Боги падают смертным в ноги.

                                        9 дней.
                               От лица автора.

Утренний звонок пробуждающий её,  Адель давно не просыпалась не от будильника.

- алло?, - голос сонный, хриплый.

слышит, как он улыбается сквозь экран.

- солнце, доброе утро, хотел тебя попросить написать список продуктов домой, как ты обычно делала, - говорит он, но приятно становится обоим, это было зарядом на весь день.

                                        8 дней.

Сквозняк гудит заставляя дверь шататься и перебивать полноценную тишину студии, в которой молчали оба, но каждый о своем.

- Бля..слушай, - говорит Ляхов выравниваясь на стуле, словно вырываясь из получасового мозгового шторма.

Артём, все еще ломающий голову над тем, какой же выбрать себе ужин немного вздрагивает от резкой смены обстановки, но улавливает о чем пойдет речь даже не услышав Гришу.

Взгляд парня, который без пяти минут будет считаться мужем, было не спутать ни с чем, если речь шла о той, кому он посвятил сотни песен.

Артём усмехнулся, словно только он понимал абсурдность страха Ляхова, всех его переживаний, но тем не менее дал ему договорить.

- Ты думаешь она скажет «да»?, - настолько очевидно, что Артём рассмеялся, ведь за секунду до выхода этой фразы из уст Ляхова, друг уже проговорил этот вопрос про себя.

Помолчав несколько секунд Никитин понял, что здесь уже нет места для шуток, и если другу важно услышать сотый раз одно и тоже - он скажет, вне сомнений.

- Да Гриш, она скажет тебе да, - и всё, Грише больше не нужно было ничего, он принялся дальше за работу, только теперь задумчивость сменилась улыбкой.

Но Никитин был бы не собой, если бы не добавил.

- Не ну блять, если учитывая то, как она на тебя смотрит, она умудрится сказать «нет» - я окончательно буду убежден, что женщины ебанутые абсолютно ВСЕ, - говорит тот с огромным эмоциональным откликом, подвязывая слишком много своего опыта к слову «все».

Гриша махает головой из стороны в сторону, словно говоря - он никогда не изменится.

                                        7 дней.

Шумное здание, куча бумаг, все вокруг куда то торопятся, суматоха.

В этом кругу варилась и Адель, ожидая у стойки распечатку своего посадочного талона.

Загруженность так сильно её затягивала, что порой в голове не хватало и места задуматься над тем, что же она сейчас делает, но сейчас был иной момент.

Билет распечатан, она хватает его засовывая в файл, словно в этом нет ничего такого, но внезапно останавливается на секунду, кладя файл на ближайшую поверхность.

Смотрит, всматривается, вчитывается - не верит, но глаза не обманешь.

- «Я правда лечу домой..», - возникает у нее в голове впервые за весь день в погоне за документами.

- «Не в Москву, а домой», - думает девушка, прижимая файл к груди чуть сильнее, чем раньше.
                       
                                        6 дней.

Запах ели, заметно пробивающий нос репера после воздуха загруженной Москвы, шуршание листьев под ногами, капли, спадающие с кроссовок с каждым сделанным ближе шагом.

Ляхов всматривается в вольер - там не просто животное, скорее создание, что станет первенцем в какой бы там ни было семейной жизни.

Сидит, скулит, просит взять, глазами клянется в вечной верности - почти в той же, в какой Ляхов верен Адель.

- Я беру его, - говорит парень не задумываясь на секунду, ведь когда то ему столько и хватило чтобы увидеть девушку в кабинете грязи, сплетен и эскорта и понять, что вокруг все может быть иным, не совсем тебе знакомым, но это не отменит факта того, что внутри находится твое.

                                          5 дней.

Засуха в горле, невероятная жажда, куча людей таскающихся с брендовыми пакетами.

Адель среди них.

В её пакетах не было того, что обычно - ни места для люксовых сумок, что раньше скупала сотнями, ни нишевой парфюмерии, что была так важна, ни дорогого нижнего белья, которое подбиралось отдельно для каждого клиента.

Все место было занято товарами для дома - новыми парными кружками, которые она взяла лишь представив то, как увидит улыбку Ляхова от них, пледом, которым ей, скорее всего, укрываться больше не прийдется, ведь рядом будет тот, кто греет лучше, футболками, о которых когда то ее жених сказал между строк, совершенно не акцентируя внимания, милыми рамками для фотографий, которые они сделали, либо еще сделают.

                                         4 дня.

Ляхов на ногах с самого утра, он в растерянности, в ужасе, ведь в его руках дело, которое он не смог доверить даже менеджеру, работающего на него уже несколько лет.

Он сидит в вип - зоне одного из самых красивых ресторанов Москвы, который по совместительству был любимым рестораном Адель и договаривается о бронировании всего ресторана через 5 дней, описывая в красках то, что требует от всего персонала и как видит момент самого предложения.

Пытаясь вместить все, что было написано фантазией он запинается, ведь перегруженная голова смешивается с неописуемым количеством нервов, мандража и страха.

Где то в глубине теперь уже самого успешного артиста страны все еще сидит тот детский страх, та мысль, что так часто по нему ударяла - «а вдруг, я ее не достоин?»

«Вдруг, кто то может дать ей больше, чем я?».

Только теперь его это не останавливало, лишь тормозило речь.

3 дня.

Вечерний видеозвонок, Адель уже собирает вещи.

- Блять, вот этот купальник можешь даже не брать обратно домой, мне больно представить, что ты выйдешь в нем куда то дальше дома, - говорит Ляхов закрывая лицо руками и изображая эмоцию полного отчаяния, когда вместо «купальника» видит несколько ниток, сшитых воедино.

Девушка смеется и словно специально показывает купальник конкретнее, освещая каждую деталь, либо же её отсутствие.

- А я думала, что я в этом на пляж пойду с девочками..
Мы даже договорились уже, - говорит та, даже не смотря на парня в этот момент.

Его попытка изображения отчаяния теперь не выглядит как просто попытка, и он добавляет:

- Да в принципе можете на нудистский пляж идти, разницы то нет по сути, тебе этот купальник даже снимать не надо будет - что так, что так голая, - его голос выдает все больше отчаянных эмоций.

Девушка разражается смехом, но глядя на репера понимает, что да, скорее лучше оставить эту вещь здесь.

2 дня.

Щелчок замочной скважины, в которой первый раз полноценно прокручивается ключ после всех ремонтных работ.

Первый шаг Ляхова внутрь того, что совсем скоро он станет называть домом, а конкретнее - когда приедет
последняя деталь.

Осматривает все вокруг, проходится пальцами по каждому углу проверяя насколько идеально все сделано, и да, все было более, чем идеально.

Мягкие, закругленные углы на которых так настаивал Гриша в момент проектировки ведь помнил, как его невеста любила ударяться о любой угол, куча растений, за которыми Адель следила иногда даже больше, чем за ним, миллион полок в ванной, которые в глазах репера уже были забиты кучей ненужных банок, светильник у правой стороны их большой кровати, ведь правая сторона всегда была её, отсутствие любого белого освещения внутри квартиры - лишь теплый, приглушенный желтый свет, что нравился им обеим, Ляхову - из за воспоминаний о Будапеште, который словно освещался золотом в ночные юные ночи парня, Адель - из за того, что в детстве она находила спокойствие лишь выбираясь из своего жилья подальше к озеру, в котором красиво отображался фонарь, светящий самым настоящим огненным светом.

Присев на диван в гостиной комнате тот представил, как совсем скоро усыпет всю квартиру букетами цветов наблюдая за тем, как обладатель этих цветов будет час искать красивый ракурс, чтобы выставить фотку в инстаграм.

Он улыбнулся при себя, ели заметно, но глаза заслезились, и вовсе не от ветра, что подул в его сторону с огромного, открытого балкона.

Это были самые настоящие мужские слезы, тот поток, который он копил все эти полгода, то, что не мог показать никому - он ужасно страдал, просто отвратительно, и каждому человеку рано или поздно приходит время эмоциональной расправы за то, что долго терпел, скрывал или умалчивал.

Он не сдерживался, совершенно, лишь опустил голову к рукавам и вздрагивал шморгая носом - он не знал, что происходило, были ли это слезы счастья или горя, но был рад, что это произошло не при ней, ведь он должен быть стойким в её глазах, каменным, всегда.

Спустя час он поднимается так резко, что голова осмысляет это позже, чем тело, и его пошатнуло.

Парень начинает разбирать коробки с вещами откидывая свои подальше, выбирая лишь то, что принадлежит ей, и все это время лежало в их сьемной квартире.

Развешивая на вешалки её платья, складывая по полкам её вещи, расставляя оставленные ею баночки он пытается убедить себя - она уже здесь.

Словно она придет через несколько минут домой, словно постучится в дверь, словно прозвенит домофон и он откроет обнимая её так, будто если отпустит - больше не увидит.

Он оглядывается на дверь представляя, как упадет чемодан и она забежит внутрь начиная ворчать, что он криво расставил её косметику, или что разложил вещи не по тем цветам.

Он жил ожиданием настолько долго, что ожидание стало реальнее самой реальности.

Но затем..

Гриша садится на диван обратно.

Он понимает, что он один здесь, что квартира пуста, и что даже их новый питомец ждет его в машине.

Он смотрит вокруг, и наконец улыбается, ведь в голове оседают первые адекватные мысли за вечер:

- «Мы победили».
   «Осталось всего два дня, и она будет здесь».
   «Все закончилось».

Через несколько минут дверной замок прокручивается в обратную сторону, он в спешке садится в машину, заводит её держа на коленях щенка и уезжает уже зная, что вернется сюда только с Адель.