Боги падают смертным в ноги.

                             Четвертый месяц.
                                        «Дом».

                         от лица главного героя.

Я сижу на студии дожидаясь её ответа, пока пальцы сами клацают по клавиатуре, словно обученные попадая только туда, куда нужно.

Артём стал находиться со мной настолько часто, что я порой перестал чувствовать его рядом, мы - одно единое, только вот я утопал в чем то - в скучаниях, в страданиях, а он лишь разделял, помогая мне как никто другой.

Перед лицом всегда в рамке стоит её фотография - та, где она не модель, где она конкретно моя девушка.
В моей помятой футболке, с растрепанными после ночи волосами, с кружкой в руках, на ободке которой осталась её помада.

На комп прилетает ответ от продавца - я заказывал диван, тот, что хотела Адель.

- Здравствуйте, да, отправьте по адресу «...», - и указываю адрес нашей квартиры, но не той, в который мы жили, а той, что купил я, нашей новой квартиры, о покупке которой она еще не знает.

Рядом со мной стоит сейф со всеми деньгами что я отложил с новых релизов - эти деньги не столько для нас, сколько для нее.

Пишу новый альбом, согласовываю с менеджером выход - через неделю.
В голове сразу всплывает планировка времени, что стоит намного выше, чем альбом - её возвращение.

В голове сразу возникает:
«Еще два месяца - потерпим».

Из мыслей выводит Артём, что резко встал со стула.

- Так, щас пацаны заваляться, будем пить, тебе уже пора родной, заебал сидеть, - и тут я уже знаю, что выбора «не пить» у меня нет, ведь разряжать этого человека я не хотел точно.

Молча киваю, не успеваю отвести глаза обратно к компу, как тут десять тел уже заваливаются на студию, и все из них мне к счастью были знакомы.

- Братааан, я вижу ты без малой вообще загнулся, и проводит рукой по моей щетине, которую я и правда сбривал реже, чем тогда, когда Адель была здесь.
Она злилась, когда я не брился.

И атмосфера оседает, мне становится впервые за долгое время нормально, так, словно я в кругу семьи, пусть главного члена здесь и не было.

Парни сидят и рассказывают каких телок трахали месяц назад или каких будут трахать неделю спустя, изредка подкалывая меня тем, что я умышленно упускаю свои лучшие годы оставаясь верным.

Час за часом все становятся пьяными, пьяным стал даже я, допивая четвертый стакан виски.

Я не знал, как это произошло, но обернувшись на восхищенные крики парней увидел, как на сту заваливается около десяти шлюх, которых и девушками назвать будет неуважительно по отношению к реальным девушкам.

Хочу встать со стула, но пьян настолько, что выбираю просто сидеть зарывая голову в песок, словно страус.

- Какого хуя нахуй, выводите их, - пусть тело и не слушалось, но голос не подводил, он оставался таким же стойким, может даже чуть сильнее.

Я остаюсь неуслышанным и уже вижу, как какая то малая подходит ко мне с этим лицом : «я его успокою», и кивает одному из моих пацанов.

Подходит ко мне, и стоит ей лишь прикоснуться как я откидываю ее руку не причиняя ей вреда совершенно, при этом сейчас я встаю резко, меня словно откидывает от происходящего, пока эта женщина продолжает пытаться меня достать, обтираясь об меня бедрами.

Отталкиваю её, не хочу даже прикасаться к телу, что стоит передо мной фактически голое.

- Гриш, ну она ведь не узнает.., - шепчет та, словно входя в погоню за мной, пока я двигал к выходу.

Отмахиваюсь, отбивая артема от выхода из студии, которого сейчас и близко за друга не считал.

Тот отошел сразу, а Лиза, что и называлась этой дамой, все равно шла за мной до самой улицы, вкидывая глупейшие аргументы и оправдания для измены - самого страшного, что можно совершить по отношению к тому, за кого готов убить.

- Малая, бля, да иди ты нахуй уже, - говорил я подкуривая сигарету и вызывая такси, ведь ехать в этом состоянии было вообще не вариантом.

Та улыбается так, словно не верит, что кто то может быть настолько верен человеку, особенно, если этот «кто то» - репер, чья аудитория насчитывает миллионы.

- И ради кого же ты так топчешь свои потребности?, - фыркает Лиза.

- Ради той, кто очень далек от тебя, от шлюхи, - и сажусь в такси, которое как никогда вовремя подъехало почти к моим ногам.

Артема я кинул в чс еще в дороге зная, что буду разговаривать с ним явно позже, чем как минимум выкину в медиа альбом, а пока заходил в чат с Адель, сообщения для которой все так же оставались непрочитанными.

В голове туман, мне почему то было хуево даже от того, что какая то телка меня просто тронула, мне было гадко от осознания, что моя милая сейчас явно пашет на какой то фотосессии и думает о нашем будущем, пока мои не супер надежные парни тычут мне палки в колеса ради минутного веселья, что уже даже не приносит им какого то кайфа.

Захожу в квартиру впервые за пару дней - я в принципе редко являлся здесь с тех пор, пока остался один, но сейчас другого места для работы не было, а концерт, запланированный на завтра вынуждал найти новых шмоток, привести себя в порядок и двигаться дальше в оформлении новой квартиры.

Пока копался - она ответила, я не смотрел даже не сообщения, я просто сразу же набрал.

Включается камера и словно свет одаряет меня, я сразу же улыбаюсь, всматриваясь в экран.

- бусинка, привет, - говорю я раньше, чем словит связь, но до нее доходит.

мы проговорили два часа, и я видел усталость в ее глазах с самого начала, но за усталостью стояло словно что то еще, что то хуже.

                         от лица главной героини.

С момента того разговора с боссом прошло несколько недель, сейчас оставалось два месяца до конца контракта, но дышать проще мне не становилось, после вечернего «ресторана» мне стало тяжелее чем когда либо.

Сейчас я вернулась после очередной встречи, и на данный момент их копилось настолько много, что мозг просто секундно вычеркивал из памяти, так же, как и я секундно выбрасывала все подарки и цветы, что приходили от «заказчиков».

Я приняла звонок от Гриши, и связь еще не успела стабилизироваться как я уже слышала:

- бусинка, привеет, - и эту родную улыбку на пол экрана.

послав ему сто и один поцелуй в экран мы долго разговаривали, и я старалась скрывать все то, что скопилось внутри после слов босса, хотя внутри была страшная борьба, и теперь я боролась за то, как бы не рассказать ему о том, что происходит на самом деле.

Каждая его фраза отметала даже мою мысль о том, чтобы сообщить, например сейчас:

- Короче, я договорился там, мы поедем выбирать собаку как приедешь, - говорит он, и в этом предложении я слышу не новость о питомце, а то, как он из я и ты перешел на мы.

Слушаю его планы дальше, улыбаюсь всяким шуткам летящим в мой адрес, среди которых были и пошлые, за которыми с какой то стороны я скучала больше всего.

За занавесами всей грусти, искренности и чистейшей любви к нему было еще куча вещей, по которым я скучала - наши ночи, наша постель и то, что умел делать со мной только он.

Он являлся единственным человеком с которым моя голова не отключалась от тела в ночных моментах,
тем, кто проникал одновременно в меня и в мою голову, тем, кого я не пыталась вытеснить ниоткуда, тем, после кого мне не хотелось идти мыться.

В следствии диалога я вижу в нем определенное изменение в настроении, словно ребенок, который накосячил и ходит вокруг да около не зная как об этом сообщить, и я даже не успела спросить, как он начал:

- Бля, я не знаю надо ли это говорить на такой хорошей ноте, но я плохо себя чувствую не говоря об этом, - говорит он, а мое сердце вздрагивает сразу же почему то поднимая вариант измены, хотя Гриша был явно не тем, кто мог вызвать у меня этот страх.

измены боится больше всего лишь тот, кто сам на нее способен.

Молчание слабее чем интрига, по этому я вырываю из себя вопрос:

- Что ты сделал?, - звучало куда драматичнее, чем планировалось, и ему пришлось размахивать руками в экран пытаясь успокоить меня еще до того, как он расскажет.

- Нет нет, нихуя страшного, бусинка, вообще ничего не случилось, тут просто.. бляяяяяять, ну успокойся, - говорит он уже явно жалея о том, как преподнес.

Выдыхает складывая руки в замок и ставя их на стол.

- Вообщем, просто пришли пацаны на студию, заказали шлюх и мне об этом не сказали, одна из клеилась сильно, я не толкал её, не трогал вообще, и уехал домой сразу, но чувствовал себя гадко как то, вот поняла, будто меня грязью облили, по этому решил тебе рассказать, - говорил он и я знала, что он не врет, в человеке горела чистая искренность и правда, но моя правда меня победила, по этому я начала плакать, дико плакать.

И причиной моих слез было вовсе не то, что кто то там его тронул, причиной стало то, насколько он был чист, насколько он боялся моей реакции даже из за такой мелочи,
в то время как я в этот момент предала его уже сотни раз, и спасение его карьеры было вовсе не оправданием, совершенно.

- Гриш, все в порядке, я думала там что то страшное, - говорю я и всё таки выдыхаю.

Он выдыхает со мной в унисон, чувствует меня так, как не чувствую себя иногда и я сама.

Дальше диалог двигался в уже привычном нам русле, и я была счастлива, что он ушел спать счастливым, в то время как я вновь справлялась с бессонницей, снова представляя что Ляхов сзади, и обнимает меня он, а не одеяло.