Северная мафия

База Призраков. Плац. Утро.

Строгова стояла перед строем. Мафии, Призраки, старые и молодые — все были здесь. Катя — в первом ряду. Пик — рядом. Дети — за спиной.

— Сегодня мы едем на мероприятие, — сказала Строгова.

— На какое? — спросил кто-то из толпы.

— Узнаете на месте.

— А как одеваться?

— Официально. Но так, чтобы можно было идти на защиту.

— Мы будем воевать? — спросил Вару.

— Нет. Но я хочу, чтобы вы были готовы.

Толпа зашумела. Строгова подняла руку.

— Все собираются. Машины ждут. Через час выезжаем.

Сборы

Катя стояла перед зеркалом, поправляя воротник белой рубашки. Пик — рядом, в строгом костюме. И вся одежда пуленепробиваемая, как обычно.

— Ты знаешь, куда мы едем? — спросил он.

— Нет. Но это неважно.

— Почему?

— Потому что мы вместе.

Пик усмехнулся.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Всегда.

— Это бесит.

— Я знаю.

Она повернулась к нему.

— Пойдём.

Дорога

Машины растянулись колонной. Внутри — тишина и напряжение. Хель сидела рядом с Яросветом.

— Ты знаешь, куда мы едем? — спросила она.

— Нет. Но твоя мама знает.

— Откуда ты знаешь?

— Она не выглядит удивленной.

— Она никогда не выглядит удивленной.

— Это ее работа.

Хель усмехнулась.

— Ты весь в отца.

— Я знаю.

В другой машине ехали портовая мафия и ТОСВА. Дазай развалился на сиденье, положив ноги на соседнее кресло, Чуя сидел рядом, настороженно поглядывая в окно.

— Интересно, куда это нас всех везут? — протянул Дазай.

— Сказали — в Кремль, — ответил Чуя. — Строгова не любит сюрпризов. Раз везёт — значит, надо.

— Ты всегда такой серьёзный?

— Ты всегда такой раздолбай?

— Я — гений, — ухмыльнулся Дазай. — Это другое.

Чуя закатил глаза.

— Скажи это Кате. Она тебя быстро на место поставит.

— Катя мой лучший друг, между прочим, — обиженно фыркнул Дазай. — Она меня ценит.

— Она ценит твой талант. Твою личность — не уверен.

— Больно ты умный.

— Больно ты громкий.

Из соседней машины высунулась голова Майки.

— Дазай, заткнись уже. Слышно на весь кортеж.

Дазай показал ему средний палец и ухмыльнулся.

Кремль

Машины остановились у главного входа. Огромное здание, охрана, строгие лица. Катя вышла первой. Пик — за ней. Остальные — следом.

Их встречали не только сотрудники Кремля, но и представители портовой мафии и ТОСВА. Майки шагнул вперёд, перехватил Катю у входа, хлопнул по плечу.

— Ну что, подруга, — сказал он с усмешкой. — Тебя точно не на расстрел привезли?

— Если бы на расстрел, — так же усмехнулась Катя, — я бы взяла тебя с собой. Компанию веселее делать.

— Обижаешь. Я бы и без приглашения пришёл. Дазай вон уже готовил речь на твои похороны.

Из-за спины Майки показался Дазай. Катя тут же перевела на него взгляд.

— А, суицидник наш пожаловал, — усмехнулась она. — Дазай, ты опять пытался сдохнуть на этой неделе?

— Катя! — возмутился Дазай, прижимая руку к груди. — Я просто проверял, работает ли мой новый защитный амулет!

— Ты проверял его, прыгая с моста, — сухо сказал Майки.

— Мост был низкий!

— Ты сломал ногу.

— Но амулет-то работал!

Катя закатила глаза.

— Дазай, ты идиот. Но мой любимый идиот. Кстати, как там Чуя? Я вас свела, между прочим. И когда уже свадьба?

Дазай поперхнулся воздухом. Чуя, стоявший рядом, покраснел до корней волос и попытался спрятаться за спину Майки.

— Катя! — возмущённо выдавил Дазай. — Мы просто работаем вместе!

— Вы уже год работаете вместе, — прищурилась Катя. — И вы друг на друга смотрите так, что у меня диабет начинается от сладости. Так когда?

— Мы не…

— Дазай, — перебила Катя, — если ты ещё раз попытаешься убиться, а я узнаю об этом от Чуи, я тебя лично воскрешу и убью снова. И на свадьбу ты пойдёшь живым. Понял?

— Да, мой генерал, — пискнул Дазай.

Чуя стоял красный, но уголки его губ подрагивали в улыбке. Майки отвернулся, пряча смех.

— Идём уже, — сказал он. — А то Строгова нас без орденов оставит.

— Это тебе без орденов, — фыркнул Дазай, уже оправившись. — Мне орден не нужен. Мне нужно признание.

— Тебе нужен психотерапевт, — отрезал Майки.

Катя рассмеялась — коротко, но искренне, и шагнула в двери.

Их провели в большой зал. Люстры, красный ковёр, высокие потолки. В центре — человек в форме.

— Полковник Соколова, — сказал он. — Подойдите.

Катя шагнула вперёд.

— За успешное выполнение заданий, за вашу преданность и силу я повышаю вас в звании.

— До кого?

— До генерала.

Тишина. Дазай присвистнул, но тут же получил локтем в бок от Чуи.

— Теперь вы отвечаете за все магические подразделения страны. Вы — координатор. Вы — голос. Вы — щит. Ваша работа с мафией очень ценна тем, что вы знаете всё и везде.

Катя стояла молча. В ее глазах не было удивления — только спокойствие.

— Я согласна, — сказала она.

— Я знал, что вы согласитесь.

Он протянул ей документы. Она подписала.

Из толпы портовой мафии раздались аплодисменты. Кто-то свистнул. Майки улыбнулся и громко сказал:

— А мы говорили — она наш человек!

Дазай добавил, не удержавшись:

— Катя, я всегда знал, что ты станешь начальницей всех магов! У тебя для этого есть всё — талант, характер и я в качестве лучшего друга!

Катя закатила глаза, но улыбнулась.

— Дазай, если ты не перестанешь, я прикажу Чуе надеть на тебя намордник.

— Ты не посмеешь!

— Посмею, — Катя перевела взгляд на Чую. — Чуя, проследи, чтобы твой суицидник не натворил глупостей. И вообще, готовься к свадьбе.

Чуя снова покраснел, а Дазай возмущённо замахал руками.

Награждение Хель

— Соколова Хель, — сказал офицер. — Подойдите.

Хель вышла вперёд. С тем выражением лица как у мамы — с лёгким безразличием, но внутри дрожала и недоумевала.

— За ваше мужество и отвагу, за то, что вы вели отряд и не сдались, вы отправляетесь на обучение кинологии.

— Кинологии? — переспросила Хель.

— Да. Вы будете работать с собаками. С волками. С теми, кто чувствует магию.

Хель кивнула.

— Я готова.

— Я знал, что вы готовы.

Она отошла в сторону и встала рядом с Катей. Та едва заметно коснулась её плеча.

Майки наклонился к Дазаю:

— Хель — в кинологи. А ты что думаешь?

— Думаю, собаке она понравится, — пожал плечами Дазай. — У неё характер подходящий.

— А тебе, значит, никто не даст собаку, потому что ты её съешь?

— Я не ем собак. Я ем их настроение.

Майки вздохнул и отвернулся.

Награждение Яросвета

— Яросвет Волков, — сказал офицер. — Подойдите.

Яросвет шагнул вперёд. Он держался прямо, хотя в глазах мелькнуло удивление.

— За проявленную храбрость, верность товарищам и за то, что вы не бросили своих в самый трудный час, вы направляетесь на обучение в Школу стратегической магии.

— Стратегической? — переспросил Яросвет.

— Да. Вы научитесь видеть поле боя, просчитывать ходы противника и управлять группами. Это высшее военное образование для магов.

Яросвет переглянулся с Хель. Та едва заметно улыбнулась.

— Я согласен, — сказал он.

— Я знал, что вы согласитесь.

Он расписался в документе и отошел. Встал рядом с Хель. Их плечи почти соприкасались.

Из толпы ТОСВА послышалось:

— А наш Яросвет красавчик! — кто-то свистнул.

— Не смущай парня, — добавил другой голос. — Он уже весь красный.

Яросвет и правда покраснел, но Хель лишь фыркнула и чуть заметно улыбнулась.

Награждение Пика

— Пик Ковалёв, — сказал офицер, глядя в список. — Подойдите.

Пик удивлённо поднял бровь, но шагнул вперёд. Катя едва заметно улыбнулась.

— За многолетнюю службу, за верность, за то, что вы были опорой и защитой для своего отряда в самые тёмные времена, — офицер выдержал паузу, — вы награждаетесь орденом «Магическая доблесть» второй степени.

Пик замер.

— Это высшая награда для не магов, — добавил офицер. — Вы — первый, кто получил её за последние двадцать лет.

— Ни фига себе, — выдохнул Дазай где-то в толпе. Майки шикнул на него.

Пик молчал. Катя смотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Спасибо, — наконец сказал он.

— И это ещё не всё, — продолжил офицер. — За ваши выдающиеся заслуги, за вашу тактическую гениальность и за то, что вы не раз спасали магические подразделения от полного уничтожения, я повышаю вас в звании.

— До? — спросил Пик, хотя в голосе уже чувствовалась догадка.

— До генерала. Теперь вы равны вашей супруге.

Зал загудел. Кто-то присвистнул — теперь уже не только Дазай. Майки одобрительно кивнул, а бойцы ТОСВА заулыбались. Портовая мафия загудела громче всех.

— Наш Пик стал генералом! — крикнул кто-то.

— Да он и так был генералом! — добавил другой.

Катя стояла неподвижно, но в её глазах зажглись искры.

— Вы — первый не маг в истории, получивший это звание, — сказал офицер. — Гордитесь.

Пик медленно выдохнул.

— Я принимаю.

Он подошёл к столу, поставил подпись. Офицер отдал ему честь. Пик ответил — неловко, но достойно.

Вернулся на место. Катя смотрела на него в упор.

— Теперь мы генералы, — сказала она тихо.

— Теперь мы генералы, — повторил он.

Майки глянул на Дазая.

— А у нас теперь два друга — генералы.

— Это значит, — серьёзно сказал Дазай, — что нам теперь можно всё.

— Нам и так было можно всё. Но теперь — официально.

Дазай одобрительно кивнул и хлопнул Майки по плечу.

Хель и Яросвет

Хель и Яросвет стояли в коридоре.

— Кинология, — сказала она. — Стратегия.

— Да.

— Мы будем в разных местах.

— Да.

— Ты не боишься?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы всё равно вместе. Даже на расстоянии.

Хель улыбнулась.

— Ты весь в отца.

— Я знаю.

К ним подошёл Дазай, засунув руки в карманы. Чуя стоял рядом, настороженно поглядывая на напарника.

— О, какие голубки, — ухмыльнулся Дазай. — Ну что, Хель, будешь волков дрессировать? Это по твоей части.

— По моей, — холодно ответила Хель, но в глазах мелькнула искра. — Хочешь, я тебя первого научу слушаться?

— Не надо, — быстро сказал Дазай. — Я и так послушный.

— Ты не послушный, — возразил подошедший Майки. — Ты просто иногда делаешь вид, что умеешь слушать.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Для тебя — да.

Хель и Яросвет переглянулись и едва заметно улыбнулись. Чуя тем временем дёрнул Дазая за рукав.

— Может, не позориться при всех?

— Я не позорюсь, я общаюсь.

— Ты надоедаешь.

— Это не надоедание. Это тактическое взаимодействие.

— Ты просто хочешь, чтобы Катя ещё раз назвала тебя суицидником, — вздохнул Чуя.

— Я не хочу, чтобы она меня так называла! — возмутился Дазай. — И вообще, она пошутила!

— Ты сам сказал, что она никогда не шутит.

Дазай открыл рот, закрыл и обиженно отвернулся.

Разговор Пика и Кати

Когда все уже шли к машинам, Катя вынырнула из дверей Кремля с папкой документов в руках. Она сияла — не как звезда, а как целая галактика. Глаза горели, на губах играла торжествующая улыбка. Она догнала Пика, схватила за руку и резко потянула в сторону, за ближайшую колонну.

— Ну что, Пикус, — Катя встала перед мужем, уперев руки в бока, — возрадуйся же, блять.

— Чему это, интересно? — приподнял бровь Пик.

— Ты наконец на одном уровне со мной по власти, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Генерал Ковалёв, мать твою. Звучит, а?

Пик усмехнулся, убирая её руку и переплетая свои пальцы с её.

— Кто ж тебе это сказал, Екатерина? — в его голосе зазвучала мягкая, тёплая насмешка. — Ты всегда была главнее. Ничего особо и не поменялось, если ты не заметила.

— Чё ты такой душный, а? — насупилась Катя, но в глазах уже плясали смешинки. — Я тебе звание дали, орден нацепили, а ты: «Ты всегда была главнее».

— Я просто констатирую факт, — пожал плечами Пик. — Имя. Отчество. Звание. Это всё хуйня бумажная. А ты у меня — та самая, что в огонь и в воду. Тут никакие погоны не сравнятся, хоть обосрись.

Катя моргнула. Улыбка сползла с лица — на мгновение, — а потом вернулась, но уже другой: мягче, теплее.

— Пикус, — сказала она тихо. — Я серьёзно, блять.

— Я тоже серьёзно, — ответил он. — Ты думаешь, я не знаю, кто настоящий генерал в нашей семье? Ты. Всегда была ты. Я просто тот, кто идёт рядом.

Она шагнула ближе. Опустила голову ему на плечо. Пик обнял её за талию.

— Но ты тоже заслужил, — пробормотала она в его пиджак.

— Я знаю, — он поцеловал её в макушку. — И я горжусь. И тобой, и собой. Но ты — первая. Всегда, сука.

— Душнила, — повторила Катя, но в голосе уже не было ни капли раздражения. Только нежность.

— Я знаю.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. И вдруг улыбка её стала хитрой. Очень хитрой. Пик насторожился — он знал этот взгляд.

— Кстати, Пикус, — протянула Катя, — я кое-что тебе не рассказывала.

— Ну давай, вываливай, — настороженно сказал Пик.

— Помнишь наш дом? Ещё до базы. Когда ты пришёл с Феликсом, я его зашила. А потом вырубилась, потому что перерасход.

— Помню, — нахмурился Пик. Он помнил это хорошо. Катя тогда упала лицом в стол, а он нёс её на руках в комнату, укладывал на кровать, думал, что она просто спит. А ночью…

— А ночью, — продолжила Катя, будто читая его мысли, — я пришла в себя. Вышла на крышу. Сидела там, проверяла, вернулись ли силы. Дышала. Смотрела на луну. Я была как открытый приёмник — магия возвращалась, и я слышала всё вокруг. А потом услышала тебя.

Пик побледнел. Он вспомнил ту ночь. Он лежал без сна, ворочался, смотрел в потолок. И думал. Думал так громко, что, наверное, даже стены слышали. А потом — да, потом он услышал шорох на крыше. Он не придал значения. И снова ушёл в свои мысли. А когда закончил, тишину разорвал звук гитары и голос Кати.

— Ты слышала, — выдавил Пик. — Ты всё слышала, сука.

— Каждое слово, блять, — мягко подтвердила Катя. — Как ты думал, что если бы я была старше — было бы проще. Что я для тебя — не начальник, не сестра, не друг. Что я — закрытая книга с замком. Как ты ломал голову, кто я тебе на самом деле.

Она замолчала, постучала пальцем по подбородку.

— И самое смешное — последняя мысль. Ты думал: «Вот она сейчас может силы свои восстановить, услышать всё это. Блять, вот я влип». Да?

Пик открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Ты, сука…

— Да, — улыбнулась Катя. — Я тогда сидела на крыше, смотрела на луну, а твой голос у меня в голове звучал. Хотела спуститься и сказать тебе всё. Но ты потом услышал, как я пою. А я знала, что ты меня слышишь — потому что ты тогда затих, прислушался. И я подумала: «Пусть пока, нахуй. Он сам должен разобраться».

Пик провёл рукой по лицу. Потёр переносицу. Хрипло рассмеялся.

— Я тогда чуть с ума не сошёл, — признался он. — Ты поёшь, я лежу, а в голове — каша. Я хотел выйти, поговорить, но… испугался, блять.

— Чего, Пикус?

— Что ты скажешь: «Пик, не выдумывай. Ты просто мой напарник, не накручивай себя». Я бы этого не пережил.

Катя шагнула ближе, взяла его за руки, сжала.

— Слушай сюда, генерал Ковалёв, — сказала она серьёзно. — Если бы я тогда хотела тебя отшить, я бы не стала петь, понял? Я бы просто ушла и делала вид, что ничего не слышала.

— Ты специально запела?

— Я запела для тебя, мудак. Потому что знала — ты слышишь. И я хотела, чтобы ты понял: я здесь. Я рядом. Даже если я младше. Даже если я главнее. Я не уйду, нахуй.

Пик смотрел на неё. На эту девушку, которая тогда сидела на крыше, истощённая, но нашла в себе силы петь. Которая слышала его самые страшные мысли и не сбежала. Которая ждала, пока он сам осознает — и дождалась.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что, блять?

— За то, что не сказала тогда. За то, что дала мне время.

— Я знала, что ты не дурак, — фыркнула Катя. — Ты просто медленный, как черепаха.

— Тебя это устраивает?

Она улыбнулась. Взяла его за уши, притянула к себе, чмокнула в нос.

— Устраивает. Ты — мой медленный, душный генерал. И я тебя никому не отдам, понял?

А потом Пик размахнулся и отвесил ей лёгкий, но звонкий подзатыльник. Катя охнула, возмущённо уставилась на него.

— Ай! Ты совсем охренел?!

— Это тебе, — строго сказал Пик, но в глазах уже плясали смешинки. — За то, что не сказала мне сразу. Ты слышала мои мысли, сидела на крыше, пела, делала вид, что ничего не было — и молчала. Двадцать с лишним лет, Катя! Двадцать лет ты носила это в себе!

— Я ждала!

— Ждать — это когда неделю. Или месяц. Но двадцать лет?!

— А ты бы что сделал на моём месте?

— Я бы… — Пик запнулся. — Я бы, наверное, тоже ждал. Но не двадцать лет, сука!

— Ну вот, — надулась Катя, потирая затылок. — А теперь ещё и бьёшься. И вообще, я ждала подходящего момента!

— Подходящего момента?! — Пик всплеснул руками. — Екатерина, мы поженились, у нас дети выросли, мы стали генералами, ты двадцать лет командовала всеми, а ты всё ждала?!

— Ну, — Катя пожала плечами, — момент настал только сейчас. В Кремле. За колонной. С погонами. Идеально, правда?

Пик закатил глаза. Потом засмеялся — искренне, громко, запрокинув голову.

— Ты невыносима, блять, — выдохнул он, отсмеявшись.

— А ты душный, нахуй. Мы идеальная пара.

Она снова прижалась к нему, обняла за шею. Пик обхватил её за талию, притянул к себе.

— Запомни, — прошептала Катя ему в ухо. — Если хочешь что-то мне сказать — говори в лицо. Я сильная. Я выдержу. Даже если это снова про «закрытую книгу с замком».

— Я такое говорил?

— Говорил, мудак. Но ты прав. Я — закрытая. Только замок не снаружи, а внутри. И ключ есть у меня. И если я кому-то его даю — значит, доверяю. Полностью. Без остатка.

— И ты дала мне?

Катя отстранилась, заглянула ему в глаза. Улыбнулась.

— Я тебе его дала ещё на той крыше, Пикус. Ты просто не заметил, дебил.

— Я заметил, — тихо сказал Пик. — Просто не сразу понял.

— Вот видишь. А теперь понял?

— Понял, — он чмокнул её в лоб. — Иди сюда, генерал Соколова.

Она чмокнула его в губы — коротко, стремительно, и отступила.

— Идём, генерал Ковалёв.

— Идём, генерал Соколова.

Они вышли из-за колонны, держась за руки. Солнце било в глаза, Катя прищурилась, но не переставала улыбаться.

За их спинами, у машины, стояли Хель, Светояр и Яросвет. Хель — в центре, как командир. Светояр — чуть левее, с лёгкой улыбкой на лице. Яросвет — справа, серьёзный, собранный, с папкой документов под мышкой.

Чуть поодаль стояли Майки, Дазай и Чуя с портовой мафией и ТОСВА.

— Мама улыбается, — заметил Светояр.

— И папа тоже, — хмыкнула Хель. — Подозрительно.

— Они опять ругались и мирились? — спросил Яросвет, поправляя очки.

— Да. У них это — ритуал, — вздохнула Хель. — Привыкай, Яросвет. Ты теперь мой зам, будешь это часто видеть.

— Я уже привыкаю, — сухо ответил Яросвет. — Но это не делает их поведение более логичным. К тому же, по губам читал — там мата было как в казарме.

Светояр фыркнул.

— Скажи это им. Только я бы на твоём месте не рисковал.

— Почему?

— Потому что мама только что стала генералом, папа тоже, и они оба сейчас в приподнятом настроении. А когда они в приподнятом настроении, они либо обнимаются, либо доказывают друг другу, кто главнее, и делают это громко и с матом.

— А если они доказывают?

— Тогда лучше стоять подальше, — серьёзно сказал Светояр. — Я однажды оказался между ними во время такого спора. До сих пор вспоминаю, блять.

Хель усмехнулась, но промолчала.

К ним подошёл Дазай, развалившись на капоте соседней машины. Чуя стоял рядом, закатывая глаза.

— Ну что, ребятки, — сказал Дазай. — Ваши родители теперь генералы. Это значит, что у вас будет куча привилегий. Например, вы сможете есть бесплатно в столовой Кремля.

— Мы и так едим бесплатно, — холодно ответила Хель.

— Ну, — Дазай пожал плечами, — тогда у вас будет куча денег.

— У нас и так есть деньги.

— Тогда у вас будет… — Дазай задумался. — Ну, хотя бы уважение.

— У нас и так есть уважение, — вмешался Светояр. — Что ты хочешь сказать, Дазай?

— Я хочу сказать, — ухмыльнулся Дазай, — что я теперь лучший друг двух генералов. И это официально. Чуя, подтверди.

Чуя, стоявший рядом, вздохнул.

— Дазай, ты идиот. Но да, это официально. Только не надейся, что это поможет тебе избежать наказания за твои выходки.

— Поможет, — уверенно сказал Дазай. — Я теперь неприкасаемый.

— Ты теперь невыносимый, — поправила Хель.

Дазай прижал руку к груди.

— Ты меня ранила, Хель. В самое сердце.

— Там пусто, — отрезал Чуя.

Хель засмеялась — впервые за день, искренне и легко. Светояр и Яросвет переглянулись.

— Идём, — сказала Хель наконец. — Нас ждут.

Они двинулись следом за родителями: Хель впереди, Светояр и Яросвет — чуть позади. Брат с сестрой и зам. Одна команда.

Дазай и Чуя остались у машины, глядя им вслед.

— Знаешь, — сказал Дазай, — когда мы впервые встретили Катю, она была просто крутой магичкой с кучей проблем. А теперь она — генерал. И её муж — генерал. А дети — вообще отдельная история.

— Ты рад за них? — спросил Чуя.

— Рад, — неожиданно серьёзно ответил Дазай. — Она заслужила. Он заслужил. И мы тоже заслужили быть рядом с ними.

Чуя улыбнулся, хлопнул Дазая по плечу.

— Идём, лучший друг генералов. Нас тоже ждут.

— Ага, — Дазай снова ухмыльнулся. — Но сначала я пойду попрошу у них денег.

— Дазай, ты серьёзно?

— Нет. Я просто хочу, чтобы Катя ещё раз назвала меня суицидником. Обожаю, когда она так бесится. У неё глаза загораются.

Чуя закатил глаза и пошёл к машине, таща Дазая за собой.