8
Танцевальный зал. Спустя неделю после первого испытания
Девочки зашли и не спеша расселись на полу, образовав полукруг. Уставшие после тренировок, но сосредоточенные. Джихё сидела на стуле у зеркала, Бан Чан стоял напротив них, заложив руки за спину.
- Ну что, поздравляю, первый этап вы прошли, - начал он. - Но мы не расслабляемся. Впереди новое испытание.
Все затаили дыхание. В зале стало так тихо, что слышно было, как гудит вентиляция.
- Четыре на четыре, - объявил Чан.
- А почему четыре на четыре? - переспросила Мика.
- Вас хотят проверить в мини-группах. Как работаете в маленьких командах, кто берёт на себя инициативу, кто умеет подчиняться. Сейчас не до объяснений. Кто с кем хочет?
Снова повисла тишина. Девочки переглядывались, никто не решался заговорить.
Джиа подняла руку.
- Я считаю, что сильного участника надо отправить в ту команду, которая слабее. Я предлагаю так: один человек, допустим Мика, идёт к тем, кто... - она запнулась, подбирая слова, - кто выпадет скоро. А именно я, Белла и Элена.
Она размахивала руками, объясняя, и не заметила, как все вылупились на неё.
- Я что-то не то сказала?
- Нет, всё правильно, - ответила Мина.
- Ладно, давайте расходитесь, - сказала Джихё, поднимаясь со стула. - Скоро мои девочки из Twice придут, у нас тут тренировка.
Все подошли к креслам, забрали сумки, кофты и начали выходить.
В коридоре
Джиа задержалась, поправляя лямку сумки на плече. Когда она подняла голову, чтобы уйти, кто-то поравнялся с ней.
Она почувствовала лёгкое прикосновение к ладони - едва заметное, почти невесомое. А потом в руке оказался маленький клочок бумаги.
Джиа резко подняла глаза. Рядом был Бан Чан. Он не сказал ни слова, даже не посмотрел на неё. Прошёл мимо, как будто ничего не произошло, и скрылся за дверью в конце коридора.
Джиа осталась одна. Она разжала кулак и развернула бумажку. Аккуратный почерк, несколько слов:
«Набережная реки Ханган. 23:00. Приди».
Она перечитала записку три раза. Удивление. Страх. Любопытство. Всё это смешалось внутри в тугой комок.
Разум кричал: не ходи. Это неправильно. Ты стажёрка, он айдол. Между вами пропасть, и ты это знаешь. Но рука сама сжала бумажку и спрятала её в карман толстовки.
Весь день она пыталась думать не об этом. Но забыть не могла.
Джиа путала движения в танце. Опаздывала на полбита. На вокале взяла не ту ноту в припеве - там, где обычно никогда не ошибалась.
Хана заметила. Смотрела на неё внимательно, но ничего не спрашивала. Не время, не место. Решила не подавать виду.
Вечер. Общежитие
Все готовились ко сну. Кто-то уже ушёл в свои комнаты, кто-то бродил по коридору в пижаме, проверяя, выключен ли везде свет.
Джиа лежала в кровати, уставившись в потолок. Она не спала. Смотрела на электронные часы на тумбочке: 22:15. Потом 22:30. Потом 22:45.
В дверь постучали.
- Кто это ещё не спит? - спросила она и открыла.
На пороге стояла Хана - в пижаме с медвежатами, растрёпанная, но с серьёзным лицом.
- Можно войти?
- Конечно, заходи.
Хана прошла и села на край кровати. Джиа закрыла дверь и опустилась рядом.
- Что происходит сегодня с тобой? - спросила Хана без предисловий. - Ты весь день была сама не своя.
Джиа молчала несколько секунд. Потом достала из кармана штанов бумажку и протянула Хане.
- Он пригласил меня на набережную. В одиннадцать вечера.
Хана развернула записку, прочитала, подняла глаза.
- Бан Чан?
Джиа кивнула.
- И ты пойдёшь?
- Не знаю. Думаю.
- Если хочешь идти - иди, - Хана пожала плечами. - Я тебя уговаривать не буду. Ты старше, сама решишь. Но если он что-то с тобой сделает - я ему покажу джиу-джитсу. У меня тётя инструктор.
Они обе рассмеялись. Напряжение отпустило.
- Договорились, - сказала Джиа. - Иди спать, завтра рано вставать.
Хана обняла её на прощание и выскользнула в коридор.
Ночь
Город погрузился во тьму. Фонари горели ровным холодным светом, отражаясь в чёрной воде реки Ханган. На набережной не было ни души - только ветер, шум далёкой трассы и редкие шаги запоздавших прохожих.
Джиа выскользнула из общежития в 22:50. Все камеры были выключены - ночной режим, ни одной красной точки. Она надела чёрную толстовку поверх пижамной футболки и шорт, сунула ноги в резиновые сланцы. Выглядела нелепо, но ей было всё равно.
Никто не должен её увидеть. Никто не должен знать.
Она шла быстро, почти бежала, пока не свернула в парк. К 23:00 она стояла под одиноким фонарём у скамейки. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из-под капюшона, и она пожалела, что не взяла шапку.
Ждать пришлось недолго.
Она услышала шаги раньше, чем увидела его. Уверенные, мягкие. Он появился из темноты - одетый во всё чёрное, как и в их первую встречу у служебного входа. Только маски не было. Бан Чан подошёл ближе и остановился в двух шагах.
- Ты пришла, - сказал он.
- Пришла, - её голос звучал спокойнее, чем она себя чувствовала.
Повисла пауза. Джиа смотрела на свои сланцы, на грязный асфальт, на отражение луны в луже - куда угодно, только не на него.
- Зачем вы... зачем ты позвал меня? - поправила она себя, вспомнив обещание обойтись без формальностей.
Чан сделал шаг ближе.
- Я позвал тебя, потому что не могу молчать.
Она подняла глаза. Он смотрел на неё спокойно, но в его взгляде было что-то, от чего у неё перехватило дыхание.
- Когда я впервые увидел вас перед прослушиванием, я смотрел именно на тебя, - продолжил он. - Ты стояла у стены, испуганная, злая, растерянная. А потом вышли твои девочки, и твои глаза изменились. В них была не только тревога. Была боль. Ты переживала за них, за каждую, как за себя.
Он говорил медленно, словно боясь, что одно неверное слово всё разрушит.
- Я не знаю тебя. Мы виделись всего несколько раз. Но я почувствовал что-то, когда увидел тебя тогда - испуганную, но горящую. И когда ты стояла рядом с девочками и волновалась за них больше, чем за себя... во мне проснулось то, чего я не ждал.
Джиа молчала. Пальцы вцепились в край толстовки.
- Чувство долга, - он начал медленно перечислять. - Потому что я не мог не подойти и не сказать тебе это. Чувство... любви? - он поморщился от собственных слов, но продолжил: - Я не знаю, как это ещё назвать, когда человек, которого ты видел считаные разы, не выходит у тебя из головы. И чувство совести, - он усмехнулся горько. - Потому что я понимаю, как всё это неправильно. Ты дебютируешь. Ты не должна сейчас думать ни о чём, кроме карьеры. Но я не могу притворяться, что ничего не чувствую.
Он замолчал.
Джиа смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ветер стих, как будто сама природа затаила дыхание.
- Ты не можешь, - выдохнула она. - Ты айдол. Я тоже скоро стану айдолом. У нас контракты, правила, запреты...
- Я знаю.
- Тогда зачем ты говоришь мне это сейчас? - в её голосе появились злые нотки. - Чтобы я тоже мучилась? Чтобы я не спала ночами, думая о том, чего не может быть? Это эгоистично. Ты - лидер группы. Ты должен думать о своих фанатах, о своей команде, о...
Она не успела договорить.
Чан шагнул вперёд и обнял её. Резко, словно боялся, что если промедлит ещё секунду, то никогда не решится. Его руки сомкнулись вокруг её плеч, прижимая к груди. От него пахло деревом, кофе и холодной ночью.
Джиа замерла.
- Прости, - прошептал он куда-то в её волосы. - Я знаю, что не должен. Знаю, что это неправильно. Но я не смог молчать. Не смог смотреть на тебя и делать вид, что ничего не чувствую.
Она стояла, не двигаясь, чувствуя, как бьётся его сердце. Такое сильное, такое быстрое. Неужели он тоже волнуется? Неужели Бан Чан сейчас так же напуган, как и она?
Медленно, неуверенно, Джиа подняла руки и обняла его в ответ. Пальцы вцепились в ткань его чёрной толстовки.
- Это ничего не меняет, - глухо сказала она, уткнувшись лицом ему в плечо. - Завтра всё будет по-прежнему. Ты - айдол. Я - стажёр. Между нами ничего не может быть.
- Знаю.
- Тогда зачем?
Он чуть отстранился, заглядывая ей в глаза.
- Затем, что ты должна знать: есть кто-то, кто верит в тебя. Не как в стажёрку. Не как в будущую айдолку. Как в человека.
Джиа смотрела на него, и её губы дрожали. От холода. От его слов. От осознания того, что всё это правда.
- Это жестоко, - прошептала она.
- Я знаю. Прости.
Он убрал прядь волос с её лица - осторожно, почти невесомо. Джиа не отстранилась.
Они стояли так ещё минуту. Молчали. Слушали, как вода плещется о камни набережной, как ветер шуршит листвой, как где-то далеко сигналит машина. А потом Чан медленно разжал руки.
- Иди, - сказал тихо. - Тебе нужно выспаться. Завтра новый день.
Джиа сделала шаг назад. Холодный воздух снова обнял её тело, и она почувствовала, как пусто стало без его тепла.
Она посмотрела на него: уставшие глаза, кривая улыбка, руки, которые он спрятал в карманы толстовки, словно боялся, что снова потянется к ней.
- Спокойной ночи, - сказала она.
- Спокойной ночи, Джиа.
Она развернулась и пошла прочь. Сланцы шлёпали по мокрому асфальту, толстовка хлопала на ветру. Она не оборачивалась. Боялась, что если обернётся - не сможет уйти.
А Бан Чан стоял под фонарём и смотрел ей вслед, пока её фигура не растворилась в темноте парка.
Над рекой Ханган занимался новый день. Но они оба знали: этот разговор изменил всё. Даже если вслух они никогда этого не признают.