Общежитие №16. Судьба наследника

После игры, когда все вышли из университета, Феликс велел парням ехать без него. Он позвонил Тэсану с просьбой подъехать на одной из машин. Ли планировал оставить Porsche на парковке общежития, чтобы автомобиль всегда был под рукой.

К пяти часам вечера из обеих комнат остались только Сынмин, Минхо и Бан Чан. Хёнджин отлучился в магазин. В окно постучали. Сынмин впустил Феликса, который пролетел мимо с огромной скоростью.

— Минхо, лови, — сказал Феликс, бросил на его кровать пакет, а сам помчал в ванную. — Переодевайся!

— Это что за нахуй? — спросил Сынмин.

Минхо открыл пакет и увидел чёрные брюки и рубашку. Феликс вышел из ванной и заставил парня ускориться. Хёнджин появился на лестнице.

— Я как всегда вовремя, — сказал он. — А чё происходит?

— Кажется, у Флекса свистит фляга, — предположил Бан Чан.

Феликс молча протянул Минхо ремень. Тот вырвал его и вернулся к переодеванию. Хван открыл обзор на глаз и уточнил, насколько всё плохо, но Феликс виновато смотрел на него.

— Убери этот щенячий взгляд. Да убери! Я уже сам извиниться хочу!

— Что им управляет? — спросил Чан у Сынмина.

— А я всегда говорил, что он больной. Это осложнение гейства.

— И сколько этих стадий?

— Три, — уверенно ответил Сынмин.

Минхо полностью оделся. Феликс снова начал суетиться.

— Туда… На этот… Бежим!

— Куда? С разбега на хуй прыгать?

— Это потом, — протараторил Феликс, чмокнул Хвана в губы и продолжил: — Сорян за ремень. Вечером тут будь. Всё, пока! Минхо, к ноге!

Минхо, приближаясь к двери, жутко раздражал Феликса своим гоготом.

---

Минхо не знал, куда Феликс его вёз, зачем дёрнул с места так внезапно и почему был настолько нервным. Они молчали десять минут.

— Тебе настолько жалко сраную жвачку? — спросил Минхо.

— Чего?.. — Феликс опустил взгляд на давно забытую упаковку. — Прости… Я думал, что ты с коробкой что-то сделаешь.

— Правильно думал. Я же мечтаю разбиться с тобой в Порше. Кстати, мы куда едем?

— А я не сказал?

— Ты вообще ничего не сказал!

Феликс наконец улыбнулся. Он обожал шутки, связанные с давно ушедшими чувствами Минхо.

— Тебе надо проверить бумаги, а мне — обсудить вопросы с одним человеком. Оказалось, что это мой знакомый из мажоров.

— А почему мы на эту встречу полетели с бóльшим энтузиазмом, чем спасать меня из обезьянника?

— Потому что сейчас я с тебя получаю, а не теряю.

— То есть, я теперь твоя шестёрка?

— Именно. За такие бабки и восьмёркой стать не стыдно.

— Это когда тебя восемь человек по кругу пускают.

— Кто такую хуйню придумал?..

— Чанбин.

Здание бизнес-центра впечатлило Минхо. Внутри Феликс представил его девушкам на ресепшене как своего помощника. Они пообещали сделать именной пропуск.

В кабинете Феликс вручил Минхо папку с документами и ушёл. Минхо развалился в кресле. Работа оказалась не пыльной — он просто сравнивал ценники и читал мелкий шрифт.

В дверь постучали. Вошёл мужчина — Хван Мун Джо. Минхо представился помощником и, чтобы завоевать доверие, попросил показать офис. В курилке они разговорились.

— Так Вы из общежития?! — с облегчением переспросил Мун Джо. — Не думал, что господин Ли пристроит кого-то из вашей компании.

— Ну да, мы же все бандиты и дилеры, — усмехнулся Минхо. — Тут все про всё знают?

Мун Джо кивнул. Минхо узнал, что сотрудники по-разному относятся к личной жизни Феликса: молодые рады за него, старшие осуждают, но при нём не показывают.

Вскоре Феликс нашёл их и снова заторопился.

— С бумажками твоими всё нормально, — сказал Минхо. — А я друга нашёл.

— Классно, — тяжело дыша, произнёс Феликс, — только ты другого сейчас потеряешь. Поехали.

---

Феликс велел Минхо срочно звонить Бан Чану. Трубку поднял Чанбин.

— Вы едете? — спросил Со.

— Да. Это тот участок, где мы всей шайкой сидели. Думаю, получится договориться.

— Мы тоже выезжаем! — раздался голос Чана.

Чанбин сбросил трубку.

— Джисона с наркотой взяли, — объяснил Феликс. — Кто-то слил информацию про фургон.

Феликс умел решать подобные проблемы. Договориться со следователем удалось, но откуп составил двести десять миллионов — очень ощутимо. Феликс не пожалел ни одной воны.

Перед выходом из участка Ли велел остальным возвращаться в общежитие. К полуночи они вышли. Феликс курил электронку, а Джисон шёл медленно, опустив голову — стыдился.

Хану позвонил начальник.

— Алло. Да, отпустили. Нет… Не надо данные! Пожалуйста! Я же никого не выдал! Сколько?.. У меня нет таких денег за три дня! И Вы от меня отстанете?

Он сбросил трубку.

— Это просто пиздец… — Джисон закрыл лицо руками.

— Сколько? — спросил Феликс.

— Сто пятьдесят миллионов. Сказал, что если не отдам за три дня, то и мне, и вам всем пизда.

— Какой же ты дорогой. Прям нефтяная скважина.

— Даже не думай отдавать за меня. Я уже десять почек тебе должен за выкуп.

— Будет лучше, если нас зарежут поодиночке в переулках?

— Феликс, не надо.

— Куда ехать?

— Блять, я говорю, что сам всё отдам! — повысил голос Джисон. — Ты только и делаешь, что покупаешь нашу свободу. Это бессмысленно.

— Что ты предлагаешь? Ждать, пока тебя заберут в секс-рабство? Я не идиот. Просто радуйся, что у тебя есть такой охуенный друг, и молчи.

Джисон вышел из машины, обошёл её и остановился возле Феликса. Он обнял его так крепко, как только мог.

— Спасибо тебе…

— Хоть пошути, что ли, чтобы траур развеять, — с улыбкой произнёс Феликс.

— Какой шутить? Мне надо беречь рот для марафона благодарственных отсосов.

---

Вернулись в общежитие только к трём часам утра. Чонин был единственным, кто застал их спящими. Феликс спал мёртвым сном, а Джисон подскакивал от любого шороха. Эту ночь Хан почти не спал — его мучили кошмары о том, что Феликс кричит, что зря потратил на него деньги.

Подъём был в полдень. Феликс разбудил всех гудящим баллончиком, купленным на барахолке.

— Ты охуел?! — крикнул Сынмин. — Я подумал, что горим!

— И тебе доброе утро. Друзья, у меня…

— У тебя нет друзей, — пробубнил Бан Чан.

— Похуй. Короче, на повестке дня очень важное мероприятие. Первый вопрос: куда съебался Джисон?

— Ты его последним видел, — сказал Хёнджин.

— Он вертелся до полпятого, а потом я уснул, — доложил Чонин.

В окне показался Джисон с Пеппой на поводке. Чанбин забрал свинью и поблагодарил.

— Джисон, ёб твою мать… — выругался Чанбин. — Тебя кошка отхаркнула?

Хан взял телефон, включил фронталку и увидел огромные серо-фиолетовые синяки под глазами.

— Нормально, — фыркнул он. — Это я ещё недалеко от прайма ушёл.

— Я мечтаю забыть, а ты говоришь вспомнить, — мотнул головой Феликс.

— Блудного мы нашли, все молодцы, — сказал Минхо. — А теперь объяснишь, на кой хуй ты устроил воздушную тревогу?!

Феликс нажал на кнопку баллончика, и гудок перекрыл голос Минхо.

— Тихо всем! — крикнул Феликс. — Рассказываю про сегодняшнее мероприятие.

— Если мы идём не в океанариум, то я отказываюсь, — надул губы Хёнджин.

— В океанариум потом тебя свожу, а сегодня мы идём бухать с мажорами. Вас пригласили.

В комнате воцарилась тишина. Хёнджин поднялся с кровати и начал осматривать голову Феликса на предмет травм.

— Всех блох достал? — спросил Феликс.

— У тебя, как мы знаем, голова очень хрупкая.

— Я со всей серьёзностью говорю. Вчера встретил одного знакомого, Кан Тэхёна. Он согласился выкупить тот участок, с которым меня пытались наебать, но попросил привести вас на пьянку.

— Никогда не видел такого стремления к потере репутации, — усмехнулся Чанбин.

— Тэхён не такой. Ему интересно взглянуть на ваши ебальники и понять, действительно ли вы такие конченые бандиты.

— А мы конченые бандиты? — спросил Чонин.

Феликс раздал парням заранее подготовленные комплекты одежды.

— Всё постирано и поглажено.

— Ты же не умеешь гладить, — сказал Джисон.

— Мне девчонки помогли. Кстати, напомните мне купить Черён фен.

Хёнджин указал на светло-серую кофту.

— Ты зачем её купил? У меня же много.

— Я заебался видеть тебя во всём чёрном. Пусть хоть какое-то разнообразие будет.

---

Перед отъездом Феликс выдвинул правила: наливать алкоголь самостоятельно, не заигрывать с мажорками, не наговаривать лишнего о своей деятельности и не посвящать людей в ситуации, произошедшие с ним в общежитии.

Дом Тэхёна оказался трёхэтажным с высоким забором и открытым бассейном.

— Я в такую халупу не зайду, — театрально цокнул Хёнджин.

— А ты там папиков собрался клеить? — поинтересовался Бан Чан.

— Да. Мой до сих пор не купил хату в Эмиратах.

Они опоздали на полтора часа. Тэхён открыл дверь, и парни увидели множество людей. Кто-то воскликнул: «Отшитый вернулся!» Девять человек подбежали к Феликсу, начали жать руки и обнимать.

— А это мои общажные тараканы, — представил их Феликс.

— Я их пригласил, — сказал Тэхён. — Поэтому относитесь с уважением.

Минджон, державшая бутылку, подошла к Бан Чану и увела его.

Хёнджин решил не искать Феликса, а исследовать дом. На втором этаже ему перегородил путь парень. Незнакомец схватил Хвана за руку и потащил в комнату с кальянами.

— Ты откуда вылупился? — спросил парень.

— Я плюс один.

— Пойдём знакомиться. Расскажешь, кто и с какой помойки тебя по блату привёл!

— С хуя ли я с помойки?!

— По тебе видно!

Хёнджин зашёл в комнату. Соён подошла к нему.

— Передай матери, что она не зря орала, пока тебя рожала.

— Обязательно, — с улыбкой кивнул он.

— Зовут-то тебя как?

— Хван Хёнджин. Меня…

— Тот самый, что ли? — переспросила Соён.

— Из-за которого Феликс познал задний проход, — подключился Ёнхун.

— Какой я, оказывается, медийная личность… — нервно усмехнулся Хёнджин.

— Первый вопрос: как он на тебя отреагировал?

— У него были лазеры из глаз.

— А ты на него?

— А я вырубил их, прописав с ноги по ебалу.

Чонин, Джисон и Минхо сидели на втором этаже в коридоре. Хан держал соджу, Минхо — ликёр.

— Как же ему похуй, — заулыбался Минхо, глядя на Чонина. — Слышь, дементор, ты бы лицо попроще сделал.

— Для вас стараюсь, — монотонно произнёс Хан.

Мимо прошла девушка в откровенном платье.

— Ебать меня в рот… — восхитился Минхо.

— Ты видишь её?.. Мы в раю, зай. Тут бухают богини.

Девушка подошла к дивану и уставилась на Чонина.

— Чонин?..

— А Вы?..

— Ты, случайно, в клубе не работаешь?

Чонин увёл её в свободную комнату.

Джисон остался один. К нему подошёл незнакомый парень.

— Эй, пацан, что такой грустный? Хочешь, покажу тайную комнату?

Джисон отказался, но парень увёл его силой. В комнате на столе лежали пять квадратиков в розовой упаковке — ЛСД.

— Халяву любишь? — спросил Кён Гу Мин.

— Это… — Джисон сглотнул. — Это ЛСД?..

— Бери, пока дают.

Джисон смотрел на наркотик, понимая, что должен отказаться. Но он хотел этого — желание уйти из жизни хотя бы на время. Он уже держал марку в руке, но в последний момент бросил её на стол.

— Нет! — крикнул он. — Блять, как же это… Сука!

Хан выбежал в коридор. Стены поплыли, дышать стало трудно. Он примкнул к стене и спустился на пол. Стены перекрасились в фиолетовый, страх ушёл. Ему стало хорошо.

Джисон увидел в толпе парня с тёмно-каштановыми волосами.

— Юнсо?.. — тихо произнёс он.

Хан побежал за ним, выкрикивая имя, упал на лестнице, но дополз. Он оттолкнул Хёнджина, который появился на его пути.

— Юнсо! Не убегай! Поговори со мной!

Джисон остановился в тупике. Хёнджин подошёл к нему.

— У тебя белочка?

— Юнсо… — произнёс Хан, глядя на него. — Зачем ты убегал?

Он провёл ладонью по щеке Хёнджина, уверенный, что перед ним Юнсо.

— Джисон, ты… Ты чего?.. — запаниковал Хван, увидев расширенные зрачки. — Ты что жрал?!

— Я? Я ничего… Я так рад тебя видеть! Юнсо, поговори со мной!

Хан спустился на колени и обхватил ноги Хёнджина.

— Какие таблетки были?! ЛСД? Что?!

— Юнсо, ты… Кричишь. Не надо на меня кричать.

— Какой, нахуй, Юнсо?! Приди в себя! Юнсо умер, а перед тобой Хёнджин!

Джисон снова увидел Юнсо, уходящего к лестнице. Он оттолкнул Хёнджина и помчался за галлюцинацией, выбежал из дома.

Хёнджин, Чан, Чанбин и остальные бросились за ним. Джисон остановился на дороге. Галлюцинация подошла к нему. Он протянул руку, но коснулся булыжника и поднёс его к виску.

— Стой, конченый! — крикнул Хёнджин, выхватил камень и оттащил парня с дороги. Джисон закричал, что Хёнджин убил Юнсо, и зарыдал.

В общежитии Хан никак не мог успокоиться. Ближе к трём часам ночи Минхо увидел, как Джисон разговаривает с пустотой. Он попросил Юнсо не уходить, обнимал себя, думая, что это Юнсо его обнимает, а потом заплакал.

Минхо накрыл его одеялом, не сказав ни слова. Джисон же видел в нём свою мать и просидел в одной позе несколько часов, боясь разбудить образ.