глава 24.
от лица главного героя.
я не хотел отпускать ее никуда и никогда, не хотел упускать её из виду, но знал, что она со мной потому что я не урезаю ее свободу, а разделяю вместе с ней, по этому я переступал сквозь все свои страхи, тревоги и переживания ради того, чтобы моя девочка исполняла свои мечты, я знал, что она всегда хотела быть моделью, не той, кем ей приходилось быть всю жизнь.
провел ее до аэропорта, набрал артему и спросил есть ли кто то на студийке, ведь ехать домой было не вариантом - я бы загнулся, мне нужно было переживать с кем то совместно, друг тут же согласился на встречу, я выехал и старался мыслить позитивно, я бы и мыслил, но чувство, что то то не так меня грызло.
еду молча, не слушаю ни музыки, ни звука собственных колес, подъезжаю к студии стоя как вкопанный, привычка грызть ногти стала все более возможной к возвращению, из мыслей выбивает майот:
- че, с похорон чтоли?, - спрашивает тот видя мой хмурый вид.
откидываю вопрос, снова хмурюсь, тяжело выдыхаю проматывая рукой по щеке.
- да сплюнь блять, не дай бог, - и молча иду в студию, увязывая артема за собой.
мы сидели уже пятый час, узнав причину моей тревоги он лишь смеялся и говорил, что последний раз я так ссал тогда, когда наговорил в треке пошлой хуйни про одну девчонку, а потом узнал что её папа - депутат.
он убедил меня в том, что все будет нормально, но что важно - поддержал, что это правда страшно отпускать девушку одной в страны подобные Дубаю, а в сам Дубай - и вовсе.
я смог перестроиться на окончательную веру в нее, веру в то, что она исполнит свою мечту и рано или поздно все таки вернется, а по новостям Артема меня кажется ждет тур, по этому я смогу отвлечься и не деградировать, пока Адель развивается.
от лица главной героини.
прямо сейчас я нахожусь в отеле, я пытаюсь не плакать ловя каждую слезу салфеткой до ее выхода, ведь наличие макияжа сегодня было обязательным, и будет еще долго.
получаю сообщение о прибытии машины, сердце вздрагивает в десятый раз, оно обливается кровью и ноет изнутри но я поднимаюсь, я иду.
в зеркале вижу красивую себя в платье, в каблуках, с красивыми волосами и прекрасным парфюмом, но я не кайфую от этого как всегда, я хочу изрезать все на себе и всю себя, может быть тогда от меня бы ничего не требовали.
выдыхаю, выхожу из номера идя по коридору, забавно было то, что прямо сейчас я шла по тому этажу, по которому, казалось бы, совсем недавно бежала, закрываясь с Ляховым в туалете.
невольно улыбаюсь, глаза сверкают но тут же гаснут, как только из панорамного окна вижу машину у выхода из отеля, которая явно ожидала меня.
здороваюсь, делаю все так, словно робот, забываю как мурчать мужчинам в уши, как удовлетворять их взглядами и речью, ведь мне долгое время не приходилось надевать маску чтобы быть любимой.
- ой, ну прям хорошенькая, - этот голос был словно самым противным из всех, его обладателя звали Антоном Григорьевичем, он был известным типичным олигархом, который из всего привлекательного имел только деньги, что и влекли всех его игрушек.
чувствую как проходится рукой по моей щеке, как крутит мое лицо держа за подбородок, оценивает, не скрывает того, что просто хочет.
я не ожидала, что начну вянуть так быстро, что с первой встречи морально умру, но, кажется, это было именно так.
телефон в сумке гудит на беззвучном, я знаю, кто мне звонит, и от напоминания о Ляхове мне становится еще хуже, чем могло бы быть.
спустя несколько часов деловая часть встречи подходит к концу и мы снова возвращаемся в отель, но теперь расход не из разных номеров.
успеваю только поставить сумку на тумбочку как уже получаю пинок в спину, один из каблуков слетает с меня, я буквально пячусь назад, мне становится страшно и я закрываю глаза, словно готовясь получить удар похуже.
взамен получаю лишь словесный:
- ну что, куколка, раздевайся, и про меня не забудь, - отхожу головой от своего тела, думаю, что делаю это ради карьеры Ляхова, ради его спокойствия, ради нас, и это даже звучит аморально.
время длилось отвратительно долго, картины расплывались.
я не свожу глаз с исходной точки - потолка, пока на том вырисовываются разные узоры, изредка сбивающиеся от грубых, предательски больных толчков.
издаю звуки удовлетворения укладываясь головой так, чтобы слезы походили на пот, либо и вовсе скрывались, размываясь в белом постельном белье.
- какая же ты шлюха, - голос отдается лишь эхом, а похотливых, до дрожи мерзких фраз слышно все меньше.
спустя несколько минут все заканчивается и меня просто откидывают на пол с кровати срывая одеяло с тела, я - кусок, не больше.
слышу стук закрывающейся двери, глаза все на том же потолке, я молчу, вокруг гробовая тишина, плачет только сердце.
я даже не дышу, я думаю о том, что это все мне прийдется пережить еще несколько сотен раз, и мне впервые страшно умереть не от внутренних разрывов, кровотечений, а от того, что я просто сойду с ума понимая, что сама, осознанно и снова встала на тот путь, где в уши мне льют лишь гадкие песни о любви к моему телу, когда могла остаться там, где любят ушами, любят глазами, любят сердцем и душой.
я даже не знала что сейчас было больнее - помнить Ляхова, или снова пытаться забыть, я ненавидела его сейчас наверное даже больше чем когда либо, только теперь за то, что плохая я, а не он, что позволил мне быть рядом, что заставил так блядски сильно любить его.
дверь распахнулась, передо мной тот же мужчина что был надо мной десять минут назад - Анатолий Григорьевич, на нем едва завязано полотенце, а руки лежат на боках.
- собирайся, у тебя пять минут, машина ждет, - говорит тот даже не глядя на меня, я встаю накидывая вещи, дергаю сумку и буквально выбегаю из номера.
сажусь в машину и только тогда понимаю, что только отвела взгляд, а конкретнее - он отвелся на десять пропущенных от Гриши, в добавок к которым шли еще и сообщения.
сейчас его контакт выглядел уже не так сладко как всегда, мне пришлось его переименовать чтобы никто отсюда не дай бог не узнал, что у меня есть кто то, кто важнее денег, кто то, с помощью кого можно мною манипулировать.
на часах 12 часов ночи.
+10 новых сообщений от «Ляхов»
- Адель, как ты?
отправлено в 20:31.
- Солнце, ответь как получится
отправлено в 21:16.
- Пропущенный звонок.
21:21.
- +4 Пропущенных звонков.
22:03.
- Блять, Адель, это нихуя не смешно.
просматриваю все, глаза из пустых сразу разливаются слезами, эмоции на месте, они еще не пропали и я не знала - делает это лучше, или это же убьет меня окончательно.
руки дрожат, я понимаю, что не в силах ответить ему, думаю о том как доберусь до номера и позвоню ему, начинаю печатать, что наберу через десять минут но телефон садится, оставляя моего любимого человека замеченным, но не услышанным.
психую, хватаюсь за голову и неосознанно рву волосы впиваясь ногтями так, словно снимаю себе скальп, время снова тянется дорогой, и я в который раз понимаю, что то, что с единственным Ляховым время сходило на секунды - знак, который я не заметила вовремя.