Нас познакомила москва

Пёр плюхнулась на стул рядом с Шадоу и тяжело выдохнула. Волосы прилипли ко лбу, щёки горели после танцев. Она отпила из стакана Шадоу мохито, не спрашивая разрешения.

— Твоя Марианна опять наступила тебе на ногу? — спросил Шадоу, возвращая стакан.

— Нет, на этот раз она уронила блокнот и чуть не убила официанта, — Пёр усмехнулась. — Но он сам виноват. Не надо было стоять на пути у гения.

— Гения падений, — фыркнул Шадоу.

Пёр хотела огрызнуться, но Ванилла её опередил:

— А ты говорила, у тебя есть брат. Вы похожи?

Пёр замерла. Её улыбка стала меньше, но не злой — скорее задумчивой.

— Внешне? Немного. Одинаковые глаза — фиолетовые, как у мамы. Но он высокий. Как шкаф, — она показала рукой куда-то вверх. — И у него стрижка двойная медуза. Тёмно-сиреневые волосы. Он говорит, это «эстетично», но на самом деле просто лень стричься.

— А по характеру? — спросил Ванилла.

Пёр посмотрела на свои руки. На пальцах ещё оставалась зелёная краска от Марианны.

— По характеру… он зануда. Но зануда, который взломает сервер ФБР, если кто-то меня обидит.

Шадоу усмехнулся и пододвинул к ней свой стакан обратно.

— Это мягко сказано. Я видел, как он взламывал телефон одного режиссёра. Тот потом две недели не мог зайти в свой инстаграм.

Ванилла удивлённо поднял бровь.

— Он хакер?

— Не просто хакер, — Пёр гордо вскинула подбородок. — Он Пёрпл Стробери. Взломщик, певец по совместительству и самый параноидальный человек на планете. У него дома три уровня защиты, камеры по всему периметру и привычка менять пароли каждые три дня.

— Зачем? — спросил Ванилла.

— Потому что он боится, что его вычислят. Он работает с информацией, которую нельзя трогать, — Пёр понизила голос. — Банковские схемы, закрытые серверы, данные, которых вообще не должно существовать. Он как тень. Взломал — вышел — никто не заметил.

— А поёт он тоже так же… теневым образом? — спросил Шадоу с лёгкой насмешкой.

— Нет, поёт он громко. Ужасно громко. У нас стены трясутся, когда он в душе орёт свои треки, — Пёр закатила глаза. — Но ты не смейся. Его песни реально хорошие. Про свободу, про код, про людей, которые думают, что их никто не видит. Он сам пишет тексты.

Ванилла слушал с интересом.

— А как вы вообще… уживаетесь? Ты — вся эмоции, танец, открытость. Он — хакер-параноик.

Пёр замолчала. Потом вдруг улыбнулась — той улыбкой, которая появляется, когда говоришь о ком-то очень родном, но очень бесячем.

— Мы не уживаемся. Мы ругаемся. Каждый день. Он говорит, что я слишком громкая и прихожу в четыре утра. Я говорю, что он слишком замкнутый и не вылезает из-за компа. Он взламывает мои соцсети, чтобы проверить, с кем я общаюсь. Я выливаю его кофе, когда он забывает выключить второй монитор.

— Жестоко, — прокомментировал Шадоу.

— Это любовь, — ответила Пёр. — Такая, какая есть. Он меня из огня вытаскивал. Несколько раз. Я его — из кода, когда он зависал на трое суток без сна.

Она посмотрела на Шадоу. Тот кивнул — они оба знали, о чём речь.

Ванилла заметил этот взгляд, но не стал спрашивать. Пока.

( две недели назад. Квартира Стробери и Пёр.)

Грохот посуды на кухне разбудил Стробери в два часа ночи. Он вылетел из спальни с ноутбуком в руках (потому что даже спит он с ноутбуком) и обнаружил сестру, стоящую посреди кухни в наушниках.

Она танцевала. Прямо на плитке. В носках.

— Пёр, — хриплым со сна голосом сказал Стробери.

— М-м-м? — Пёр не слышала.

— ПЁР!

Она вздрогнула, сдёрнула наушники и обернулась. Её сиреневые волосы разметались по плечам. На лице — остатки макияжа после съёмок.

— Что?! — спросила она с вызовом.

— Два часа ночи, — Стробери говорил тихо, но в его фиолетовых глазах горел опасный огонь. — Я сплю.

— Я готовлюсь к конкурсу хореографов. Мне нужно отрепетировать связку.

— В два часа ночи?!

— Муза не спит, Стробери! — Пёр упёрла руки в бока. — Ты со своим кодом сидишь до утра, а я не могу потанцевать час?

— Код не гремит кастрюлями.

— Твой код однажды взломал магазин с пирожными, и нам пришлось две недели есть одни эклеры!

— Это была проверка безопасности, — холодно ответил Стробери. — И эклеры были вкусные.

Пёр зарычала от злости. Она схватила полотенце и бросила в брата. Он поймал его на лету, не моргнув глазом.

— Ты невыносима, — сказал он.

— А ты — параноик!

— Параноик, который знает твой пароль от телефона.

— Ты его взломал?!

— Это был твой день рождения. Я просто угадал.

Пёр замерла. Потом выдохнула и… улыбнулась.

— Ладно. Прости. Я не хотела тебя будить.

Стробери помолчал. Потом закрыл ноутбук (редкость) и сел на стул.

— Что за конкурс?

Пёр удивилась. Он редко интересовался её работой. Не потому что ему было всё равно — а потому что он считал, что она и так гениальна, и не нужно её дёргать.

— Танцевальный баттл. Современная хореография. Я поставила номер про людей, которые пытаются сбежать из серого города.

— Покажешь?

Пёр подняла бровь.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Она встала в центр кухни. Убрала наушники. Включила музыку с телефона — прямо так, через динамик.

И станцевала. Три минуты. Без зрителей, кроме брата, который сидел на стуле с ноутбуком на коленях (но не открывал его). В конце номера она замерла в позе птицы, расправляющей крылья.

В кухне было тихо.

— Ну? — спросила она, тяжело дыша.

Стробери встал. Подошёл к ней. Положил руку на её макушку (потому что был выше на голову).

— Ты разбудишь меня в любое время суток, — сказал он. — Если будешь танцевать так.

Пёр шмыгнула носом (но не заплакала, потому что она взрослая девочка).

— Ты тоже… можешь взламывать что хочешь. Даже мои соцсети. Только не читай переписку с Марианной.

— Почему? — спросил Стробери с подозрением.

— Потому что там слишком много смайликов с сердечками, тебе будет неловко.

Стробери скривился, убрал руку и вернулся к ноутбуку.

— Я ничего не взламываю, — буркнул он. — Это просто… мониторинг безопасности.

— Конечно, — усмехнулась Пёр. — Ты просто самый заботливый параноик на свете.

— Спокойной ночи, Пёр.

— Спокойной ночи, Стробери. И проверь, пожалуйста, дверь. Вдруг кто-то войдёт.

Он уже проверял. Три раза. Но всё равно пошёл в четвёртый.

(Сейчас)

Пёр отпила мохито и посмотрела на сцену, где снова зажгли свет. Марианна возвращалась от бара с двумя стаканами — и по пути чуть не споткнулась о стул.

— Она упадёт, — констатировал Шадоу.

— Упадёт, — согласилась Пёр.

Марианна не упала. Она ловко обогнула стул, поставила стаканы на стол и села рядом с Пёр. На её щеке появилось новое пятно — теперь розовое.

— Ты опять испачкалась, — вздохнула Пёр.

— Это розовый кварц. Очень редкий оттенок, — серьёзно ответила Марианна. — Я получила его, смешивая кармин и титановые белила.

— Ты просто уронила розовую краску на лицо, пока несла напитки.

— И это тоже, — не моргнув глазом, сказала Марианна.

Пёр засмеялась и потянулась её поцеловать — сначала в щёку, потом в уголок губ.

— Ты ненормальная, — прошептала она.

— Твоя ненормальная, — поправила Марианна.

Шадоу посмотрел на Ваниллу. Тот улыбался.

— Они безнадёжны, — сказал Шадоу.

— Как мы, — ответил Ванилла.

(Сорри за нестыковки, и ошибка в словах)