The Crawl.
Уиллу двенадцать, и он умирает. Он знает, что такое смерть — мистер Кларк объяснял на уроках, как тело отключается, а органы отказывают один за другим, пока жизнь не гаснет совсем. Чего он не знал, так это того, насколько будет страшно. И как будет холодно. Теперь он знает.
— Should I stay or should I go now, — напевает он, и голос срывается на каждом слове. Он не уверен, помогает ли песня сохранить рассудок или, наоборот, толкает всё глубже в безумие. Он знает лишь одно: тишина невыносима. — If I go, there will be trouble — if I stay, it will be...
Снаружи «Замка Байерс» хрустнула ветка.
Уилл вскидывается, широко распахнув глаза. Тяжелые шаги — слишком близко к входу. Монстры не преследовали его до этого места, и он верил, что здесь он в безопасности.
Конечно, это было лишь вопросом времени.
Шаг. Еще шаг. Тишина.
Бежать некогда.
Стена убежища разлетается в щепки — монстр врывается внутрь, раскрывая жуткую пасть-цветок в оглушительном крике. Инстинктивно Уилл хватает отцовское ружье и целится. За последние дни он стал стрелять гораздо лучше. Пришлось. Он вскидывает ствол, не давая себе времени на раздумья, и стреляет твари прямо в глотку.
Пока монстр корчится, Уилл использует единственный шанс. Он проскальзывает наружу и бросается в ночь — здесь всегда ночь, — сжимая ружье и рюкзак. Он почти не чувствует холода; ноги работают на пределе, кеды яростно вгрызаются в землю. Он понимает: времени в обрез. Тварь уже на пятках. А за ней могут прийти и другие.
На открытом месте он лихорадочно прикидывает варианты. Бежать некуда, спрятаться негде.
По крайней мере, на земле.
Он замирает у подножия раскидистого дерева и, найдя скользкую опору, карабкается вверх так быстро, как только может. Хорошо, что всё детство он провел в лесу, создавая фантастические миры из палок и травы. Хорошо, что он мал для своего возраста и очень быстр.
Он лезет выше и выше, слыша лишь собственное паническое дыхание и далекий рев. Он не знает, умеют ли эти твари лазать по деревьям. Он не видел их наверху, но понятия не имеет, на что они способны.
Красные молнии разрезают облачное небо, кажется, до них можно дотянуться рукой. Уилл добирается до самой высокой ветки. Дальше дерево слишком тонкое, поэтому он просто вцепляется в ствол и замирает, вглядываясь вниз. И ждет.
Никого. Неужели оторвался?
Вдруг туман расходится. Уилл видит макушку монстра — тот крутит головой из стороны в сторону, выслеживая добычу. Мальчик старается дышать как можно тише. Пытается стать невидимым.
Не срабатывает. Монстр вскидывает голову, находя его с пугающей точностью. Тварь яростно взвывает и прыгает на дерево, вонзая когти в кору. Она лезет за ним.
Черт.
Выше нельзя. Вниз тоже — он просто переломает ноги. Уилл лихорадочно озирается.
В нескольких футах есть другая ветка, от другого дерева.
Внизу монстр уже почти настиг его.
Другого выхода нет.
Он прыгает.
На мгновение всё замирает. Он чувствует невесомость, чувствует, как руки и ноги беспомощно болтаются в воздухе, а холодный поток ветра бьет в лицо. Небо — темное, злое, совсем не похожее на домашнее. Возможно, это последнее, что он видит в жизни.
Ветка царапает руки.
Он промахнулся.
Дальше — лишь смазанное пятно боли и ослепляющего страха. Уилл пытается ухватиться хоть за что-нибудь, пока его тело, собирая все ветки и ушибы, летит вниз по стволу. Резкий рывок в подмышках, тошнотворная остановка — и ноги беспомощно болтаются в воздухе. Лямки рюкзака. Он понимает, что они зацепились за дерево. Они спасли его.
И они же его убили. Потому что теперь он не может пошевелиться. «Черт», — снова думает он, безуспешно дрыгая ногами. Он застрял. Застрял и... соскальзывает. Он ползет вниз, о боже, фиксаторы на лямках слабеют от его барахтанья, и...
И это всё.
Это последнее, что он чувствует перед ударом о землю.
Это последнее, что он чувствует вообще.
***
Уилл приходит в себя, сонный, с ощущением, будто он задыхается. Он морщится и потирает горло; остатки сна уже тают. Скорее всего, просто очередная «нарезка лучших моментов» из его прошлых травм, так что переживать это заново не стоит. Слышно, как шаги Холли затихают наверху, на лестнице Уилеров. Он узнаёт её походку — так всегда бывает, когда живешь в доме долго. Знаешь каждого обитателя как члена семьи.
Потому что в каком-то смысле они и есть семья.
Сидя на диване, Джонатан протирает глаза кулаками.
— Вот дерьмо, чувак, — ворчит он. — Мы проспали.
Уилл щурится от яркого света, бьющего из окон подвала, и поворачивается к брату:
— Я думал, ты заведешь будильник.
— А я думал, ты! — огрызается Джонатан.
Уилл стонет, отталкивается от надувного матраса и, пошатываясь, встает на ноги. В таком темпе он будет счастлив, если ему на завтрак достанется хотя бы одна ягода клубники. Он уже слышит шум объединенного семейства Уилеров-Байерсов наверху — все сражаются за остатки еды. Это как жить в волчьей стае.
Пять минут спустя Уилл уже пытается объяснить маме:
— Это всегда вина Джонатана.
— Не всегда это его вина! — отвечает она. Уилл подозревает, что она намекает на те многочисленные случаи, когда он сам не хотел вставать, потому что ему было холодно, сонно или просто грустно, из-за чего все они опаздывали в школу. Но это сейчас неважно.
— Всегда его, — настаивает он, потянувшись к вазе с фруктами. Джонатан закатывает глаза.
Рядом Майк молча подкладывает лишний кусок бекона Уиллу в тарелку.
— Спасибо, — шепчет Уилл, и Майк едва заметно улыбается в ответ.
Уилл думает об этой улыбке весь завтрак. Ему кажется, что за последние полтора года он превратился в типичную целевую аудиторию девичьих журналов Нэнси, которые он втайне приворовывает и читает в подвале. «Как понять, что ты ему правда нравишься!» «Как читать сигналы!» «Что значит ЭТОТ ВЗГЛЯД?»
Он прочитал каждый выпуск от корки до корки, но так и не понял, как расшифровать мимику Майка Уилера. Это просто проклятие.
Он всё еще думает об этом в суматохе сборов, вскакивая на велосипед и следуя за Майком. Холли едет за ними.
—«Утренняя болтовня»,Майк! — кричит она, крутя педали быстрее. — Мы все пропустим!
Всё еще странно видеть Холли такой — вполне сформировавшимся человеком, со своим мнением, ростом и волей. Когда Уилл уезжал в Ленору, она еще только училась читать. Он пропустил так много. Но сейчас кажется, что он наверстывает всё это разом, полностью погрузившись в жизнь семьи Уилеров. В повседневность Майка.
Он бы ни на что это не променял.
Майк вскидывает бровь, глядя на сестру, и щелкает выключателем радио, которое прикрутил к велику прошлым летом. Голос Робин врывается в эфир как раз вовремя: «До-о-оброе утро, Хоукинс! Это WSQK!» За приветствием следует карикатурный клекот орла, и Холли восторженно хохочет. Уилл тоже улыбается. Ему нравится Робин, нравится, насколько она... сама по себе. Рядом с ней он чувствует себя в безопасности. Ну, относительно — учитывая всё остальное.
Он слушает, как Робин болтает о своей пятисотой трансляции, язвительно «призывает» к сотрудничеству с военными и восторженно рассуждает о каком-то свидании, на которое она собирается и думает, что всё почти могло бы быть нормально... если бы не вертолеты, кружащие над головой, и не камуфляжные танки, проезжающие мимо по дороге. Если бы не это жуткое, нутряное чувство, что всё может начаться снова в любой день, даже если сейчас затишье.
И если бы не улыбка Майка — та самая, которой он сейчас улыбается Уиллу! Ох!
Уилл до сих пор не знает, как к ней относиться. Он улыбается в ответ и надеется, что мир подождет с концом света еще денек. Просто чтобы он успел сначала разобраться с Майком.
***
Когда Майк и Уилл добираются до школы, Дастина уже вовсю впечатывают в шкафчики. «Хороший знак», — думает Майк. Боже, слишком рано для этого дерьма.
Лукас уже перешел в режим защиты, скрестив руки на груди так, что бицепсы так и выпирают.
— Помнишь, как моя сестра врезала тебе по яйцам так сильно, что ты неделю хромал? — спрашивает он Энди — достаточно громко, чтобы другие дети в коридоре услышали и прыснули со смеху. — Ага. Если еще раз тронешь Дастина, я влеплю так, что они лопнут, как шарики с водой.
Убойная реплика. Майк пристраивается у шкафчиков, прислонившись бедром — как он надеется, круто и устрашающе.
— Давай, — подначивает он Лукаса. — Таким плебеям вообще лучше не размножаться.
На эту шутку в коридоре почти никто не реагирует. Наверное, не знают слова «плебей». Типично. Майк зачем-то косится на Уилла — тот улыбается, его явно позабавила шутка Майка. Есть! Конечно, Уилл понял. Он всегда понимает.
— Мальчики! — кричит дежурная, миссис Престон. — Мне что, отвести вас к директору?
Энди поправляет воротник своей спортивной куртки, оглядываясь. Даже с туповатым дружком под боком, он явно в меньшинстве. Он пренебрежительно косится на порванную футболку Дастина с логотипом «Адского Пламени» и кривится:
— Надеюсь, ты взял запасную, Хендерсон. Никто не хочет на это дерьмо смотреть.
С этими словами он сваливает. Майк облегченно выдыхает, слыша, как остальные делают то же самое. Пронесло. Офигенно. Дастин всё равно показывает средний палец удаляющейся спине Энди, будто это на что-то влияет.
— Чувак, ты должен перестать их провоцировать, — говорит Лукас, пока они всей толпой идут по коридору. Единый механизм, стая. Несмотря на то что обстоятельства — полная лажа, Майк не может сдержать легкий трепет от мысли, что партия снова в сборе. Прошла целая вечность, но как же круто, что Уилл снова с ними.
— О, так это я виноват? — сухо переспрашивает Дастин. — В чем, в том, что надел футболку?
Майк вздыхает, но... вообще-то, да. Виноват. Сначала они все давали Дастину поблажку — черт, да им всем было не лучше после Эдди — но прошел уже год. Майк не говорит, что Дастин должен перестать горевать или что-то в этом роде, но неужели нельзя просто не усложнять жизнь самому себе? И всем остальным? Дать им хотя бы одним поводом для беспокойства меньше, когда вокруг и так сплошной кошмар?
— Ты же знаешь, дело не только в этом, — говорит Лукас. Майк слышит, что тот старается звучать мягче, но в голосе всё равно прорывается раздражение. Да они все уже на пределе.
— Я не могу, как вы, просто игнорировать, — огрызается Дастин, становясь всё более резким с каждым словом, — пока эти тупоголовые качки несут свою чушь про «Адское пламя». Про Эдди.
— Эдди было глубоко плевать, что о нем думают эти дебилы, и ты сам это знаешь, — отрезает Майк, прибавляя шагу, чтобы не отставать от Дастина. — Знаешь, что бы его волновало? Векна. Как его найти. И как его убить.
— Ты серьезно думаешь, что мне на это наплевать? — вспыхивает Дастин. — Серьезно, Майк?!
Он резко, как по команде, разворачивается, и вся компания замирает в пустом, тихом коридоре рядом с каким-то классом.
Майк берет секунду, чтобы выдохнуть. Чтобы тщательно выбрать слова. Чтобы учесть чувства Дастина, но при этом подумать о благе группы. О благе Хоукинса.
— Я думаю, — говорит он уже спокойнее, — что ты воюешь на два фронта. А нам нужно сосредоточиться на одном.
К счастью, Уилл кивает в знак согласия. Наконец-то — поддержка!
— Майк прав, Дастин, — мягко произносит он. — А если ты пострадаешь? Ну, по-настоящему. Я уверен, Эдди был бы тебе благодарен за защиту, но...
— Да пошел ты, ты его даже не знал! — вылетает у Дастина прежде, чем он успевает заметить выражение лица Уилла. Он коротко, едва слышно вздыхает. — Прости.
Уилл сглатывает и утыкается взглядом в пол. Майк старается просто продолжать дышать.
— Ты привлекаешь внимание, — подает голос Лукас в наступившей тишине. — А это сейчас последнее, что нам нужно. Нам нужно... соблюдать правила. Не высовываться.
— И сосредоточиться на нашей следующей вылазке, — добавляет Майк.
Дастин прислоняется к стене и массирует переносицу.
— Не высовываться? — повторяет он. — Соблюдать правила? Мы никогда так не делали.
— Дастин, — пробует Уилл, — мы просто хотим сказать...
— Мы всегда с тобой! — перебивает Дастин, теперь уже по-настоящему разозленный. — И мы должны оставаться верными друзьям. Мы отстаиваем то, что правильно, какой бы ни была цена.
— Никто с этим не спорит, — говорит Лукас. — Ты просто нас не слушаешь.
— Нет, — парирует Дастин, расширив глаза и подавшись вперед, прямо к его лицу. — Это вы меня не слушаете.
И с этими словами он разворачивается и уходит прочь.
Майк морщится.
— Дастин! — снова зовет Уилл, беспомощно разводя руками. Но это не помогает. Майк сочувственно хлопает его по плечу, а Лукас оборачивается к ним обоим с тоской в глазах.
— ...Договоримся с ним в следующий раз? — пробует Майк.
— Следующего раза может и не быть, — вздыхает Лукас и уходит в противоположную сторону.
«Он прав», — думает Майк. Именно это они и пытались втолковать Дастину: им не придется переживать, что его убьет Векна, если Энди и его банда доберутся до него первыми. Ему нужно беречь силы. Беспокоиться о том, что действительно важно. Все они знают, за что стоял Эдди. Это ведь и есть главное, верно? А не попытки переубедить людей, которые никогда ничего не поймут.
— Э-э. Майк? — произносит Уилл.
Майк переводит взгляд. Его рука всё еще на плече Уилла. И он... как бы сжимает его.
— Ой, — говорит он, внезапно почувствовав неловкость, хотя и не понимая, почему именно. — Прости.
Уилл улыбается — такой маленькой, личной и совершенно чудесной улыбкой. Это любимая улыбка Майка. Та самая, которая напоминает ему, что всё будет хорошо, пока они вместе. Что они справятся.
— Всё нормально, — говорит Уилл.
И это правда.
Правда.
***
За обедом Лукас продолжает заводиться.
— Я вам говорю, он с катушек слетел, — жалуется он Майку и Уиллу. — Он вам не говорил, что хочет снова возродить «Адское пламя»?
Майк моргает. Он бы... ну, он бы с радостью возродил клуб. Если бы не всё это. Если бы не Энди и его прихвостни. Если бы не приказ «залечь на дно». Может, они могли бы начать с малого и снова просто играть в D&D своей компанией? Когда всё закончится, конечно.
Но важнее другое: Дастин не сказал Майку. И судя по паническому, растерянному взгляду, который Уилл бросает в его сторону, ему он тоже ничего не говорил.
— Когда он это сказал? — спрашивает Майк.
— В эти выходные, — отвечает Лукас. — Затирал что-то про «поиск заблудших овец».
Уилл проводит пальцем по ободку баночки с колой.
— Это хорошая идея, — тихо говорит он, снова мельком глядя на Майка. — Точнее, была бы хорошей, если бы не...
— Всё это, — соглашается Майк.
Лукас устало трет лоб. — Я же говорю. Он совсем с катушек слетел.
И именно в этот момент, как по закону подлости, Дастин плюхается за стол.
— Кто это тут с катушек слетел?
Майк вздрагивает, пытаясь по лицу Дастина понять, слышал тот их или нет. Судя по выражению, ответ, скорее всего, «да».
— Э-э... — ляпает Уилл с крайне обеспокоенным видом. — Ну-у...
— Энди! — вклинивается Майк. — Энди совсем чокнулся. Не верится, что он теперь средь бела дня на людей бросается.
Лукас вскидывает бровь:
— После того как Эрика надрала ему зад, я вообще удивлен, что он еще куда-то лезет.
— Да, это было... мощно, — нервно поддакивает Уилл.
Все трое выжидательно смотрят на Дастина, пытаясь понять, купился он или нет. Лицо Дастина не меняется: каменное и какое-то злое. Впрочем, в последнее время он всегда так выглядит. Он качает головой, глядя куда-то в пустоту. И молчит.
Уилл снова бросает на Майка быстрый взгляд. Под столом Майк легонько толкает его ботинком — мол, всё нормально, не переживай. «Дастин есть Дастин», — хочет он сказать этим жестом. — «Всё будет путем».
К счастью для всех, именно в эту секунду рация оживает с характерным треском.
— Привет, друзья! С вами Рокерша Робин.
Тут же включается режим боевой готовности. Робин диктует координаты следующего «рейда». Слишком рано, но Майку сейчас не до раздумий. Он уже вовсю строчит в блокноте, расшифровывая ее сигналы: Север. Зона G1. 22:00, два часа. Всё как обычно, всё стандартно, за исключением того, что военные сдвигают свои графики.
— Встречаемся после школы? — спрашивает Майк, обводя друзей взглядом. Он почти ждет сопротивления или хотя бы закатанных глаз: на данном этапе, когда они провели уже столько вылазок, этот инструктаж кажется лишним, но он предпочитает перестраховаться. «Это у меня от Нэнси», — думает он, хотя скорее умрет, чем признает это вслух.
Но все, к его облегчению, выглядят такими же серьезными, как и он. Кажется, они все думают об одном и том же: может, именно в этот раз всё получится. Они найдут Векну или хоть какую-то зацепку и станут на шаг ближе к финалу. К нормальной жизни.
Майк только не понимает, почему, когда они расходятся в разные стороны, от слова «нормальной» у него так скручивает желудок.
***
— Лукас, мы займем наш обычный наблюдательный пункт, — говорит Майк, расставляя фигурки на карте.
Он излагает план по накатанной: Хоп занимает позицию, Дастин и Стив следят за телеметрией. Шесть миль по Корнуоллис, высадка, Хоп прочесывает зону. И, если повезет, находит что-нибудь. Хотя бы крупицу информации. Пока они изучают карту и заучивают параметры новой зоны, Майк старается не думать о том, что сейчас делает Оди. Он знает, что она рвется на вылазку. Просто с ума сходит. Хоп, конечно, ее не пустит. Он и на шаг не позволит ей приблизиться к Изнанке. Да он вообще никого из них там видеть не хочет. Майк бы и рад сказать «да пошло оно всё» и действовать по-своему, но — и он сам не верит, что признает это — старик прав. С этими военными сейчас слишком опасно. Они до сих пор ищут Оди. Это напоминает Майку о том жутком лете.
Когда инструктаж закончен, Дастин откашливается.
— Не хочу быть занудой и портить малину, — говорит он тоном, из которого ясно, что на самом деле ему очень даже хочется, — но... зона G1? Серьезно?
— Нам нужно прочесать всю территорию, — говорит Майк с вызовом, хотя и сам понимает, к чему клонит Дастин. — Векна мог додуматься спрятаться где-то в неприметном месте. Ну, знаешь, затаиться?
Первым делом они, разумеется, проверили самые «горячие» точки. Точнее, Хоп проверил. Лабораторию, библиотеку, даже старый дом Байерсов. Глухо. Ни единого завалящего демопса. Словно вся Изнанка собрала манатки и свалила. Теперь, если верить Хопперу, там осталась только... пустота.
Но! Им всё еще нужно охватить остальную территорию. Отсюда и эти вылазки.
— Да, это я понял, — говорит Дастин, проводя пальцем по запыленной поверхности карты. — Просто... что там вообще искать? Магазин электроники? «Бест Бай»? Каков шанс, что Векна зашел туда прикупить себе хлопьев на завтрак?
Майк качает головой.
— Неважно. Придерживаемся плана.
Уилл кивает с надеждой в глазах, и Майк прибавляет оборотов. Он чувствует, как в груди закипает то самое чувство гордости, граничащее с паникой — так бывает всегда, когда он понимает: вести всех за собой должен именно он. Подбодрить друзей, дать им надежду. Заставить их поверить.
— Плевать, если понадобится еще сотня вылазок, — говорит он, упираясь руками в стол. — Да хоть тысяча! Мы не остановимся, пока не будем на сто процентов уверены, что этот морщинистый, гнилой, безносый ублюдок сдох и никогда больше не вернется.
Уилл теперь улыбается, он явно успокоился. Майк говорит это ради Оди, но еще и ради Уилла. Макс. Эдди тоже. Ради всех, кому эта тварь причинила боль, кто не сможет спать спокойно, пока остается хоть малейший шанс, что монстр еще где-то там. Майк слышит, как Уилл иногда скулит по ночам там, в подвале. Поздно. Он сидит на верхней ступеньке лестницы и слушает звуки кошмаров Уилла, пока они не затихают окончательно. Майк не знает, как заставить их исчезнуть. Он не знает, что еще делать, кроме этого.
Ему нужно хоть что-то делать. И пока нет плана получше или новой информации, это единственный вариант.
Он протягивает руку над столом.
— Все в деле?
Лукас с решительным видом хлопает своей ладонью по руке Майка. Следом — Уилл. Когда остается последний, они все поворачиваются к Дастину.
Уголок рта Дастина дергается. Его рваная футболка «Адского пламени» колышется на холодном осеннем ветру.
— Я хочу увидеть сердце Векны на блюде, — говорит он. Его голос звучит тихо и пугающе отстраненно. Словно ему уже нечего терять. — Жаль только, что не могу сделать это сам.
Дастин кладет свою руку на общую стопку.
— За Эдди, — говорит он.
— За Эдди, — эхом отзывается партия.
Вылазка началась.