Глава 6 «Дышит или нет?»
Высокий мужчина прошёлся по залу, с грустной ностальгией рассматривая пыльные шкафы и чуть треснувшую на ней фоторамку. За окном трещал хвойный бескрайний лес, покачиваясь от разбушевавшегося ветра. Мужчина устало стянул с себя чёрное пальто и дал себе слабость не повесить его сразу в шкаф, а положить осторожно на диван посреди зала. Вся мебель стояла нетронутой больше полугода. Здесь царила сдержанность в интерьере: всё было педантично уложено, убрано по местам, ничего нигде не валялось, полы были тёплые деревянные шоколадных тонов, стены покрыты хорошенькой краской и шоколадные плинтуса обрамляли всё в законченный вид. Особое внимание в этом помещении привлекал дубовый шкаф с многочисленными полками, в них покоились толстые, обёрнутые в красный, чёрный, синий переплёты многотомные книги анатомии, физиологии, хирургии и даже пару странных тоненьких советских журналов по военной хирургии.
– Как же здесь тихо, – опечаленно себе под нос произнёс он, ступая лакированными ботинками по половицам и нарочно создавая хоть какой-то шум.
Его чёрные растрепавшиеся волосы после ветра свисали на лбу, пока он глупо завис посередине зала, наклонив голову вниз и внимательно вслушиваясь в издаваемый звук. Чемоданы ждали его на входе. Нужно было растопить печь.
Домик в лесу ожидал Николая каждое лето. Здесь, в селе Борея, он проходил медицинскую практику от питерского медвуза, в котором учился уже пять лет.
И всё же Николай не торопился оживлять дом. Взял в руки телефон и сосредоточенно вгляделся в переписку в одной из социальных сетей. У него был номер человека, которого он любезно подписал как: «Вадим Всеволодович», соблюдая формальность.
Мужчина лениво пролистнул чат выше. За последние два месяца он отвечал на сообщения Вадима всего три раза:
«Занят. Потом».
«Ты дебил».
«Новую психушку в Питере для тебя построили».
А Вадим писал ему часто, писал много и почти через каждое слово вставлял стикеры. Отправлял ему смешные картинки, видео, много голосовых сообщений, а Коля обычно ставил лишь реакции.
Немного подумав, продолжая методично надавливать на половицу и вызывать скрип, Николай решился написать Вадиму:
«Я прилетел в Сибирь. Здесь тихо. Я устал с дороги. Не хватает твоих безумных историй. Как твоя учёба? Ты решил проблему с ректором? Я могу прислать денег».
Отложив телефон, Краснинский отправился приводить дом в порядок. Вечером занимался кулинарией, включив радио, чтобы не завыть от давящей таёжной тишины. Даже ветер стих, погружая округу в небытие. Тёплый свет кухни горел до позднего вечера. Николай готовил ягодные пироги, уделяя этому процессу особое внимание.
Он с детства любил две вещи: готовить и ухаживать за огородом. Рассадой Коля хотел заняться на этой неделе, а пока его первоочерёдной задачей было угостить жителей Бореи сладкими хрустящими пирогами. На тумбочке неподалёку лежал его телефон, он иногда на него хмуро поглядывал, ожидая хоть весточки от Вадика. Тот подозрительно пропал из сети больше суток. Николай решил отправить ему фотографию приготовленных блюд в надежде, что это привлечёт его внимание. Рассмотрев получившееся фото, мужчина удовлетворённый собой улыбнулся.
А за окном между соснами стояли в ряд жители Бореи. Они статично застыли в одних ночнушках и пижамах, не моргая и заворожено смотря в окно Краснинского. Их бледные лица выделялись на фоне тёплой тёмной ночи. Они неподвижно наблюдали за ним, сливаясь с лесной мглой. Дети босиком стояли прямо на влажном мху, обнимая свою плюшевую любимую игрушку. Взрослые таращились в окно, в единственный свет в доме, и не могли оторвать от него взгляда. Они желали проникнуть внутрь.
Аврора забрела в одну из больничных палат, с недоверием разглядывая ржавые койки и пропитанные мочой с кровью матрасы.
«Где я? Как я тут оказалась?»
Отчего-то вдруг захотелось бежать. Она в необъяснимой панике развернулась, собираясь нестись по бесконечным коридорам, по которым она уже блуждала час и не могла найти выход. Однако... перед ней была стена. Двери больше не было!
«Этому должно быть логическое объяснение! Двери сами по себе не пропадают!»
Вдруг из недр палаты послышался скрежет. Звук напоминал ногти, которые скреблись по плитке. Между тем откуда-то во мгле доносился смех бесов.
Аврора медленно обернулась, не желая видеть то, что издавало звук. Что-то происходило под кроватью у окна, забитого досками. К скрежету присоединилось тяжёлое надрывное дыхание.
– Кто здесь?! – не выдержала Аврора, вскрикнув так, что её голос эхом резонировал по всем холодным плитчатым стенам.
Казалось, что-то её испугалось. Наступила на мгновение тишина. Её глаза бешено бегали по всем углам палаты, прыгали по кроватям, по обшарпанным тумбочкам, но ни одного телодвижения или живого существа. Пыль витала в лучах света, пробивающегося через заколоченные досками окна. Авроре хотелось выйти, сбежать. Прыгнуть на кровать и пробивать себе выход в окно, но она лишь бездвижно смотрела на танцующую пыль не в силах пошевелиться.
Её спокойствие резко оборвалось новым скрежетом. Аврора вздрогнула.
– Да кто ты?! Что тебе нужно?!
Из-под кровати стали виднеться искорёженные изломанные пальцы девочки-подростка. Её голова со свисающими чёрными волосами медленно выползла на свет, прямо под лучи с пылью. Она исподлобья разглядывала Аврору и злобно дёргала разбитой губой.
Аврора оцепенела. Всё казалось таким неправильным, нереальным, но продолжало происходить.
Аверинцева в ужасе закричала, стала истерично бить по стене, умолять её выпустить, но палата безмолвно наблюдала за пойманной жертвой. Белые кровати, словно немые зрители, наблюдали. Пыль всё так же безмятежно витала в воздухе, оставаясь безразличной к крикам девушки.
Девочка медленно ползла к Авроре. Её нечленораздельные хрипы и резкие вздрагивания всем телом напоминали терминальную стадию бешенства.
– По...мо...ги. Мне, – надрывный свистящий хрип с еле вылетающими словами прерывался скрежетом по полу, девочка впивалась в него, как будто боялась, что кто-то затащит её под кровать вновь. Она видела спасение в Авроре и тянулась со всех сил.
Аверинцева вскрикнула, когда увидела, что у ребёнка отсутствовала правая стопа. Ампутированная нога кровила и оставляла за собой грязные следы.
– Они меня... замучают. Замучают... меня. До смерти. Помоги.
Аврора спиной жалась к стене, зажмурилась и просто рыдала.
– Не подходи! Пожалуйста! Не подходи! – Аврора сама не заметила, как собственными ногтями скрежетала по стене.
– Съедят... они. Нет души. Он – зло.
Девочка неестественно стала передвигаться быстрее, преодолев половину пути до Авроры, которая, как умалишённая, стала бить по стене и кричать.
Но неожиданно мужская рука схватила её и развернула лицом к палатным койкам. Аврора взвизгнула и тут же притихла, заметив, что ей кто-то зажал рот. По размеру его руки он казался внушительным и сильным. Неизвестный тут же мягко убрал ладонь с её рта и тут же властно и грубо схватил за подбородок и заставил смотреть на изуродованную девочку, так отчаянно ползущую к Авроре.
– Не бойся, – его голос она слышала впервые. Низкий, обволакивающий, спокойный, слегка с ноткой власти, или вернее, человек с таким голосом наверняка был уверенным в себе и мог держать ситуацию под контролем, – они, как мухи, летят на страх. Тебе нельзя их бояться. Она потеряла ногу. Верни ей то, чего она хочет.
– К-как?..
«Не мою же ногу ей отдать?»
– Просто скажи ей, утешь. Пациентов нужно уметь лечить добрым словом. Аврора, ты же добрая?
– М-мы... вернём твою ногу, – вся дрожа, сказала Аврора, боясь лишний раз моргнуть. Если всё происходящее дурной сон, тогда почему она так отчётливо чувствовала тёплую мужскую руку, ощущала приторный гнойный запах в палате?
Неизвестный покрепче сжал Аврору за подбородок, не давая рыпаться. Его спокойный голос, как ложка мёда среди зловонной тошнотворной гнили, доводил до болезненных мурашек. От него странно лихорадило всё тело.
– Говори чётко, Аврора. Ей очень страшно.
Во тьме палаты внезапно стал виден ещё один силуэт высокого мужчины. Аврора не могла рассмотреть его лица, но хорошо видела силуэт белого медицинского халата. Он стоял неподвижно, на него слегка падал приглушённый свет, очерчивая ширину плеч, расслабленные опущенные руки и белый воротник халата с отглаженной рубашкой под низ. Он небрежно перебил неизвестного, хотя в тоне осталась сдержанность:
– Ногу девочке уже не вернуть, но она останется жива. Оставь её в покое.
– Это тебе её не вернуть. Я могу всё. Моя Аврора, – он смаковал имя девушки с таким удовольствием, как будто пробовал сочную кость на зуб, раскалывая её резко и слегка рыча в восторге, – мы поможем несчастному ребёнку? Ты позволишь ей снова ходить?
Девочка завопила, но еле хватало воздуха в её воспалённых лёгких, чтобы выразить всю боль, что сидела внутри неё. Несчастный ребёнок без ноги.
– Не надо! Спаси меня!
Неизвестный сзади стал посмеиваться от мольбы девочки. Его смеху вторили бесы. Аврора в панике мотала головой и сама рыдала, уже не понимая, что происходит вокруг неё.
«Я хочу к Вадиму! Отпустите! Верните меня к нему!»
Белые одичалые глаза без зрачков пялились сквозь заколоченные окна палаты. Их было множество. Сотни? Тысячи? Как будто раковые клетки они множились и множились с каждой минутой. Их костлявые чёрные изломанные и деформированные конечности пытались протиснуться сквозь щели. Древесина стонала и скрежетала под их напором. Аврора безутешно плакала.
Мужчина, насмеявшись вдоволь, медленно стал обходить Аврору, желая ей показаться, пролить свет на собственное лицо, как будто ожидая этим её успокоить...
Ребёнок уже не полз к Авроре: она с ужасом пятилась назад, таращась на нечто сзади девушки. Несчастная пациентка закричала громче прежнего, отчего у Авроры резко заболели уши. Всё в глазах поплыло. Крик, смех бесов, скрежетание древесины смешались в давящий шум, к которому в какой-то момент прибавилось ржание лошадей.
Аврора в панике проснулась.
Холодный липкий пот стекал по лицу. Первое, что сделала Аврора, это схватилась за свою нижнюю челюсть, пытаясь отыскать следы чёткого ощущения тепла от ладони неизвестного. Но какой в этом смысл, если всё безумие оказалось сном? Аврора нахмурено оглядела салон автомобиля, в котором уснула, кутаясь в плед. Она искала взглядом протухшие банки консервов или хоть что-то, что объяснило стойкий гнилостный запах в той жуткой палате. Ничего. Надо отдать Вадиму должное, он был хорошим хозяином машины: даже коврики промывал каждый вечер перед сном.
Кстати о Вадиме...
«Где его черти носят?»
Аврора заметила, что в автомобиле совершенно одна. За окно стоял густой непроглядный туман. Предрассветное утро. Вдали виднелись стволы массивных деревьев, где-то сорока скакала по веткам и напевала свою весеннюю песенку. Было зябко, где-то плюс десять.
Аврора сонно и нехотя открыла дверь машины и выползла наружу, чувствуя, как мурашки несутся по ногам. Краем глаза она заметила, что бомбер Вадика остался на переднем сиденье. Укутавшись в него, девушка с грустью рассмотрела оставшееся кровавое пятно на рукаве.
«Наверное, я должна сейчас состроить умное лицо и отстирать его пятно. Но я не умею. Может, он научит?»
К своим же пятнам крови на серой маечке она была полностью равнодушна. Бомбер Вадима же вызывал приятное родное чувство – она привыкла видеть его в нём. Аврора поймала себя на мысли, что как будто надела на себя часть Вадима. От куртки всё так же пахло вишней. Девушка обняла себя за плечи, погружаясь в свои собственные ощущения.
«Я Вадим! Бу! Высокий, сильный и никого не боюсь! Возьму и укачу на своей лайбе в закат и кто мне что сделает!»
Хихикая в тумане, девушка бродила по опушке, ощущая странную безумную лёгкость. На поляне росли дикие цветы, она касалась их кончиками пальцев и трепетала от приятной влажности на коже. Утренняя роса на траве намочила её кроссовки, но она всё бродила и почему-то была уверена, что найдёт Вадима. Он же не мог пропасть без своей куртки! Да и пачка сигарет осталась в кармане, без них он точно пропадёт! В этом Аврора была уверена.
Но блуждания вскоре потеряли всякий интерес. Туман не рассеивался, а как будто только сгущался, пытался проникнуть в её лёгкие и посеять смуту изнутри. Паника постепенно начала нарастать.
«Я обошла весь периметр опушки. Его нигде нет! Думай, Аврора».
Девушка села на корточки и состроила серьёзное лицо, вглядываясь в кузнечика, который безмятежно сидел на широком сорняке.
«Ушёл в туалет? Да он почти ничего не ест, запор что ли замучил?! Ключи от машины тоже в куртке, вот меня, может, он мог бросить, но свою машину не мог. Он где-то рядом, но где? А если с ним что-то случилось? Точно. Телефон! Он его взял с собой! Но у меня нет мобильника...»
На Аврору уже смотрело два кузнечика. А, может, на Аврору смотрел весь лес и улыбался.
«Было кое-что странное в его поведении ночью. Он не отлипал от телефона часа три и широко улыбался. Мне даже показалось, что он не моргал!»
Туман поедал деревья с особой жадностью. Силуэты стволов пропали полностью, Аврора как будто осталась совершенно одна во всём мире. Она медленно поднялась, ежась от прохлады. Бомбер согревал, но намокшие кроссовки холодили стопы.
«А с другой стороны я наконец-то могу подумать. Здесь тихо. Я одна. Мне нужно понять, что происходит со мной. Я вижу то, чего нет. Или то, чего не видят другие, но есть. У меня болит челюсть после вчерашнего, я укусила человека, вырвав целый кусок! Не могу поверить, что это была я. Меня словно опьянел гнев, всё было как сейчас – в тумане».
Ненароком в голову Авроры впился голос Вадима: «Тебе понравилось?», его вопрос стучал по вискам со вчерашнего дня, дробил что-то изнутри и оглушал, подобно звонам колоколов в парке.
Аврора бесцельно шагала вдоль периметра опушки, трогая деревья и изучая природу вокруг. В какой-то момент она остановилась у сосны, задумчиво разглядывая её кору.
«Что бы со мной ни творилось, мне уже нечего терять. Я рехнулась ещё в тот момент, когда решила сбежать. Я психованная! Людей кусаю! Потому что я загнана в угол, мне страшно, я хочу свободы».
Аврора вдохнула глубже и решила заговорить с туманом (с лесом?):
– Мы с Вадимом команда. Мы повязаны.
– ...
Туман, конечно же, молчал. Сорока с ехидством затрещала свою песню ещё громче. Девушка стояла в чёрном бомбере и промокших кроссовках, спокойно глазея в недра леса, где всё было пожрано туманом. Аврора нашла в этом одностороннем разговоре способ принять то, что творится с ней сейчас.
– Мы безумцы. Я вижу непонятных существ, а он просто дурак. Он – больной, я – больная, а вместе мы целых психдиспансер!
– ...
Лес по-прежнему молчал.
Аврора уже хотела пойти дальше и нести полную чушь, наслаждаясь уединением с лесом. Ей нравилось быть никем, просто силуэтом в тумане. Ей нравилось нести всё, что приходит в голову, разговаривать с чем придётся и чувствовать долгожданный покой. Но кто-то засмеялся.
«Если мой позор кто-то слышал, я пойду провалюсь в болото».
Аврора удивлённо подняла голову. На сосне где-то в метрах десяти от нее сидел Вадик и переписывался с кем-то по телефону.
– Говорю же, больной, – пробубнила себе под нос Аверинцева, наблюдая, как безумец еле держится на ветке, но продолжает что-то возиться в телефоне.
– Доброе утро, Аврора! – жизнерадостно воскликнул Вадик.
«Вчерашние монстры тоже сидели на деревьях. Если на миг представить, что всё было взаправду, вдруг он – среди них?»
– Ты зачем на дерево залез?
Вадим взял в зубы телефон и стал спускаться под внимательным и хмурым взглядом девушки. Аврора не могла теперь выбросить из головы пугающую мысль – бесы существуют?
Стоило Вадиму оказаться на земле целым и невредимым, он тут же раскрыл руки по сторонам и заулыбался во всю ширь.
– Испугалась без меня? Скорее беги ко мне, вот он я, твой Вадим! Я тебя обниму, успокою... Ой, но сначала куртку мою отдай.
Аврора не спешила делать к нему и шагу. Хмуро оглядела его в одной майке. По его бледной коже не бежали даже мурашки, он был как будто безразличен к утренней прохладе. Стоял с прилипшей улыбкой на лице и глазел на девушку, только моргал иногда ради приличия.
– Мог и предупредить, я переживала, – Аврора сказала это сухо, даже как будто читала реплику в дешевом кино. Сама девушка была глубоко в мыслях и всё сравнивала Вадима с пугающими чёрными существами с такими же широкими улыбками как у него. Не мог ли её воспалённый горем мозг создать этих монстров, налепив на них черты Вадика?
– Ладно, оставь себе, только сигареты мне верни, – фыркнул парень, требовательно протягивая руку к ней.
Аврора вернула ему сигареты и ключи, но не бомбер. Укуталась в него и побрела к машине, слыша, как хрустит трава под ногами Вадика – он шёл за ней.
Рассвет просыпался. Лениво его лучи стали озарять горизонт, а туман, как пугливая собачонка, стелился по земле, будто желая задобрить расцветающее солнце. Аврора остановилась на половине пути. Вадим шёл за ней и всё так же что-то печатал в телефоне, не отрывая от экрана взгляда ни на минуту. Остановился следом. Вопросительно взглянул на затылок девушки.
– Рассвет красивый. Даже не верится, что мы ещё живы, – шёпотом сказала девушка.
Вадим не сдержал усмешки и вдруг обнял Аврору сзади и прижал затылком к своей груди, вытянул руку с телефоном вперёд и сделал селфи. Аврора на нём получилась удивлённой, округлив голубые ясные глаза. А её высокий спутник, который чуть сгорбился для фото, широко клыкасто улыбался.
– На память, – пояснил он, видя, как краснеют щёки Авроры.
– Дай посмотрю! Я там ужасно получилась! Дай сюда!
Вадик громко расхохотался и поднял телефон высоко над головой, наблюдая, как Аврора подобно котёнку вот-вот вцепиться в него и поползёт по нему.
– Аврора! – смеясь, он кричал её имя, чуть отбегая от девушки и подкидывая телефон в небо.
– Отдай!
Их сражение закончилось объятиями: Вадим схватил Аврору за плечи и прижал к себе, крепко-крепко обняв. Она рыпалась, рыпалась и всё же сдалась.
– Ничего не бойся, Аврора, – в его голосе искрилось что-то светлое, что обычно Вадик не показывал, – забудь вчерашний день. Его больше нет, но есть мы. И рассвет. Можешь считать эти рассветы, со мной их у тебя будет много.
Аврора тихонько вцепилась в его майку, чувствуя, как тонет в его огромном бомбере и в его объятиях.
– Моё имя означает «рассвет», – прошептала она.
– Странно, я думал, что-то с рыбалкой связанное.
Реакция Авроры не заставила себя долго ждать: она надула губы и чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, задрав голову. У неё появились новые идеи, как парировать его шуткам, но ничего вслух не озвучила – он внезапно наклонился к ней ближе. На его бескровных губах застыла улыбка.
– Моё имя старославянское. Означает «манить».
Аврора заметила, как он игриво её держит к себе близко, задумал очередную шалость? Девушка решила воспользоваться моментом и положила руки ему на грудь. Ей хотелось убедиться, что он живой человек.
Грудная клетка спокойно и ритмично поднималась и опускалась. Живой.
«Конечно же живой, иначе быть не могло. Что в мою голову лезет? Очевидно, я просто переволновалась за последние дни, и галлюцинации вполне естественное явление».
– А ещё означает «сеять смуту» и даже «дурить», – продолжил Вадик, чуть покрепче прижав её к себе. Его глаза были вытаращены, как будто он желал не упустить ни одну деталь в лице Авроры в этот момент. Сначала девушка скептично выгнула бровь, но вскоре замерла в шоке. Прошло секунд тридцать, и за это время грудная клетка не двигалась.
Аврора бледная таращилась на него в ответ. Хотелось отпрыгнуть от него, но еле работающий рассудок заставлял замереть и ждать. Вадим вдруг рассмеялся и стал трепать девчонку по голове.
– Ты чего так пугаешься? Лицо такое, будто я страшную тайну открыл!
Аврора нервно улыбнулась и не дала Вадику отстраниться, теперь она его крепко прижимала к себе.
Снова дышал.
«Я себя накрутила. Он же курит, как можно курить и при этом не дышать? Вот я дура. Стоят на опушке два дурака: один с ёлками обнимается, вторая перкуссию* грудной клетки осуществляет!»
Вадим, как будто читая её мысли, посмотрел на неё, как на дуру, и махнул рукой, уже успев затянуться сигареткой. Он беззаботно потопал к машине. Аврора смотрела ему вслед и сомневалась в собственном здравом уме.
Вскоре они вновь ехали по бескрайним дорогам России. Аврора скучающе читала книжки, пока внезапно машина не заглохла. Вадим удивлённо посмотрел на датчики и, сделав про себя выводы, молча вылез из салона и стал копошиться внутри капота. Солнце как назло пекло. Аврора тревожно наблюдала. Мимо проезжали машины, в одной из них Аврора заметила троих детей, подпевающих под музыку, пока родители в солнцезащитных очках улыбались и, видимо, везли сдавать детей на лето бабушке и дедушке.
«У Вадима лицо злое. Кажется, с машиной что-то серьёзное».
Аврора грустно вздохнула и прикрыла глаза, убаюкиваясь тёплым ветром.
БИП-БИП! БИП!
Девушка встрепенулась и даже на секунду пискнула, увидев рядом с Вадимом живого человека. В последний раз это не закончилось ничем хорошим. К ним на стареньком охотничьем джипе подъехал бородатый мужчина с доброжелательной улыбкой.
– Доброго денёчка! Помочь?
Вадим с ним с лёгкостью нашёл контакт и вернулся к Авроре с новостью:
– Обстоят дела так: цепляем мою бейбу тросиком, едем до придорожной мастерской, а там дальше разберёмся.
– А ему точно можно доверять?..
Вадим выгнул бровь, посмотрев на неё очередной раз, как на последнюю дуру.
– У нас есть выбор? Слушай, я рядом.
Аврора неловко прикусила губу и сдалась, молча пересев на заднее сиденье и спрятавшись от ненужных глаз.
Весь оставшийся день тянулся нудно и долго. Вадим в мастерской всё бегал вокруг машины и разговаривал с мастерами, Аврора тихонько сидела на скамейке и кушала беляш с придорожного кафе. Её напрягало, что этот тип на джипе от них не уехал – зачем-то сидел рядом с Авророй и щурился от тёплых закатных лучей.
– По просьбе твоего друга я звонил в мотель в паре километрах отсюда. Там недавно клопов кто-то подцепил, вызвали проверку. Короче, не судьба туда.
– И что нам делать? – Аврора говорила тихо, как будто простужена. На самом деле ей не хотелось с ним разговаривать, на самом деле этот вопрос она хотела задать исключительно Вадиму, на самом деле Аврора хотела разговаривать только с Вадимом.
– Я лесник. У меня тут недалеко есть дом. Можете перекантоваться, пока чинят.
Он посмотрел на девушку, растянув губы в приторной улыбке. Аврора робко и боязливо глянула на него в ответ.
«Как давно он мыл лицо? У него на усах крошки от еды!»
Мужчина явно хотел с ней побеседовать, изучая Аврору с неподдельным интересом, но девушка резко встала и подбежала к кассе заправки. Там стояла железная корзинка со стопкой газет. Она быстренько взяла одну и стала делать вид, что очень заинтересована новостями.
«О! Надо же, гороскоп дня! Так...»
Аврора зашелестела газетными страницами, и вдруг её взгляд зацепился за строчку:
«В ЛЕСУ ЗАВЁЛСЯ МАНЬЯК?!»
Взгляд опустился ниже.
«Было найдено на дороге два изуродованных трупа мужчин. Личности установлены. Погибли при невыясненных обстоятельствах 45-летний семьянин и его друг! По словам их жён уехали на охоту. На месте происшествия найдены их ружья, с которых, по мнению криминалистов, незадолго до их смерти были произведены выстрелы. Один из жертв был застрелен, у второго несчастного множественные насильственные раны. В области завёлся Потрошитель? Ещё один мужчина, поехавший на охоту, не найден. Три семьи остались без отца. Ведутся усиленные поиски. Губернатор лично поручился...».
Аврора перечитала по несколько раз. В горле пересохло.
«Они поехали на охоту, но Вадим заверил, что они были бандитами. Может, охота была лишь прикрытием? Я не понимаю, для чего они могли преградить дорогу, если не были бандитами?»
Аврора чувствовала на себе взгляд лесника. Его тень нависла сзади.
– Мне недавно по этому делу звонили из полиции. Пригласили на допрос завтра утром.
– Зачем? – Аврора хмуро оглянулась на него.
Мужчина продолжал лучезарно улыбаться.
– Я знаю весь лес. Знаю всех браконьеров, рыбаков, охотников... Да Бог с ним, красавица, буду честным, я несколько раз находил в лесу трупы. Помогаю следствию, участвую в поисках людей.
– И этих убитых охотников знаете?
– Конечно.
– Они могли заниматься чем-то незаконным?
– Нет.
– Вы уверены?
– А почему спрашиваешь? Что-то знаешь, таинственная?
Аврора сделала шаг назад и уже рефлекторно искала взглядом Вадима. Мужчина к ней навязчиво приближался, её это пугало.
И вдруг девушка тыкнула пальцем на доску объявлений. Там были пропавшие две девушки.
– А их поиски ещё ведутся?
Лесник тяжело вздохнул и отстранился от Авроры, чтобы рассмотреть фотки юных красивых девчонок из местной деревни. Может, их красивые тела сейчас дом для личинок?
– Две недели без результатов. Я даже отправлялся рыскать по болотам, их попросту нет. Прямо как того мужчины из охотничьей группы.
«И куда же пропал третий? Что с ним сделал Вадим? И были ли они действительно бандитами? Зачем Вадим выстрелил?»
Перкуссия* - это метод медицинской диагностики, заключающийся в простукивании участков тела для оценки характера звука.