Тот, кто остался - (Кира), (Никита)
Глава 2. Тот, кто остался
- (...) — означает, кто главный герой в данной главе.
Несколько лет назад:
Больничная палата встретила Киру стерильной тишиной и запахом лекарств. Голова гудела, веки были тяжёлыми, а во рту стояла противная вата. Она попыталась пошевелиться, но тело слушалось плохо.
Первое, что она увидела, приоткрыв глаза, - свет. Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, рисовал полосы на белом кафеле. Второе - парня.
Он сидел на неудобном пластиковом стуле рядом с её кроватью, слегка ссутулившись, и сосредоточенно чистил яблоко. Тонкая лента кожуры спиралью сползала вниз, а он, кажется, был увлечён процессом настолько, что не замечал ничего вокруг.
Кира моргнула, думая, что это галлюцинация. Слишком уж он был не из её реальности. Светлые, почти платиновые волосы, аккуратно уложенные, но сейчас немного растрёпанные, будто он провёл тут не один час. Дорогое пальто небрежно висело на спинке стула. И эти руки - ухоженные, но сильные, явно не привыкшие к безделью.
Он поднял глаза.
Кира забыла, как дышать. Голубые. Нет, не просто голубые - прозрачные, как горное озеро, обрамлённые светлыми ресницами. В них читалась такая искренняя тревога, смешанная с облегчением, что у Киры ёкнуло сердце.
Она шумно выдохнула и тихо промычала:
- Ммм... А вы не ошиблись палатой?
Парень замер. Секунду смотрел на неё, будто проверяя, не показалось ли ему, а потом на его лице заиграла счастливая улыбка. Такая тёплая, что, кажется, даже лампы дневного света загорелись ярче.
- Ты очнулась? - спросил он, и голос у него оказался под стать внешности - мягкий, глубокий, с нотками облегчения.
Кира огляделась. Родителей нет. Медсестры нет. Вообще никого, кроме этого незнакомца. Она неуверенно указала пальцем на себя.
- Это ты мне? - она приподнялась на локтях, чувствуя лёгкое головокружение. - А ты кто вообще?
Парень тут же встал, но не для того, чтобы уйти. Он аккуратно, почти бережно, положил ладонь ей на плечо, заставляя снова опуститься на подушку.
- Я позову врача, - сказал он, поправляя ей одеяло. - А ты пока отдохни немного. Не вставай.
Его рука задержалась на её плече на пару секунд дольше, чем нужно, а потом он развернулся и вышел из палаты.
Кира осталась лежать, глядя в белый потолок и пытаясь собрать мысли в кучу. Кто это? Почему он здесь?
Ответы пришли через пять минут, но в совершенно неожиданном составе.
Дверь распахнулась, и в палату влетела мама.
- Кирочка! Доченька! - запричитала она, бросаясь к кровати. За ней тяжелой поступью вошёл отец - бледный, осунувшийся, но старающийся держаться.
- Жива, - выдохнул он, и в его голосе впервые за долгое время Кира услышала не упрёки, а облегчение.
За родителями в палату протиснулись две медсестры, строгая женщина в белом халате - видимо, заведующая отделением, - и тот самый блондин. Он встал чуть поодаль, у окна, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за происходящим.
- Кира Владиславовна, - начала врач, поправляя очки, - вы нас очень напугали. Сильный стресс, истощение, давление подскочило критически. Хорошо, что соседка вовремя вызвала помощь.
- Какое истощение? - тут же встрепенулась мама. - Ты что, не ешь нормально?
- Мам, не сейчас, - устало ответила Кира.
- Мы с вами побеседуем позже о режиме, - кивнула врач и вышла, уводя медсестёр.
В палате повисла неловкая тишина. Кира перевела взгляд на незнакомца.
- Это всё хорошо, но... Это кто вообще такой? - спросила она, кивая в его сторону.
Мать с отцом переглянулись.
- Кира, познакомься, - начала мама виноватым тоном. - Это Никита. Никита Шульгин. Твой... ну, жених.
Кира поперхнулась воздухом.
- Кто?!
Никита шагнул вперёд, и на его губах снова появилась та самая тёплая улыбка.
- Приятно познакомиться при более живых обстоятельствах, - сказал он мягко. - Хотя представляться стоило бы по-другому, я знаю.
Кира открыла рот, чтобы выдать что-то резкое, но встретилась с его взглядом и... не смогла. В этих глазах не было ни капли той надменности, с которой обычно общались с ней родители и их «деловые партнёры». Там была только искренняя забота.
- Вы... вы знали? - спросила она тихо.
- Знал, - кивнул Никита. - Мне позвонили твои родители, когда тебя нашли. Мы вместе приехали.
Кира перевела взгляд на отца. Тот выглядел растерянным - непривычное для него зрелище.
- Мы подумали, что раз уж так вышло... - начал он.
- Пап, пожалуйста, - Кира подняла руку. - Не надо. Я пока не готова это обсуждать.
Никита сделал шаг назад, к выходу.
- Я оставлю вас. Если что-то понадобится, я в коридоре, - сказал он, обращаясь почему-то именно к Кире, а не к её родителям.
* * *
Дальнейшие дни в больнице превратились в странную череду событий. Родители приезжали каждый день, но Кира чувствовала между ними стену. А вот Никита... он появлялся словно из ниоткуда.
Он не пытался навязываться. Просто сидел в углу палаты с ноутбуком, делая вид, что работает, но на самом деле следил, чтобы у неё было всё необходимое. Приносил фрукты, которые любил только он, воду без газа и развлечения, чтобы ей не было скучно.
Он ни разу не спросил про и не на давил, из-за чего она попала сюда, родители шептались, про кого-то парня - она слышала, но он молчал. Ни разу не упомянул брачный договор. Он просто был рядом.
А потом наступил день выписки.
* * *
Утро того дня выдалось солнечным, и Кира впервые за долгое время чувствовала себя почти живой. Когда она вышла из дверей больницы с пакетом вещей, первое, что она увидела, - огромный букет пионов.
Нежно-розовые, пышные, пахнущие так, что голова шла кругом. Они напоминали ей о чём-то далёком, о детстве, о бабушкином саде, где она пряталась от родительских ссор.
Из-за букета показался Никита. Улыбнулся.
- С выздоровлением, Кира Владиславовна.
Она замерла, принимая цветы. Пионы. Мусим никогда не дарил ей пионов. Он вообще редко дарил цветы, а если и дарил, то стандартные розы, которые заказывал в исключительно дорогих цветочных магазинах, но даже не смотрел на них.
- Откуда ты знаешь, что я их люблю? - спросила она тихо.
- Твоя мама сказала, - пожал он плечами. - Сказала, что в детстве ты постоянно таскала их из вазы.
Кира улыбнулась впервые за много дней. По-настоящему.
Родители стояли чуть поодаль, и мама промокнула уголки глаз платочком.
- Наша дочка выросла...
Отец кашлянул в кулак и отвернулся, делая вид, что рассматривает парковку.
- Как интересно, вот это я понимаю... - приговорил он смотря на асфальт.
* * *
Прошла неделя. Кира привыкала к жизни, в которой не надо ждать звонка от Мусима. В которой не надо гадать, придёт он сегодня или нет.
Никита появлялся в её маленькой квартирке с завидной регулярностью. Он всегда находил повод: то привезёт домашний обед от повара из ресторана «Ты же не ешь нормально, я знаю», то заедет проверить, заперты ли окна, то просто посидит рядом, пока она смотрит сериал.
Однажды вечером Кира вышла из ванной и застала его на кухне. Он возился с чайником, а на столе уже стояли эклеры из её любимой кондитерской.
Она скрестила руки на груди, прислонившись плечом к дверному косяку.
- Никита. Откуда у тебя ключи от моей квартиры?
Он обернулся, ни капли не смутившись.
- Секрет.
- И по-моему, ты слишком часто сюда заявляешься, - добавила она, пытаясь придать голосу строгость, но губы предательски дрогнули в улыбке.
Никита поставил перед ней чашку с чаем и посмотрел прямо в глаза. Серьёзно. Без улыбки.
- Даже если ты против, я всё равно буду приходить и навещать тебя.
- Ну и зачем?
- Затем, что не могу иначе, - просто ответил он. - А ключи - правда секрет. Придётся смириться.
Он подмигнул и вернулся к чайнику, а Кира осталась стоять, чувствуя, как внутри что-то оттаивает.
Она не была против. Наоборот, он всегда приходил именно в те моменты, когда одиночество становилось невыносимым. Когда хотелось плакать, но не было сил. Когда воспоминания о Мусиме накрывали с головой.
Никита появлялся словно по волшебству, и тишина переставала быть гнетущей.
Кира села за стол, взяла эклер и посмотрела на него. На этого светловолосого парня с голубыми глазами, который чистил яблоко в её больничной палате. Который украл ключи от её сердца так же незаметно, как от квартиры.
Но сейчас, грызя эклер и слушая его рассказы о дурацком рабочем дне, Кира впервые за долгое время чувствовала себя дома.
Но где-то в глубине души её волновало, как сейчас Мусим? И всё ли у него хорошо...