эрики. Видит её в пять, в семь, в десять лет, со скрещёнными на груди руками и упрямым взглядом.

— Признай уже, без меня ваша команда не справится. — продолжает она.

Когда они все успели так повзрослеть?

— Но дело не в... — миссис Байерс запинается, и в её глазах мелькает что-то похожее на сочувствие. — Милая, мы вовсе не считаем, что ты не справишься...

— Просто это опасно, — говорит Лукас. — Ты уже пострадала, и это было здесь, по эту сторону. В обычном мире. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. Я уже... Макс уже... — Голос его срывается.

Майку кажется, что в этот момент нужно отвернуться. Лукас изо всех сил старается не расплакаться, его плечи едва заметно дрожат. Они все вымотаны до предела, и это становится всё труднее скрывать. Даже Эрика смягчается, её оборонительная поза постепенно уступает место чему-то более открытому.

Лукас берёт себя в руки, достаёт из рюкзака запасную рацию и протягивает ей.

— Останься. Ради меня. Ты права во всём, что сказала, но... ты нужна мне в моей команде. Ты нужна мне рядом с Макс.

Мир словно замирает. Майк лишь смутно осознаёт, по тому, как напрягаются рёбра, что всё это время задерживал дыхание.

Пальцы Эрики касаются пальцев Лукаса, когда она принимает рацию.
Затем она резко разворачивается к Мюррею. — Ты всё слышал. В больницу, лысый.

Мюррей так резко поперхивается, что у него изо рта летят брызги. Майк недоверчиво смеётся и краем глаза замечает, что Уилл смеётся вместе с ним. Всё напряжение будто уходит из воздуха и растворяется в пожухлой траве Хокинса. В конце концов Мюррей отправляется выполнять поручение, а остальные по двое забираются в фургон.

Майк прислоняется к колесу спрятанного мотоцикла и легонько касается носком кроссовка к кроссовку Уилла. Достаточно небрежно, чтобы это можно было принять за случайность.

Хотя это вовсе не случайность.

Потому что на самом деле Майку хочется сказать:
«Разве не удивительно, что после всего, что случилось, мы всё ещё здесь? Вместе. Разве это не чудо? Ты тоже это чувствуешь? Понимаешь, что я пытаюсь сказать?»

Когда на щеках Уилла появляется румянец, и он касается его кроссовка в ответ, Майк понимает, что, возможно, да.

Фургон с визгом шин уносится в душную ночную темноту. На сомнения и бесконечные «а что, если» больше нет времени.
Если у них действительно осталось всего сорок восемь часов, Майк клянётся себе, что использует каждую секунду.

***

Уилл вглядывается в небо за окнами фургона «WSQK». Ни одного вертолёта. Теоретически это должно быть хорошим знаком. Значит, Уилл Байерс больше не находится в центре внимания военных. Или, по крайней мере, опустился ниже в списке приоритетов. Но именно это и пугает Уилла. Что внимание армии могло переключиться на что-то другое. На нечто куда более страшное.

Майк всё продолжает касаться его ногой, и это сводит Уилла с ума. Он только что подчинил себе космическое существо, убил межпространственных монстров, спасался бегством от армии Соединённых Штатов и теперь сидит в тесном фургоне вместе с Робин, Лукасом, своим лучшим другом и мамой, направляясь обратно в ад, который преследует его с двенадцати лет. До предполагаемого конца света остаётся меньше двух суток.

И это совершенно неподходящее время для экзистенциального кризиса из-за голых щиколоток Майка Уилера.

На полпути к больнице рация оживает голосом Мюррея, в котором привычная нервная шутливость едва скрывает напряжение. — Цыплята покинули курятник. Повторяю: цыплята покинули курятник.

— Ты можешь хоть раз говорить нормально? — спрашивает Джойс.

— Их нет, — отвечает Мюррей. Его голос настолько ровный, что по спине Уилла пробегает холодок.

— Всех? — уточняет Джойс.

— Всех.

И это правда.
Они без препятствий въезжают на территорию MAC-Z через смятые ворота. База выглядит совершенно пустой. Настоящий город-призрак. Сирены продолжают беззвучно выть, красные огни вращаются и заливают всё вокруг тревожными вспышками. Даже тела погибших солдат исчезли, будто кто-то просто сгреб их бульдозером и увёз прочь.

Под колёсами хрустит искорёженный металл.

— Это ведь хорошо, да? — нервно спрашивает Робин.

— Ну... наверное, хорошо.

— Не знаю, что это значит, — признаётся Джойс. — Но, по крайней мере, нам это на руку.

Она медленно объезжает угол, и красное сияние становится ярче. Не только из-за сигнальных огней. Перед ними, возвышаясь футов на пятьдесят над землёй, пульсирует разорванная рана в пространстве.

Врата.

Уилл не помнит, чтобы они выглядели именно так. Да и вообще не помнит, как они выглядели тогда. Он помнит лишь Демогоргона, бег и холод. Он не знает, что ожидал увидеть, но всё равно узнаёт их. Как узнают что-то из сна. Как узнают нечто, давно знакомое на уровне общего сознания.

Дом.

— Так, — говорит Джойс. — Пристегнитесь.

Уилл заставляет себя отбросить это чувство. Мама держится храбро, но он видит, как ей страшно. В зеркале заднего вида дёргается её горло. Она касается кулона на шее. Костяшки пальцев белеют на руле.

Майк поднимает руку и хватается за руль своего мотоцикла, закреплённого у задней стенки фургона.

Заметив взгляд Уилла, он слабо улыбается дрожащими губами.
— Сейчас или никогда, да?

Он говорит о Изнанке. О том, что впервые отправляется туда и, как бы всё ни закончилось, это будет его последний раз. Уилл это понимает.

Но звучит так, будто Майк говорит и о чём-то другом. О чём-то, во что Уилл отчаянно хочет верить.

Однако отвечает Лукас:
— Сейчас или никогда, чувак.

Мама не колеблется. Она жмёт на газ. Всё превращается в вихрь скорости и энергии. Машину трясёт, металл скрипит, мир вокруг ревёт и закручивается в безумном урагане.

На затылке Уилла вспыхивает боль сильнее, чем когда-либо. Давление растёт, будто что-то пытается вырваться наружу прямо через позвоночник.

Домдомдомдомдом.

ДОМДОМДОМДОМ—

На трясущемся полу щиколотка Майка цепляется за его собственную. Я здесь.

Они внутри.

И сразу Уилл чувствует, насколько здесь всё неправильно. Ничто не движется. Ничто не дышит.

Весь мир - безмолвная багровая пустота. Под колёсами поднимается красная пыль. За плотно закрытыми окнами лениво кружатся споры, наполненные заразой.

— Твою мать, — выдыхает Майк.

Его щиколотка задевает щиколотку Уилла, вызывая по телу дрожь, пока он поворачивается к окну. В небе вспыхивают красные молнии, но грома нет.

— Уилл? — дрожащим голосом спрашивает мама, бросая взгляд в зеркало.

Больше ей ничего не нужно говорить. Уилл и так понимает.
— Я в порядке.

Он сильнее прижимает ногу к ноге Майка. Теперь уже намеренно. Ему слишком нужен этот контакт, чтобы стыдиться.

Майк поворачивается обратно. Красный свет за окном окрашивает кончики его волос в потусторонний оттенок. Он выглядит нереально.

У Уилла зудят пальцы, так сильно хочется взять кисть и нарисовать его. Слишком уж осознанным движением Майк пересаживается, втискиваясь между Уиллом и задней дверью фургона.

— Эй, оставь немного места и остальным, — ворчит Лукас. Но без настоящего раздражения.

Он пересаживается на прежнее место Майка рядом с Робин, поджимая колени. Робин тоже сдвигается, и её брови взлетают вверх.

На что Уилл, конечно же, совершенно не обращает внимания.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Майк.

Как будто он только что не устроил всё это маленькое представление ради того, чтобы оказаться ближе. Как будто в фургоне никого больше нет.

Уилл чувствует, как по телу разливается жар. И дело, кажется, не только в том, что мама включила печку. Изнанка никогда ещё не казалась такой тёплой. Но он понимает, что Майк спрашивает не о температуре.

— Пока ничего не чувствую, — отвечает он. — Если ты об этом.

Они следуют плану Робин, получившему рабочее название «Операция Антенна». Суть проста: возить Уилла по ключевым точкам Изнанки, пока он не окажется достаточно близко, чтобы снова подключиться к Коллективному Разуму.

На переднем сиденье лежит карта, которую нарисовал Майк. Красными крестами отмечены лаборатория, библиотека, карьер и все три школы. Судя по маршруту, сначала они направляются к библиотеке. Остаётся дождаться сигнала от мистера Кларка, если тот сумеет собрать телеметрический трекер и определить местонахождение Дастина.

А до тех пор они просто едут.

Майк качает головой, и маленькие кудряшки падают ему на уши. Уиллу до боли хочется намотать одну из них на палец и слегка потянуть.

— Нет, не об этом. Просто... не знаю. Наверное, странно снова оказаться здесь.

Глаза Майка такие тёмные, что Уилл видит в них собственное отражение.

— Это ещё мягко сказано, — отвечает он.

И, возможно, Майк был прав, потому что в этот момент все остальные в фургоне словно исчезают. Словно исчезает весь мир. Уилл слышит только гул собственного сердца, пока Майк всматривается ему в глаза.

— Уилл, ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю, — говорит он почти шёпотом. Он ёрзает на месте и вдруг выглядит непривычно нервным.

— Я просто... хочу, чтобы ты знал... Мне нужно тебе сказать...

И именно тогда Уилл это чувствует.

Совсем не так, как раньше. Не как удар током, не как внезапный рывок, будто кто-то схватил его за поводья и потащил в совершенно ином направлении. Скорее как погружение в тёплую воду. Как будто он надевает вторую кожу. Его веки дрожат, и тесный жар фургона растворяется, уступая место раздвоенной картине, медленно заполняющей его сознание: открытое небо. Слишком зелёная, идеально подстриженная трава.

— Чёрт, — слышится голос Лукаса где-то далеко. — Чёрт, это происходит? Здесь где-то Демогоргон?

— Я ничего не вижу, — в панике отвечает Робин. — Миссис Байерс, вы что-нибудь видите?

— Нет, нет, я... Сейчас остановлюсь, подождите...

И сквозь всё это - Майк.

Тепло его кожи. Его руки, осторожно обхватывающие лицо Уилла. Как бережно он укладывает его на пол фургона. Так осторожно. Так заботливо. Он всегда заботится о нём.

Сосредоточься. Почувствуй это.

На этот раз Уилл узнаёт сознание Дерека.

Оно раздулось, как перезревшая виноградина, почти болезненно. Наполнено насмешками, колкостями и расплывчатыми образами родителей Тёрнбоу, нависающих над ним с перекошенными в крике лицами.

Но есть там и кое-что ещё.

Одно слово, которое настойчиво скачет в его мыслях, как мячик для пинг-понга: Восхитительный.

— А где мистер «Кто-это»? — обвиняюще спрашивает какой-то сопливый мальчишка, которого Уилл смутно помнит по той группе. — Выкладывай, придурок.

Теперь Уилл смотрит на парк с новым пониманием. Это не воспоминание. Это иллюзия.

Клетка.

— Он ищет Холли, — признаётся Дерек.

Уилл вздрагивает и тянется сквозь туннели обратно к собственному телу, к собственным губам.

Холли, — беззвучно произносит он, пытаясь вытолкнуть слово наружу.

— Холли? Уилл, ты её видишь? Она там? Она в порядке?

— Холли никогда бы не убежала! — возражает одна из девочек, скрестив руки на груди.

— Ты врёшь.

— Я не вру! — губы Уилла вибрируют вместе со словами Дерека. — Её обманул монстр. Он притворяется девочкой со странной одеждой и рыжими волосами. Она называет себя...

Макс.

На этот раз Уилл слышит, как ему удаётся произнести это имя. Слышит, как у Лукаса перехватывает дыхание и как он отчаянно придвигается ближе.

Макс? Уилл, что... она... ты её видишь? Скажи ей, что я...

Звуки доносятся словно сквозь толщу воды. Всё слишком обрывочно. Солнце слишком яркое.
Уилл изо всех сил пытается удержать картину, но она то проясняется, то снова расплывается.
Он теряет её. Теряет...

Фургон. Он снова в фургоне.
— Нет, нет, — задыхается он, вцепляясь в первое, что оказывается рядом. 

Рука Майка. Майк держит его. 

— Нет, мне нужно вернуться. Они в опасности. Холли в опасности. 

— Ты видел её? — спрашивает Майк.

Его глаза широко раскрыты и блестят от слёз. Он тяжело дышит, грудь ходит ходуном.
Уилл замечает, что фургон уже остановлен. Неподвижен. А вокруг него собрались все: мама, Робин, Лукас. Как на бдении. 

— Ты видел Макс? — дрожащими руками спрашивает Лукас. — Она там? Она... ты...

Но времени на объяснения нет.
— Мне нужно вернуться, — повторяет Уилл, закрывая глаза. 

Чёрт. У него получилось. У него действительно получилось.
— Мне нужно добраться до Генри. 

— До Генри? — мама поддерживает его голову, ладони обхватывают затылок. Точно так же она держала его в детстве, когда укладывала обратно в постель после кошмаров. Так же сидела рядом, настороженно наблюдая, пока он снова не засыпал. — Уилл, это...

— Опасно. Я знаю. Но это единственный способ. 

Перед его глазами плывут лица всех людей, которых он любит. Цвета смешиваются в одно тревожное пятно. Они находятся далеко от библиотеки. Далеко от любого Демогоргона. 

— Дело не в расстоянии, — говорит он.  Рука Майка под его спиной резко напрягается.
— Что? 

— Это не единственный способ подключиться к Коллективному Разуму, — объясняет Уилл, и с каждым словом его уверенность крепнет. — В прошлый раз это получилось, потому что я чувствовал себя... сильным. 

Набравшись смелости, он опускает руку и берёт Майка за ладонь. Он не переплетает их пальцы, как бы сильно ни хотелось. Иногда друзья тоже держатся за руки. Особенно когда мир вот-вот закончится. И всё же Майк выглядит так, словно Уилл только что сбил его грузовиком. И Уилл совершенно не понимает, хороший это знак или нет. 

Уилл сжимает его руку крепче. Майк не отпускает. Его ладонь потеет в руке Уилла. Немного противно, но Уиллу ещё никогда не было настолько всё равно. 

Свободной рукой он тянется к Лукасу. Так это выглядит менее подозрительно: одной рукой он держится за Майка, другой за предплечье Лукаса. 

Сила бушует внутри него, вибрирует, кипит. Врождённая. Он должен был догадаться. Майк всегда оказывается прав. 

Уилл пока не до конца понимает, что всё это значит, но знает одно: этого достаточно, чтобы попытаться помочь Холли. Помочь Макс. Сделать всё, что в его силах.
Мама проводит пальцами по его волосам; её глаза блестят от слёз. Робин успокаивающе кладёт руку ему на икру. 

Они все рядом.
Все здесь.
Все верят в него. 

— Я люблю вас, ребята, — выдыхает Уилл и закрывает глаза. 

На этот раз путь осознанный. Уилл проходит его собственными шагами. Одна часть его остаётся в Изнанке, другая в Коллективном Разуме, стремительно несётся по туннелям. По настоящим туннелям. 

И по невидимым связям, соединяющим сознания всех живых существ Изнанки. Пока он не добирается до источника. До Него.

Уилл натыкается на живую, мясистую стену сопротивления и изо всех сил толкает её. Он чувствует, как пальцы Майка крепче сжимают его ладонь. Чувствует мамину руку на плече. Слышит голос Робин: — Давай, Байерс. У тебя получится. 

Собрав всю свою волю, Уилл проникает в разум Генри. Мысли там отвратительны. Колючие.
От одного их вкуса к горлу подступает тошнота. 

Словно он сжимает горло человека, которого ненавидит всем существом. Для Генри люди - не больше чем муравьи под ногами. Проблемы, которые нужно устранить. Истребить. Очистить мир. Создать новый. Показать им. Показать всем. Служить силе выше себя. Стать этой силой. Стать... 

Сосредоточься, — приказывает себе Уилл. 

И перед его глазами возникает Макс Мэйфилд. Но она умирает.
У него нет времени разглядывать, как она изменилась: как отросли волосы, как ярче стали веснушки, как ещё более безумной стала её одежда. 

Главное, что она жива. Жива. Жива.

И может погибнуть в любую секунду. Уилл скользит по нервной системе Генри, находит лозы, образующие его плечо, руку, запястье, пальцы. И отпускает их. 

Разожмитесь. 

Макс падает, жадно хватая ртом воздух. Он чувствует, как Генри пытается стряхнуть его из своего сознания, словно лошадь отгоняет назойливую муху. 

Глухие удары боли. Далёкие. Тупые. Но Уилл лишь усиливает натиск, вплетая свою силу в лозы.  

Бедро. Нога. Лодыжка. 

Хруст. 

Изуродованное тело Генри рушится на пол. Боль ослепительно-белая. Электрическая. Всепоглощающая. Уилл ощущает её и в реальном мире, но это не важно. 

Важно лишь то, что Макс жива. И Холли рядом с ней. В голубом платьице, со светлыми хвостиками. Испуганная и одновременно невероятно смелая. 

Так похожая на брата. И на сестру тоже. Боль нарастает, достигая невыносимого предела. Она пульсирует даже под веками. Генри сопротивляется. Его тело уже восстанавливается вокруг раны. 

Он становится ещё злее. Ещё жестче. Ещё решительнее.
У Уилла почти не остаётся времени. Но его хватает.
Хватает, чтобы найти лозы, образующие голосовые связки Генри, и заставить их вибрировать. 

Чтобы заговорить искажённым, двойным, хриплым голосом:
— БЕГИТЕ. 

И они бегут. 

Разворачиваются и исчезают, оставляя Уилла наедине с Генри.

Пожалуйста, будьте в безопасности, — молит Уилл, обращаясь скорее к самой Вселенной.

Пожалуйста, останьтесь живы. 

Лозы снова уплотняются, превращаясь в плоть, пока Генри восстанавливает контроль над своим телом. Жгуты мышц поднимают его на ноги.
Локоть задевает клавиши пианино, и в воздухе звенит тревожный минорный аккорд. Локоть Генри. Локоть Уилла.
Всё существо Генри пульсирует от отвращения. 

Холодно и ровно он произносит: — Убирайся. 

— Уилл! Уилл, ты меня слышишь? 

Пальцы крепче сжимают его руку. Руки в волосах, на щиколотке, на боку. Касаются его тела, словно пытаются удержать его целым. — Он горит. 

Генри кричит громче:
— УБИРАЙСЯ! 

— Поверните его на бок! Скорее, он задыхается, он не может дышать... 

— УБИРАЙСЯ!!! 

Глаза открываются. Темнота. Но не темнота Изнанки. И не темнота фургона. 

Это другая тьма - пульсирующая красным светом замкнутая пещера, похожая на огромное живое сердце. 

Майк? — пытается сказать Уилл, но не издаёт ни звука.
Мама?
Робин?
Лукас?
Кто-нибудь?

И тогда вокруг него раздаётся знакомый смешок.
— О, Уильям, — произносит знакомый голос. — Неужели ты думал, что всё будет так просто?