Глава 26. Кардинальное решение
Хёнджин: «По тебе Субин скучает. Все уши мне выебал тем, что ты справку не донёс». Феликс: «Так меня куратор лично видела. Чё им ещё надо?» Хёнджин: «Справку». Феликс: «Чан нарисует».
Из трёх недель больничного прошло полторы. Феликс мучил Джисона беседами, и Хан начал чаще шутить и улыбаться. В его рационе появился полноценный приём пищи, а бледность лица уменьшилась.
— Далеко? — спросил Джисон, когда Феликс начал одеваться. — Мне вызывать Хёнджина?
— Не смей. Я в офис съезжу, потом на кладбище. Тебе что-то надо?
— Я тоже сегодня хотел к своим сходить. Давай в два пересечёмся.
---
В университете Чонин выглядел подавленным. Парни прижали его к стенке и выяснили: отца увезли на скорой — цирроз. Нужны деньги на операцию и лечение. Чонин боялся просить у Феликса.
— Ты знаешь, у кого просить деньги, — сказал Хёнджин. — Клянусь, не откажет.
— Я не…
— Цыц. У Флекса бабла со страховки прилетело. В минус не уйдёт.
Сынмин добавил: «Хоть раз переступи через свою гордость и прими помощь».
Чонин согласился.
---
На кладбище Джисон встретил Феликса. Тот был пьян и держал бутылку джина.
— Я компанию продал. Всю, — сказал Феликс.
— Прям всю?..
— Да, с провинциями. Кай был прав — я не создан для такой жизни. Заебался. Не хочу гнить в офисе.
Феликс крикнул родителям: «Не оправдал ваших надежд! Простите, но сын дебилом вырос!»
Джисон поддержал его, и они выпили.
Затем Хан выкопал ямку рядом с могилой Юнсо, достал медиатор и закопал его.
— Ты точно не пойдёшь его откапывать? — спросил Феликс.
— Нет уж. Два раза не получилось, третьего не будет.
— Значит, ты больше не будешь вскрываться?
— Я что-то покреативнее придумаю. Лет через пятьдесят.
---
Пьяные они вернулись в общагу и устроили хаос: Пеппа нагадила прямо на кроссовки Минхо. Пока парни пытались убрать, Чанбин уронил всё на пол. Феликс, в приступе алкогольной отваги, начал убирать руками и попросил Джисона помочь. Тот оттирал пол, а Феликс пытался смыть несчастье в туалете.
Вошла комендантша. Джисон начал нести чушь: «Вы такая красивая! Будете моей милфой?» Женщина в ужасе ушла.
---
Утром выяснилось, что Джисон сделал татуировку поверх шрама: «forever young».
— Это пизда… — пробормотал Хан.
— Зато шрам перекрыл, — сказал Чонин.
Феликс заявил, что хочет открыть клуб без шлюх, но со стриптизом и спортивным интересом.
— С чего можно много рубить? — заулыбался Хёнджин. — Наркота.
— Вы только отмылись от этой дури, — напомнил Чан.
— Если сделать дорогой клуб для мажоров, то всё в шоколаде. Там никакие проверки не страшны.
— Ну что, делаем? — спросил Феликс.
— Мне похуй, я гангстер из дворца, — усмехнулся Хёнджин.
---
Чонин признался, что ему нужны деньги на операцию отца. Феликс дал карту.
— Даже не думай отдавать. Если переживаешь, чуток подрежу зарплату, когда начнёшь в моём клубе работать.
— Ты хочешь меня взять?
— Мне же нужен хореограф.
Чонин обнял его и уткнулся лицом в матрас.
— И как у тебя это получилось? Мы хотели выкинуть тебя из окна, а теперь готовы вставать в шеренгу.
— Колдун ебучий, — улыбнулся Феликс.
---
Вечером все собрались в клубе. Пили, играли в «Я хотя бы не…», вспоминали прошлое. Сынмин признался, что Ханна ему нравится. Минхо и Джисон снова обзывали друг друга «зай» и «коть».
— Зай, добьём его? — предложил Джисон, глядя на Сынмина.
— Да как нехуй, — усмехнулся Минхо.
Сынмин вырвался и закрыл лицо руками.
Они вывалились из клуба в два часа ночи — пьяные, весёлые, беззаботные. Каждый наконец-то смог расслабиться.
Судьба наследника сложилась так, что в итоге причислила его к «отбросам общества», среди которых он чувствовал себя своим. Близким и желанным, а не существующим ради выгоды.
Феликс смотрел на Хёнджина, который спорил с Чаном о чём-то несусветном, и думал: «Стоило. Ради этого стоило потерять всё, чтобы найти вот это».
— Ты чего улыбаешься? — спросил Хёнджин, заметив его взгляд.
— Так, вспомнил кое-что.
— Что?
— Что ты сальто назад умеешь делать.
— Это был единственный раз в жизни!
— А я запомнил.
Хёнджин рассмеялся и толкнул его в плечо. Феликс поймал его руку и не отпустил.
— Пошли домой, — сказал он.
— А это — дом? — спросил Хёнджин, кивнув на общагу.
— Теперь — да.
Они вошли в здание, где их ждали остальные. Где их ждала жизнь — со всеми её драмами, ссорами, примирениями и надеждой. Которая, как оказалось, никогда не умирает. Даже когда очень хочется.