Чудовища Авроры

В этом году очень рано наступил тёплый май. Ветреные дни и гроза остались в апрельском календаре. На юге России и вовсе забыли о куртках. Мир расцветал с рассветом и таинственно прятался за Луной каждую ночь. И так люди с содроганием в сердце ждали лето.

Аврора Аверинцева с содроганием ждала приговора. Тёплым майским ранним утром десятого мая две тысячи двадцать первого года в одном из южных городов России она, ссутулившись, склонилась у края кровати и считала минуты. Без пятнадцати десять этого утра Аврора должна стать женой. Свадебное платье, сшитое по последней моде и сверкающее мелкими чистыми кристаллами, было до боли натянуто на её тонкую талию. Дышать в нём становилось с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее. Корсет сдавливал лёгкие до удушья. Или это задыхалась душа?

В спальне Авроры стояла траурная тишина. Она с болью на сердце хоронила собственную свободу, а вернее её жалкие остатки. Тяжелый взгляд печальной невесты устремился на миниатюрную версию крейсера «Аврора», запертую в стеклянную бутыль. Он стоял на позолоченном камине. Сколько морей бороздил прекрасный титан с парусами, и сколько теперь ему томиться в ленинградском порту? Аврору Аверинцеву тоже обрекли быть навеки прикованной к причалу, убаюкиваясь прибоем Атлантического океана. И имя этому причалу – жестокий закон её семьи. Так сложилось в судьбе юной девушки, что она была рождена для укрепления союза двух знатных домов, занимающихся преступными делами на юге России. Семья Аверинцевых купалась в бессметных богатствах, их влияние не знало границ и за рубежом, вот только Аврора – всего лишь девушка, всего лишь дочь, ей не светит трон отца, его бизнес, его любовь.

С голубого глаза капнула слеза. Аврора попыталась натянуть кривую ухмылку, но даже это давалось с большим трудом. Весь её мир остановился на миниатюрном крейсере, подаренном покойной матерью. Бескровные губы дрогнули, зашевелились – голос Авроры прозвучал надрывно, сломано:

– Пора стрелять по Зимнему дворцу*

Сегодня Аврора решилась свершить собственную революцию, и выстрел её был грандиозно тихим: по церемониальному залу не раздастся стук хрустальных каблучков, никто не прокричит «Горько!», а глупая свадебная мелодия заиграет словно похоронный марш – жених не дождётся невесту.

Аврора вместо хрустальных туфель надела кроссовки и прямо в белоснежном платье, спотыкаясь об его пышный подол, покинула родной дом через окно первого этажа. Сад семьи Аверинцевых подготовили к торжественному мероприятию: повсюду бутоны роз были украшены лентами, расставили столы к вечерним прогулкам и наверняка в конюшне семьи сейчас упорно трудились конюхи, чтобы выкатить кареты и оседлать статных коней для церемониального заезда. Мир расцветал с рассветом. Аврора спешила к ограде, пока ещё ненагретые лучи утреннего солнца скользили по её длинным белокурым волосам, собранным служанками в свадебную косу с диадемой. Девушка хладнокровно выбросила её в фонтан, небрежно растрепав волосы на макушке.

«К чёрту быть принцессой, если власть только у принца».

Перелазить забор, к счастью, не пришлось. На заднем дворе была калитка, через неё часто прислуга семьи вывозила из дома чёрные ящики. Аврора никогда не спрашивала, что в них, ей было не положено задавать много вопросов. Красивые куклы, как правило, должны молчать. Она отперла калитку ключом-двойником, который тайно сделала на местном базаре. За кирпичной стеной простирался небольшой лес с грунтовой дорогой. Через него можно выйти на старенькие безлюдные улицы с разбитыми тротуарами и выжженными на солнце полупустыми домиками советских времён. Их дворец находился вдали от шумных городских мостовых и богатых районов. Коттедж стоял на холме, загороженный забором.

Аврора с высоты этого холма смотрела вниз, куда тропинка вела в чащу из лиственниц. Туман поедал основания деревьев, оставляя только вытянутые верхушки.

Аврора только сделала уверенный шаг вперёд, как её окликнул знакомый голос. Из тумана вдоль забора к ней шёл охранник семьи Аверинцевых. Их насчитывалось свыше сотни, но его она знала хорошо.

– Артём Олегович, – тихо сказала себе под нос девушка, пока в голове рисовала возможные пути отступления. Пожилой мужчина подошёл ближе, оглядывая невысокую невесту. Она озиралась на него с опаской, нервно заправляя растрёпанные волосы за ухо.

– Аврора, душа наша, ты чего здесь делаешь?

Аверинцева так хотела просто побежать, раствориться в тумане и надеяться, что чаща спрячет, убережёт от чужих глаз. Губы рефлекторно расплылись в улыбке, а светлые глаза с наивной простотой уставились на охранника.

– Тоскую. Мама так хотела увидеть меня в свадебном платье. Вышла к небесам, чтобы рассказать ей.

Конечно, она врала. Аврора не верила в загробный мир и уж тем более не верила, что мама была бы хоть на чуточку рада судьбе своей дочери.

Охранник с любопытством оглядел красивое сверкающее платье.

– Любая девочка тебе завидует. А Бог пусть бережёт ваш союз с Адилханом.

Тревожный ком встал поперёк горла.

Аврора не сдержала хмурого взгляда, забыв оставить на лице маску глупой послушной девочки.

– Артём Олегович, будьте добры, позвольте мне поговорить с мамой наедине.

Пышное платье прятало её дрожащие колени. Руки немели в страхе. Если не получится договориться с охранником, попытка сбежать провалится, даже не успев начаться. Мужчина стиснул зубы, чувствуя, как что-то внутри рвётся до самых нитей от одного её кроткого тихого голоса. Самому было тошно быть в глазах хрупкой и печальной Авроры безликим надзирателем, не дающим ни капли свободы. Он жалостливо оглядел её. Всегда послушная, добрая, совершенно будто отрешённая от алчного жестокого мира семьи Аверинцевых. У него не было и мысли, что белоснежная голубка, не умеющая летать, вдруг упорхнёт из золотой клетки.

Он простуженно прохрипел ласковое: «Жду тебя в саду» и потихоньку исчез в тумане, оставляя Аврору наедине с бешено бьющимся сердцем. Она терпеливо ждала, затаив дыхание, когда охранник скроется из виду, и тут же рванула вперёд.

Ноги слегка подкашивались, Аврора постоянно оборачивалась назад, спускаясь по тропинке в чащу леса и постепенно растворяясь в тумане. Не верила в собственную храбрость, в собственные действия. Репейник царапал лодыжки, утренний холод скользил мурашками по тонкой белой коже девицы. И эти ощущения, такие неприятные и раздражающие, сейчас были единственным доказательством того, что всё это – не сладкий сон. На губах застыла горечь, словно она усердно жевала полынь и давилась им, но слаще всё-таки этой горечи ничего уже не могло быть. Свобода милее любой нежной перины.

Вскоре она выбралась из чащи, постоянно идя только по тропинке, никуда не сворачивая. Она вела прямиком в город, а вернее в безлюдные постсоветские старые дворы с покосившимися двухэтажными квартирными домиками, где какой год висят объявления о сносе аварийного здания. Из окна такой постройки на неё глядел чёрный кот. Аврора остановилась на мгновение, поймав его изучающий кошачий взгляд.

«Не шалишь, никого не трогаешь, починяешь примус?* Я тоже старалась быть тихой и никому не мешать, плыть по течению. Оказывается, я не плыла, я тонула».

Аврора продолжила путь, призраком гуляя меж наполовину заброшенных улиц, сливаясь с туманом. На просёлочной дороге около сгоревшего неделю назад здания (все местные газеты кричали об умышленном поджоге, печатали крупным планом полицейских, глупо уставившихся на полыхающий дом) стоял чёрный затонированный внедорожник немецкой марки. Аврора крадучись поспешила к нему. Через тонированное окно задней пассажирской двери на неё смотрело собственное отражение. Красивое, но печальное. Она выглядела спокойно, уверенно, словно собиралась сесть в знакомую ей машину, вот только дрожащие руки, коснувшиеся ручки двери, медлили. Но не было времени на страх, на неуверенность. Решение принято, назад пути нет. Она распахнула дверь и села на пассажирское сиденье, даже не осматривая салон. Ей хотелось просто скорее нырнуть с головой в собственное безумие и не оценивать риски.

Водитель поймал её взгляд через зеркало заднего вида. Аврора увидела светлые серо-зелёные глаза, внимательно её изучающие. Мужчина за рулём был виновником её «революции». Никогда бы не взлетел не умеющий летать белый голубь из золотой клетки, если бы кто-то не подкинул его в небо, высвободив из заточения.

Аврора в ответ стала изучать его. Повисла пятисекундная тишина. Коротко стриженный, бледная кожа с худыми чертами лица, еле заметные веснушки на носу и щеках, одет в чёрный бомбер поверх толстовки и обычные спортивные штаны «Adidas», худощавый, но плечистый. Он был спокоен, даже чересчур спокоен. На бескровных губах (Авроре показалось, что он даже слишком бледный для живого человека) скользнула добрая улыбка. Он обернулся к ней, и его улыбка стала ещё шире.

– Подвезти до Сибири, красавица?

Его задорный голос звучал хрипло. Выдавало с головой заядлого курильщика. От его одежды пахло вишней. От Авроры исходил аромат отчаяния и боли. Её лицо вмиг исказилось в переживаниях, губы мучительно и слабо расплылись в подобии улыбки. Она нервно сжала кисти рук в замок, ёрзая в сдавливающем свадебном платье. Но Аврора не отвечала, испуганно застыв. Парень прекрасно видел её состояние и даже, кажется Авроре, сопереживал. Его холодные глаза оттенка морского ила неестественно согревали, он не вызывал страха, хоть всё, что она о нём знала – это его имя, факультет, на котором он учился и зачем-то отчислился на последнем курсе, и его странные намерения (искренние ли?).

Он снова заговорил, но в этот раз его голос звучал серьёзно, улыбка исчезла с лица:

– Там, куда я тебя увезу, нас никто не найдёт.

Печальная невеста очень хотела ему верить. А потому нашла силы ответить.

– Вадим, пусть меня все забудут. Увези.

Не сделка ли это с самим Дьяволом? Уже неважно. Свобода на вкус горькая, как полынь, и пахнет сигаретной вишней. Свобода требовала безумия и отчаяния.

Аврора доверилась человеку, которого знала по переписке в социальной сети. В восемнадцать лет её должны были выдать замуж за Адилхана Керимова, но никто ей не говорил, что помимо свободы отберут и возможность получить образование. Адилхан был против отпускать внеземной красоты девушку в университет, она должна была радовать его дома, быть только его и принадлежать одному ему. Аврора жила в неведении его жестоких планов, потому спокойно выбирала ВУЗ и очень хотела заранее узнать о жизни студентов, потому написала случайному парню из юридического факультета желанного университета. Им оказался Вадим Каль. В переписке он показался ей добродушным и отзывчивым. Это были волнительные и светлые дни...

Но за месяц до свадьбы она впервые встретилась со своим женихом и узнала о его намерениях сделать из неё красивую пустышку. В тот же вечер она рыдала в постели и ненавидела собственную жизнь, без конца помышляя о смерти, как вдруг пришло уведомление от Вадима. Он любезно спросил: «Ты уже подала документы?», даже не зная, как этим почти её добил. Аврора на сердцах всё ему рассказала, на что ожидала получить сочувствие и...всё? А что он мог ещё сделать? Вот только ожидания не оправдались. Ей пришёл странный СМС:

«Сбежим? Я знаю место, где нас никто не найдёт».

* В 1917 году из орудия крейсера «Аврора» был произведён холостой выстрел по Зимнему дворцу, где оборонялись защитники Временного правительства. С тех пор крейсер «Аврора» стал символом революции

* Аврора делает отсылку на Бегемота из Мастера и Маргариты.