глава 24.
от лица главного героя.
я не хотел отпускать ее никуда и никогда, не хотел упускать её из виду, но знал, что она со мной потому что я не урезаю ее свободу, а разделяю вместе с ней, по этому я переступал сквозь все свои страхи, тревоги и переживания ради того, чтобы моя девочка исполняла свои мечты, я знал, что она всегда хотела быть моделью, не той, кем ей приходилось быть всю жизнь.
провел ее до аэропорта, набрал артему и спросил есть ли кто то на студийке, ведь ехать домой было не вариантом - я бы загнулся, мне нужно было переживать с кем то совместно, друг тут же согласился на встречу, я выехал и старался мыслить позитивно, я бы и мыслил, но чувство, что то то не так меня грызло.
еду молча, не слушаю ни музыки, ни звука собственных колес, подъезжаю к студии стоя как вкопанный, привычка грызть ногти стала все более возможной к возвращению, из мыслей выбивает майот:
- че, с похорон чтоли?, - спрашивает тот видя мой хмурый вид.
откидываю вопрос, снова хмурюсь, тяжело выдыхаю проматывая рукой по щеке.
- да сплюнь блять, не дай бог, - и молча иду в студию, увязывая артема за собой.
мы сидели уже пятый час, узнав причину моей тревоги он лишь смеялся и говорил, что последний раз я так ссал тогда, когда наговорил в треке пошлой хуйни про одну девчонку, а потом узнал что её папа - депутат.
он убедил меня в том, что все будет нормально, но что важно - поддержал, что это правда страшно отпускать девушку одной в страны подобные Дубаю, а в сам Дубай - и вовсе.
я смог перестроиться на окончательную веру в нее, веру в то, что она исполнит свою мечту и рано или поздно все таки вернется, а по новостям Артема меня кажется ждет тур, по этому я смогу отвлечься и не деградировать, пока Адель развивается.
от лица главной героини.
прямо сейчас я нахожусь в отеле, я пытаюсь не плакать ловя каждую слезу салфеткой до ее выхода, ведь наличие макияжа сегодня было обязательным, и будет еще долго.
получаю сообщение о прибытии машины, сердце вздрагивает в десятый раз, оно обливается кровью и ноет изнутри но я поднимаюсь, я иду.
в зеркале вижу красивую себя в платье, в каблуках, с красивыми волосами и прекрасным парфюмом, но я не кайфую от этого как всегда, я хочу изрезать все на себе и всю себя, может быть тогда от меня бы ничего не требовали.
выдыхаю, выхожу из номера идя по коридору, забавно было то, что прямо сейчас я шла по тому этажу, по которому, казалось бы, совсем недавно бежала, закрываясь с Ляховым в туалете.
невольно улыбаюсь, глаза сверкают но тут же гаснут, как только из панорамного окна вижу машину у выхода из отеля, которая явно ожидала меня.
здороваюсь, делаю все так, словно робот, забываю как мурчать мужчинам в уши, как удовлетворять их взглядами и речью, ведь мне долгое время не приходилось надевать маску чтобы быть любимой.
- ой, ну прям хорошенькая, - этот голос был словно самым противным из всех, его обладателя звали Антоном Григорьевичем, он был известным типичным олигархом, который из всего привлекательного имел только деньги, что и влекли всех его игрушек.
чувствую как проходится рукой по моей щеке, как крутит мое лицо держа за подбородок, оценивает, не скрывает того, что просто хочет.
я не ожидала, что начну вянуть так быстро, что с первой встречи морально умру, но, кажется, это было именно так.
телефон в сумке гудит на беззвучном, я знаю, кто мне звонит, и от напоминания о Ляхове мне становится еще хуже, чем могло бы быть.
спустя несколько часов деловая часть встречи подходит к концу и мы снова возвращаемся в отель, но теперь расход не из разных номеров.
успеваю только поставить сумку на тумбочку как уже получаю пинок в спину, один из каблуков слетает с меня, я буквально пячусь назад, мне становится страшно и я закрываю глаза, словно готовясь получить удар похуже.
взамен получаю лишь словесный:
- ну что, куколка, раздевайся, и про меня не забудь, - отхожу головой от своего тела, думаю, что делаю это ради карьеры Ляхова, ради его спокойствия, ради нас, и это даже звучит аморально.
время длилось отвратительно долго, картины расплывались.
я не свожу глаз с исходной точки - потолка, пока на том вырисовываются разные узоры, изредка сбивающиеся от грубых, предательски больных толчков.
издаю звуки удовлетворения укладываясь головой так, чтобы слезы походили на пот, либо и вовсе скрывались, размываясь в белом постельном белье.
- какая же ты шлюха, - голос отдается лишь эхом, а похотливых, до дрожи мерзких фраз слышно все меньше.
спустя несколько минут все заканчивается и меня просто откидывают на пол с кровати срывая одеяло с тела, я - кусок, не больше.
слышу стук закрывающейся двери, глаза все на том же потолке, я молчу, вокруг гробовая тишина, плачет только сердце.
я даже не дышу, я думаю о том, что это все мне прийдется пережить еще несколько сотен раз, и мне впервые страшно не умереть от внутренних разрывов, кровотечений, а от того, что я просто сойду с ума понимая, что сама, осознанно и снова встала на тот путь, где в уши мне льют лишь гадкие песни о любви к моему телу, когда могла остаться там, где любят ушами, любят глазами, любят сердцем и душой.
я даже не знала что сейчас было больнее - помнить Ляхова, или снова пытаться забыть, я ненавидела его сейчас наверное даже больше чем когда либо, только теперь за то, что плохая я, а не он, что позволил мне быть рядом, что заставил так блядски сильно любить себя.
дверь распахнулась, передо мной тот же мужчина что был надо мной десять минут назад, на нем едва завязано полотенце, а руки лежат на боках.
- собирайся, у тебя пять минут, машина ждет, - говорит тот даже не глядя на меня, я встаю накидывая вещи, дергаю сумку и буквально выбегаю из номера.
сажусь в машину и только тогда понимаю, что только отвела взгляд, а взгляд отвелся на десять пропущенных от Гриши, в добавок к которым шли еще и сообщения.
сейчас его контакт выглядел уже не так сладко как всегда, мне пришлось его переименовать чтобы никто отсюда не дай бог не узнал, что у меня есть кто то важнее денег, кто то, кем можно будет потом мною манипулировать.
на часах 12 часов ночи.
+10 новых сообщений от «Ляхов»
- Адель, как ты?
отправлено в 20:31.
- Солнце, ответь как получится
отправлено в 21:16.
- Пропущенный звонок.
21:21.
- +4 Пропущенных звонков.
22:03.
- Блять, Адель, это нихуя не смешно.
просматриваю все, глаза из пустых сразу разливаются слезами, эмоции на месте, они еще не пропали и я не знала - делает это лучше, или это же убьет меня окончательно.
руки дрожат, я понимаю, что не в силах ответить ему, думаю о том как доберусь до номера и позвоню ему, начинаю печатать, что наберу через десять минут но телефон садится, оставляя моего любимого человека замеченным, но не услышанным.
психую, хватаюсь за голову и неосознанно рву волосы впиваясь ногтями так, словно снимаю себе скальп, время снова тянется дорогой, и я в который раз понимаю, что то, что с единственным Ляховым время сходило на секунды - знак, который я не заметила вовремя.