между тишиной и шумом | sunoo

14 глава

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───

Когда последняя бутылка была убрана, а пустые столы блестели от чистоты, я чувствовала себя как натянутая до предела тетива. Менеджер Ким и Ханыль о чем то переговорили у стойки, а я же поспешила в раздевалку. Быстро стянув рабочую форму, наспех накинула куртку, даже не взглянув в зеркало, сейчас на это не было времени. Субботний поток людей превратил часы в минуты, я совершенно потеряла счет во времени и только сейчас осознала, что опаздываю. Пять минут, десять, пятнадцать, каждая минута на счету, а я застряла среди грязных стаканов.

Выбегая на ночную улицу, я чувствовала, как холодный воздух обжигает легкие, но в голове, заглушая шум города, набатом била лишь одна единственная мысль.

Лишь бы он дождался. Лишь бы он не подумал, что я его обманула и просто не пришла.

Я выскочила через служебный вход, надеясь срезать путь через темные дворы, но не успела сделать и десяти шагов, как дорогу мне преградила массивная тень.

— Наконец то ты закончила, я уже думал, ты решилась до утра там остаться, — раздался самоуверенный, тягучий голос, от которого по коже пробежал неприятный, липкий холодок.

Я резко затормозила, едва не врезавшись в широкую грудь от которого исходил тяжелый шлейф дорогого мужского парфюма в перемешку с алкоголем. Это был он. «Золотой мальчик» в кожанке, который весь вечер пытался купить мое внимание вместе со счетом. Сейчас он был один, без свиты своих шумных друзей. Парень стоял, небрежно прислонившись к кирпичной стене и поигрывая ключами от машины на пальце, будто я была его законной добычей, которую он терпеливо караулил у выхода. В этом, тусклом, намертво бледном свете уличного фонаря, его улыбка не казалась симпатичной, или что то вроде того, а она выглядела хищной, застывшей и какой то грязной, как масляное пятно в чистой воде.

— Я же говорил, что подожду. Садись в машину, я отвезу тебя, — он произнес это тоном, не терпящим возражений, и сделал шаг вперед, перекрывая мне какой либо пути к спасению.

Я тут же отшатнулась, стремясь увеличить расстояние между нами, но парень лишь в ответ усмехнулся, явно наслаждаясь моим замешательством. Его самоуверенность давила сильнее, чем стены этого узкого прохода.

— Извините, но я уже все сказала вам в баре, — тихо произнесла я, не в силах поднять глаза и встретиться с его дерзким взглядом. — Поэтому...не могли бы вы уйти?

Мой голос едва не сорвался на шепот, но в этой тишине пустого двора он прозвучал отчетливо. Парень замер. Секундная пауза показалась мне вечностью. Я видела, как его начищенные до блеска туфли качнулись вперед, а затем назад. Он издал короткий и сухой смешок, в котором не было ни капли веселья, лишь уязвленное самолюбие и холодное пренебрежение.

— Неужели ты меня боишься? — спросил он, с легким, почти невесомым смешком, который, однако, не предвещал ничего хорошего.

Он сделал еще шаг вперед, вновь бесцеремонно сокращая между нами пространство. Я инстинктивно попятилась назад, пока не почувствовала спиной холодную кирпичную стену, в которую невольно вжалась. Камень за спиной казался ледяным даже сквозь куртку, но взгляд этого парня был куда холоднее.

— Черт, а ты милая, — произнес он, наклоняясь еще ближе, что я почувствовала тяжелый шлейф его парфюма.— Ты так решительно отказала мне в баре, а теперь стоишь здесь и дрожишь.

Его голос, вкрадчивый и пропитанный ядовитой уверенностью, заполнил все пространство между нами. По телу невольно прошелся неприятный холодок. Он медленно поднял руку, и я замерла, боясь даже вздохнуть. Его пальцы, пахнущие дорогим табаком и чем то приторно сладким, почти коснулись моей щеки, но в последний момент он остановился, лишь кончиком ногтя очертив линию моей челюсти. Это мимолетное, по хозяйски наглое касание обожгло хуже огня.

— Пропустите меня, — в тот раз я заговорила громче, и мой голос даже не в дрогнул, он зазвенел от ярости, перекрываясь страх.

Я уперлась ладонями его грудь, чувствуя холодную кожу его куртки, и слегка отталкивая.

— Меня ждут, — отчеканила я, подняв взгляд прямо в него.

Парень качнулся немного назад, явно не ожидая такого отпора от тихой официантки. Его брови поползли вверх, а на губах вновь заиграла кривая, неприятная усмешка. Он медленно поднял руки, словно сдаваясь, но в этом жесте я явно уловила намек с угрозой.

— Надо же, какие мы недотроги, — сквозь зубы выплюнул он эту фразу, едва сдерживая ярость от того, что его оттолкнули.

Он прищурился, и в его глазах, подернутых алкогольной дымкой, вспыхнул опасный азарт. Парень медленно поправил воротник своего куртки, не сводя с меня тяжелого взгляда, который теперь буквально прожигал кожу.

— Можешь бежать, — его голос стал тише, приобретая зловещую, вкрадчивую мягкость. — Но знай, что я не привык уходить ни с чем.

От этой последней фразы, произнесенной почти шепотом, у меня внутри все окончательно заледенело. Это было не просто бахвальством пьяного парня, в его интонации звучало обещание, холодное и неизбежное. Казалось воздух в проходе стал еще гуще, пропитавшись его наглостью и этим неприятным запахом дорогого табака, от которого начало потихоньку тошнить.

В этот момент тишину двора разорвал повторный, наглый гудок автомобиля. Его друзья явно надоело ждать финал этого спектакля.

— Хен! Заканчивай уже с ней, поехали, мы опаздываем, — донесся нетерпеливый крик с улицы.

Он бросил на меня последний, тяжелый взгляд, к котором теперь мешалась с легкой снисходительной насмешкой. Он отойдя чуть на большое расстояние, медленно развернулся небрежно закидывая ключи в карман кожанки. Его уверенность в собственной безнаказанности было почти физической.

— Еще увидимся, красотка, — бросил он напоследок, даже не оборачиваясь, и скрылся среди этой темноты.

Только когда звук его тяжелых шагов окончательно затих, а визг шин на главной улице подтвердил, что машина уехала, я позволила себе сделать первый нормальный вдох. Легкие обожгло холодом, а ноги внезапно стали ватными. Я совсем не знала, кто был этот парень, и не имела ни малейшего понятие какое у него влияние или статус в этом городе, но одно я понимала отчетливо. Такие люди не умеют проигрывать честно. Его слова о том, что он «не привык уходить ни с чем», осели у меня глубоко в памяти тяжелым, ядовитым осадком.

Я прислонилась с холодной кирпичной стене, надеясь унять оставшуюся дрожь в теле. Шершавый камень впился в лопатки, но эта физическая боль была даже приятной, успокаивающей. Она помогла мне немного отрезветь от этого липкого ужаса, что сковал меня в переулке.

Я простояла так еще минут пять, прижавшись спиной к стене, пытаясь перевести дыхание. Встряхнув головой, я заставила себя выпрямиться, хотя колени все еще норовили подогнуться.

Все еще дрожащими пальцами я выудила телефон из кармана. Экран безжалостно мигнул цифрами. Опоздание на тридцати минут. Внутри все похолодело, вытесняя остатки адреналина.

Я сново заставила его меня ждать. Опять

Страх перед «золотым мальчиком» внезапно отступил на второй план, и сменился куда более болезненным чувством. Страхом увидеть пустой переулок. Страхом, что он подумает, будто я просто посмеялась над ним.

Я сорвалась с места, почти не чувствуя землю под собой. Бежала к станции, и каждый мой шаг эхом отдавался в такое время пустых дворах. До последнего поезда метро оставалось всего семь минут, и я не могла себе, его пропустить.

Я влетела на станцию, перескакивая через две ступеньки эскалатора, едва удерживая равновесие, и приложив карту к турникету. В горле уже пересохло, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот, вот проломит мои ребра. Я ворвалась в вагон, двери с тяжелым шипением сомкнулись за моей спиной, едва не прищемив мою куртку.

Я прислонившись лбом к холодному порочню, пытаясь унять неконтролируемую дрожь, которая волнами проходила по всему телу. Поезд тронулся, и под мерный стук колес я закрыла глаза.

Я кожей чувствовала на себе странные , косые взгляды находившиеся здесь людей. В их глазах читалось недоумение, а в некоторых, даже брезгливость. Наверное, со стороны я выглядела странно. Тяжело дышащая, с растрепанными волосами, бледная, как смерть, и с красным пятном на щеке, которое я сама же натерла, пытаясь избавиться от ощущения чужого прикосновения.

Возможно раньше бы я смутилась, и попыталась хоть как то спрятаться от глаз этих людей, но сейчас мне было абсолютно плевать. Весь мир за пределами этого вагона перестал существовать, превратившись в серый шум.

Перед моими закрытыми глазами, как единственный источник света в непроглядной мгле, стоял лишь его силуэт. Тот самый, который я видела на рекламных щитах и тот, который засел, и бесконечно прокручивался у меня в мыслях.

«Пожалуйста, только не уходи», — шептала я про себя, сжимая поручень с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Меня пугало это новое, необъяснимое чувство, которое я никогда не ощущала. Это был не просто страх опоздать, а какое то странный, колючий трепет перед тем, настолько этот, совершенно незнакомый мне человек, стал одним человеком, который без церемонно ворвался в мою скудную жизнь. А мысль о том, что я могу его не застать, вызывало у меня почти физическую боль.

Когда двери поезда с тяжелым вздохом распахнулась, я буквально вылетела из него на платформу. Станция в этот час была абсолютно пуста, и эхо моих шагом по кафелю казалось оглушительным, словно весь мир следил за моим отчаянным забегом. 

Наконец выкравшись из подземки, я сразу свернула в лабиринт узких улиц. Ночной Сеул жил своей размеренной жизнью, даже в такое время. Мигали вывески круглосуточных магазинов,вдалеке слышался гул машин,  но для меня это все превратилась в размытые пятна света.

Голова пульсировала, от чего мои шаги начали замедляться. Резкая боль в висках отдалась при каждом ударе сердца, напоминая о том, в каком диком напряжении я была последний час. Это было чистое безумие. Я бежала к человеку, чьего настоящего голоса почти не слышала, к тому, кто скрывал свое лицо и жил совершенно иной реальности. Но сейчас мне до боли, до крика в груди нужно было увидеть его спокойный глаза.

Последние метры до переулка я преодолевала почти в бреду, цепляясь взглядом за знакомые очертании зданий. Когда я наконец свернула в нужный мне угол, дыхание окончательно сперло.

Он был там.

Парень стоял над тем самым мигающим фонарем, окутанной зимней ночной прохладой. Его фигура казалась неподвижным изваянием, застывшим во времени. Он стоял, опустив голову, и в этой позе было столько смиренного ожидания, что у меня предательски задрожали губы. Он не ушел. Несмотря на тридцать минут тишины, несмотря на холод и полное отсутствие гарантий, что я вообще появлюсь.

Он остался. Он дождался меня.

Услышав мои рваные, тяжелые вдохи, которые я была не в силах скрыть, он мгновенно вскинулся. Весь его облик переменился в одну секунду.

— Ты пришла, — произнес он это так мягко, что в вся тяжесть полностью улетучилась. Я успела заметить, как в ту же секунду его глаза загорелись, в них вспыхнула такая искренняя, яркая радость, какую невозможно сыграть. Его взгляд стал мягче, а плечи, до этого напряженно поднятые, наконец расслабились. Казалось, он весь посветлел, увидев, что я всё-таки пришла.

Но эта мимолетная радость исчезла так же быстро, как и появилась. Стоило ему разглядеть мой вид, растрепанные волосы, мертвенную бледность и то, как я судорожно хваталась за стену, чтобы не упасть, как выражение его лица резко изменилось.

Взгляд мгновенно стал обеспокоенным, почти болезненным. Он стремительно пошел мне навстречу, сокращая расстояние между нами за считанные секунды.

— Эй... — голос его прозвучал тихо, но в нем слышалось столько тревоги, что у меня предательски задрожали колени.

Он подошел совсем близко, почти вплотную, нарушая ту невидимую границу, которую мы соблюдали раньше. Я чувствовала его тепло, и это было так контрастно по сравнению с тем ледяным ужасом, который я испытала в метро.

— Ты вся дрожишь, — он заговорил тише, его руки непроизвольно приподнялись, словно он хотел подхватить меня, если я вдруг упаду. — Ты в порядке?

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───