Не смотри!!
Как Боков и говорил, они с Дашкой выехали вечером. Но перед тем как покинуть столицу, нужно было пса отдать Валерию Козыреву.
Как только Евгений вышел из машины, Даша проследила за ним взглядом. Разговора слышно не было, но в моменте Валерий посмотрел через плечо Евгения и, кивнув в сторону Дашки, помахал ей рукой, мягко улыбнувшись.
«Наверное, про меня что-то рассказывает», — мельком подумала Даша, продолжая мысль надеждой, что дядя говорит про то, как она смогла отпор дать тем мальчуганам.
— Валер, я тя прошу. Завтра поезд, ну потерпи ты её сутки, а? — пытался убедить Боков, слегка шипя, хотя дождь, который бил по стеклу окна и крыше машины, и так не давал Даше слышать их разговор.
— Жень, ну возьми ты её. Не маленькая ведь. Тем более вон, — Валерий посмотрел через плечо когда-то бывшего коллеги и улыбнулся девочке, помахав ей рукой.
— Глазки-то какие у ребенка преданные. Она к родному дяде сама ехала в купе поезда, а ты её сразу домой за шкирку.
Жевалки на лице Бокова заходили, он вручил Козыреву поводок с псом.
— Хер с тобой. По Фишеру мне докладывай всё. Я и сам пытался у него узнать, где похоронены другие дети...
— Женя, ну ты ж знаешь, — начал Козырев.
— Я пацану пообещал сделать всё, что возможно, — настоял Боков, уже глядя в глаза Валерию, пытаясь пресечь его лукавость в тоне, которая была у него перманентно.
Козырев достал руку из кармана домашних штанов, похлопал Евгения по плечу и, слегка сжав его, кивнул, глядя на мужчину:
— А я и сделаю всё возможное.
— Ну, гляди мне, — буркнул Боков, уходя к машине.
Боков рванул дверь на себя и ввалился в салон, принеся с собой запах сырости и крепкого табака. Машина качнулась.
Он крутанул ручку радио. Сквозь треск статики прорвался сухой, безжизненный голос диктора, вещающий о росте курса доллара и «обострении ситуации на Северном Кавказе». Боков раздраженно цыкнул и выключил звук.
В наступившей тишине остался только вой мотора и скрип старых дворников, которые скорее размазывали грязь, чем чистили стекло.
— Шо замерла? Пристегивайся, — буркнул он, не оборачиваясь.
— В аэропорт едем. Там машину бросим.Валера заберет... если не забудет в своем управлении, как ключи от обычной развалюхи в руках держать....Помощничек.
Даша прильнула к боковому стеклу. Для неё всё казалось странным, пугающим аттракционом. Мимо проплывали тусклые огни ларьков, обклеенных пестрой рекламой импортного шоколада и сигарет.
В свете фар мелькали серые очереди у остановок и бесконечные бетонные заборы, исписанные названиями групп.
Для Даши всё это было началом большого, долгожданного путешествия. А Боков в упор не видел огней. Он видел только цифры в материалах дела и лица тех, кому обещал результат.
Племянница на соседнем сиденье сейчас была для него как чемодан без ручки: и бросить нельзя, и тащить в Ростов ,буквально , чистое безумие.
— Дядь Жень... — тихо позвала она.
— Спи, Даш, спи, — отрезал он, резко переключая передачу так, что коробка заскрежетала.
— Дорога долгая будет. Надеемся, шо в самолете тебя не укачает, а то мне тока этого для полного счастья не хватало...
— Да не хочу я спать! И нишо меня не укачает! — начала Даша в своем стиле.
Но машина резко затормозила, из-за чего двоих чуть не выкинуло в лобовое стекло.
— От ты блядь! — начал было Боков.
— Да шо я-то?! — продолжала Даша.
Мужчина повернулся к ней резко, будто увидел впервые:
— Ты-то тут каким боком?
— А кто?..
— Ямы. Ебучие ямы на дорогах, — начал он, выворачивая руль, чтобы выехать из западни, в которую попало колесо. А потом опять добавил:
— Уши закрой.
Аэропорт для Евгения был обыденным местом : скучным и душным, которое хотелось быстрее пережить.А вот Дашка крутила головой во все стороны, разглядывая и людей, и огромное помещение, и табло, и даже уборщицу с тележкой.
Уже в самолёте её поведение стало совсем нервным: то смеялась без причины, то дёргалась от каждого звука, заставляя соседей оборачиваться.
—Бокова,ты чё эт? —хмуро спросил Евгений.
—Да ниче ... давно просто на самолёте не летала. —ответила рыжая , пока ее глаза бегали по всему ,что находилось в самолёте.
— Боишься шо-ли?
—Да хто боится ?— громко спросила она . из-за чего бабулька через сиденье спереди аж подпрыгнула.
—Да тихо ты , дурная.
И как только самолёт начал взлетать ,девочка не смотря на свою попытку быть смелее , схватилась за руку дяди ,крепко зажмурив глаза.
—Дашка,ты шо это ? Как в первый раз летишь , ей богу .
—А я ... —робко произнесла девочка.
—А я в первый раз и лечу...
Глаза Евгения резко сфокусировались на рыжеволосой . и как-то нехотя потрепав по волосам ответил :
— Да всё всё. мы уже вон летим. на облака глянь хоть.
И, как бы это странно не было . девушке полегчало спустя какой-то десяток минут. Она любопытно разглядывала облака и огоньки внизу , которые были многоэтажками и яркими улицами с фонарями.
— Так это...с родителями не летала? —уточнил Боков , увидев что рыжая уже во всю прильнула в окну и любовалась .
—Ага,— быстро ответила та ,слушая в пол уха.
— Мать твоя ж говорила ,что вы на юг летали отдыхать . Может мелкая была и не помнишь ?
Дарья отвлеклась от вида из окна и посмотрела куда-то вниз на свою обувь .
—Ну... мама хотела в Сочи. Но отец все деньги пробухал как нашел. да и раздал бабки половине Ростова ,пока под этим делом был
а потом глухо добавила.
— Может, позориться не хотела ... Вот и соврала ,— звучало как предположение. но девочка была уверена в своих словах.
Боков лишь прочистил горло и кивнул племяннице ,чтобы та дальше смотрела в окно. Меньше всего ему хотелось обсуждать своего брата с его же ребенком. Не смотря на то ,что Даша быстро забыла тему разговора и уснула — Евгений провел весь полет без сна, в воспоминаниях.
(1970 год. детство Боковых)
— Колька! Ну не трожь, — канючил одиннадцатилетний Женька, изо всех сил удерживая шаткую деревянную лестницу.
— Нас мамка за уши оттаскает, помяни мое слово!
Двенадцатилетний Николай, вытянувшись в струнку, тянулся к верхней полке, где за банками с огурцами пряталась заветная вишневая настойка. Мать берегла её к собственным именинам.
— Да помалкивай ты, — ехидничал Коля, едва цепляясь пальцами за край полки.
— Шо задрожал? Небось,обверзался уже от страха? Держи крепче, говорю, колышется же всё!
— Да ты опять наплетешь, шо это я придумал! — пробубнил маленький Женя, переминаясь с ноги на ногу.
— А я вообще «Ну, погоди!» смотреть хотел, там две серии опять крутят...
— Сейчас дотянусь и пойдешь свой мультик смотреть. Ну... еще капельку... А ну, держи!
Грохот из погреба вырвал мать из тяжелого послесменного сна. Сбежав вниз в стоптанных тапочках и синем халате, она замерла: картина маслом. По полу растекались компоты, битое стекло блестело в луже рассола, а посреди этого погрома сидел Коля.
Женя стоял поодаль, спрятав руки за спину. Он изо всех сил делал вид, что вообще проходил мимо и не имеет никакого отношения ни к рухнувшей полке, ни к брату, который весь был пропитан сладким сиропом, уксусом и ,что хуже всего ,кровью из порезанной коленки и ладошек.
— МАААМ!.. ЭТО... ЭТО ВСЁ ЖЕНЬКА ПРИДУМАЛ!! — на весь дом заголосил Николай, размазывая грязь с кровью по лицу.
« ...»
В аэропорту города «Курортный» семью Боковых встретил молодой сотрудник Иван Злобин. Парень выглядел слишком бодрым для человека, которому уже вторые сутки приходилось работать почти без сна. Едва заметив Евгения, он тут же оживился и поспешил навстречу.
— Евгений Боков? — с нескрываемым энтузиазмом уточнил Иван, быстро пожимая ему руку.
— Здравствуйте. Я Иван Злобин, местный отдел. Честно говоря... не думал, что вас так быстро пришлют.
Он нервно усмехнулся и тут же добавил:
— Я вас по телевизору видел. Может, благодаря вам мы это дело быстрее закроем. кстати про Ершова,я тут в его пейджере...
Иван широко улыбнулся, но улыбка почти сразу сползла с его лица. За плечом Бокова он вдруг заметил девушку : сонную, помятую после дороги.
Злобин растерянно моргнул.
— В-ваша?..
Евгений сначала непонимающе посмотрел на Ивана, потом медленно обернулся на Дарью. Несколько секунд он молчал с таким видом, будто действительно видел её впервые.
— Кто? — спокойно спросил Боков.
— В первый раз вижу.
Он равнодушно пожал плечами и уже собирался идти дальше.
— Дядь Жень...ну прям обхохочешься — сонно, но искренне возмущённо протянула Дарья, дёрнув его за рукав.
Евгений цокнул языком, будто она его раздражала одним фактом своего существования, и нехотя кивнул.
— Да моя, моя.
Иван переводил взгляд то на одного, то на другую, явно не понимая, шутят они или нет.
— Но... какой ребёнок? — наконец выдал он.
— У нас тут вообще-то труп может быть,не дай бог конечно.
— А она мешать не будет, — отмахнулся Боков, спокойно проходя мимо него к выходу из аэропорта.
— Дитё устало. Сейчас в гостиницу её закинем и всё.
— Но дядь Жень! — тут же возмутилась Даша, поспешив следом.
— Я с тобой хотела. Я вообще-то помогать могу. Я даже первую помощь оказывать умею!
Она сказала это с такой серьёзностью, будто речь шла минимум о работе опытного фельдшера.
Иван так и остался стоять на месте, явно не готовый к подобному развитию событий.Евгений же только устало покосился на племянницу и, проходя мимо Злобина, негромко бросил:
— Вон, видишь? Бред уже несёт. Спать ей надо.
Отель встретил их запахом хлорки и несвежего белья. Дашка, несмотря на боевой настрой, едва переставляла ноги.
— Всё, приехали, помощница, — Боков бесцеремонно впихнул её в номер.
— Кровать видишь? Упала ,и дрыхнешь сурком.Шоб до утра я тебя не слышал.
— Дядь Жень, ну я только одним глазком посмотрю, где вы там... — Даша попыталась проскользнуть мимо него обратно в коридор. Боков не глядя стукнул по стенке ,около Дашки. Он навис над ней, включив тот самый голос, от которого у подследственных в СИЗО челюсти сводило.
— Ты щас ложишься и спишь. Или я тебя прямо отсюда, в чем стоишь, почтой в Ростов отправлю. Усекла?
Даша шмыгнула носом, мгновенно сдувшись под его взглядом.
— Усекла...
— Вот и молодец.
Когда Боков спустился к машине Злобина, тот уже нетерпеливо барабанил пальцами по рулю старенькой «копейки».
— Евгений Афанасиевич я тут это... — Ваня замялся, трогаясь с места.
— Насчет девчонки. Вы с ней как-то... резковато, что ли? Ребенок же.
Боков, не глядя на него, достал сигарету и чиркнул спичкой.
— Ты, Ваня, в няньки записался или в следователи? — выдохнул он дым прямо в лобовое стекло.
—На дорогу смотри.Че там по пейджеру Ершова? Ты шо-то там говорил.
Ваня тут же оживился, вытаскивая из кармана замусоленный блокнот.
— Да, точно! Смотрите, там в сообщениях от Анонима в конце цифры шли. Сначала думали ,может время или код. А я так подумал... это же маршрут! Если на развилке «1» это лево, «2» право, а «0» прямо.(не помню точное значение)
— И куда нас этот навигатор ведет? — хмуро уточнил Боков.
—Да пока сам не понимаю . Там глухомань, одни заброшки,что там может быть?
—Вот сейчас и проверим ,— кивнул Боков выпуская дым в открытое окно.
Дорога становилась всё хуже. Фары выхватывали из темноты облезлые стволы деревьев и густой туман, стелющийся над землей.
— Слушайте, а семья Ершовых... — снова подал голос Злобин.
— Вы думаете, отец замешан? Соседи говорят, он последнее время сам не свой был.
— Злобин, — Боков повернул к нему голову, и в полумраке его глаза блеснули недобрым огоньком.
— Не отвлекайся от руля. Давай мне голые факты по семье.
Ваня начал перечислять детали ,даже рассказал,что нашел с Райкиной : палец ребенка в холодильнике. Но Боков его уже почти не слушал. Он всматривался в темноту, пока впереди не показался горбатый силуэт старого моста.
— Тормози, — скомандовал Евгений.
Машина замерла, окутанная паром из радиатора. Вокруг стояла звенящая тишина.
В пятне света от фонаря Злобина ,лежала обычная спортивная сумка ,засаленная, с выцветшим логотипом. Боков быстрым шагом подошел к сумке, чувствуя, как внутри всё сжимается в привычный холодный комок. Он ненавидел эти моменты. Моменты, когда тишина вот-вот оборвется чем-то необратимым.
Он потянул за молнию. Та поддалась с противным скрежетом.
— Матерь божья... — выдохнул Злобин за спиной.
Внутри, свернувшись калачиком, лежала маленькая девочка. Бледная, совсем крошечная. Боков быстро приложил пальцы к шее.
— Живая.
Он подхватил её на руки ,она была легкой, как тряпичная кукла. Решительным шагом Боков подошел к машине и буквально впихнул ребенка в руки опешившему Злобину.
— На! Держи крепко! — рявкнул он, уже вытаскивая рацию.
— Скорую сюда, живо! Злобин, глаз с неё не спускать.
Ваня судорожно прижал к себе девочку, кутая её в свою куртку. А Боков отошел на пару шагов, закурил новую сигарету трясущимися пальцами и посмотрел в сторону моста, где в темноте, казалось, кто-то продолжал за ними наблюдать.Позже, синие маячки разрезали туман. Скорая затормозила, подняв облако пыли. Ваня, всё еще прижимая к себе маленькое тельце, бросился к открывшимся дверям.
— Сюда! — тараторил он,перехватывая девочку поудобнее.
— Быстрее, она только что уснула!
Два фельдшера в помятых халатах, хмурые и серые от усталости, переглянулись. Один из них, постарше, взял ребенка из рук Злобина, положил на носилки и приложил стетоскоп. Прошло пять секунд. Десять. Боков стоял рядом, не вынимая рук из карманов, но его челюсти были сжаты так, что кожа на скулах побелела.
— Умерла, — коротко бросил врач, выпрямляясь.
— В смысле?.. — Ваня замер, его лицо вытянулось.
— Как умерла? Она же...уснула просто.
— Остановка дыхания, да и судя по всему сердце не выдержало.— добавил второй медик, осматривая лицо девочки.
— Глянь, Иваныч. зрачок уже никакой.
Мир вокруг Злобина покачнулся. В голове набатом билось: «но она же была теплой». Ему казалось, что врачи просто ленивые сволочи, которые не хотят работать. Что они убивают её своим бездействием прямо сейчас.
— Сделайте что-нибудь... — голос Вани сорвался на хрип.
— Вы же врачи! Реанимируйте! Шейте, колите, я не знаю!
— Молодой человек, не мешайте... — начал было фельдшер.
Щелчок предохранителя прозвучал как выстрел. Злобин, сам того не осознавая, выхватил табельное. Ствол «Макарова»дрожал в его руке, нацеленный в грудь старшему врачу.
— Делайте. Свою. Работу! — проорал Ваня, и в его глазах не осталось ничего, кроме безумия и слез.
— Или я вас здесь всех положу! Оживляй её, сука!
Медики попятились, подняв руки. В воздухе пахло гарью и смертью.
— Злобин, блять... — тихо произнес Боков.
В следующую секунду Евгений рванулся вперед. Он не стал уговаривать. Боков стальной хваткой вцепился в воротник куртки Вани и с силой рванул его на себя, уводя ствол пистолета в землю, заставляя того осесть в грязь, и буквально выдернул оружие из онемевших пальцев. Он схватил Ваню за шкирку, как нашкодившего пса, и оттащил от скорой к капоту «копейки». Ваня пытался вырваться, что-то мычал, его трясло в крупной, судорожной лихорадке. Боков прижал его спиной к холодному металлу и резко, наотмашь, влепил пощечину. Раз, другой.
— В глаза мне смотри.— рявкнул Боков, хватая парня за лицо.
— Ну? В глаза.
Злобин сфокусировал безумный взгляд на Евгение.
— Как тебя зовут? — вкрадчиво, и уже помягче спросил Боков.
— В-ваня... — пролепетал тот.
— Полное имя.
— Злобин... Иван Сергеевич.
— Сколько лет?
— Двадцать... двадцать три.
— Где работаешь, Злобин? Кто ты такой?
— Следователь... местный отдел... — Ваня всхлипнул, его дыхание начало выравниваться, хотя плечи всё еще подрагивали.
— Молодец. А теперь слушай меня сюда, — Боков наклонился ,понизив голос до змеиного шипения.
— Если ты еще раз ствол на гражданских поднимешь ,я тебя лично пристрелю. Раньше, чем тебя прокурорские сожрут.
Ваня закрыл глаза и медленно кивнул. Он всё еще чувствовал на руках то обманчивое тепло, которое теперь превратилось в лед. Тяжесть на душе не ушла ,осела горьким осадком, навсегда выжигая в молодом следователе прежнюю наивность.
Боков отпустил его, вернул пистолет ,предварительно поставив на предохранитель, и сплюнул.
Город «Курортный».Гостиница. 4:20.
Небо над городом начало сереть, приобретая тяжелый, свинцовый оттенок. Боков поднялся на этаж, чувствуя, как каждый шаг отдается в висках тупой болью. В ноздрях всё еще стоял тот запах дешевых лекарств, а перед глазами побелевшее лицо Злобина.
Он тихо открыл дверь номера, ожидая увидеть пустую прихожую, но замер на пороге.
Дашка не ушла в спальню. Она свернулась калачиком на узком гостиничном диване в большой комнате, прямо в той самом растянутом свитере и джинсах, в которых прилетела. Кроссовки она скинула тут же, на ковер, а одну ногу смешно поджала под себя. На журнальном столике горел маленький ночник, выхватывая из темноты её растрепанные рыжие волосы.
Евгений медленно подошел и сел на край дивана. Матрас скрипнул.
Обычно он бы сразу зашипел, мол, «чё разлеглась как на вокзале», но сейчас слова застряли в горле. Он смотрел, как мерно вздымается её грудь. Живая. Дышит. Внутри у Бокова, где обычно было выжженное поле или глухое раздражение, что-то дрогнуло. Какая-то странная, тягучая нежность, перемешанная с первобытным страхом, сдавила грудную клетку. После того холодного свертка на мосту, эта ершистая, вечно спорящая девчонка казалась ему сейчас самым ценным, что вообще существовало в этом сером мире. Просто потому, что в ней билась жизнь.
Боков протянул тяжелую руку и осторожно, почти невесомо, положил ладонь ей на плечо.
Даша вздрогнула и резко открыла глаза. Несколько секунд она непонимающе моргала, щурясь от света ночника, пока не сфокусировала взгляд на дяде.
— Дядя Женя?.. — пробормотала она охрипшим со сна голосом.
— Шо-то случилось?
Боков тут же убрал руку и нацепил свою привычную маску сурового следователя, хотя голос всё равно подвел и прозвучал чуть мягче обычного.
— Случилось. Совесть у тебя есть, Бокова? — буркнул он, поднимаясь на ноги.
— Я тебе че сказал? В кровати спать. А ты тут развалилась, как барыня.
Даша села, потирая затекшую шею.
— Я тебя ждала... боялась, шо пропущу, как ты придешь.
— Ждала она, — Евгений нарочито громко хлопнул дверцей шкафа, скрывая суматоху в душе.
— В уличных шмотках на диван залезла, грязь собрала и вытерла об диван. Марш в спальню.
Даша сонно подняла брови , выдохнула и уже собралась ответить схоже. Но заметив, как у дяди дрожат пальцы, когда он расстегивает ворот рубашки, спорить не стала. Она молча встала и поплелась в комнату.
— Дядь Жень, — позвала она уже из дверного проема.
— Ну шо еще?
— Хорошо, шо ты вернулся.
Боков замер у окна, глядя на просыпающийся город.
— Иди спи, горе луковое, — не оборачиваясь, бросил он.
— Скоро вставать. Работы завалишсь.
Город «Курортный». 9:30.
Солнце в тот день было каким-то по-осеннему липким, пробиваясь сквозь серую дымку городка.Гостиничный завтрак в 94-м, зрелище специфическое: липкие клеенки в столовой, запах подгоревшей манной каши и алюминиевые чайники с чаем,который по цвету напоминал речную воду.
Даша, впрочем, сидела с таким видом, будто её пригласили на прием к английской королеве. Она аккуратно отколупывала край заветренной запеканки, озираясь по сторонам.
— Ну не плохо — шепотом оценила она, кивая на официантку в накрахмаленном белом чепце, которая с грохотом расставляла тарелки.
— Ешь быстрее. И не вертись. — буркнул Боков, методично закидывая в себя вареное яйцо.
После того, что случилось ночью под мостом, оставить Дашку одну в номере Боков просто не смог. Грызло изнутри. Он сам себе объяснял это тем, что «сбежит же, дурная, ищи её потом», но на деле просто хотел видеть рыжую макушку в зоне доступа.
Они вышли из гостиницы, когда солнце еще не начало припекать. До места сбора поисковых отрядов : там, где в последний раз видели жену Ершова , было прилично. Боков шагал размашисто, Даша едва поспевала, смешно семеня рядом.
— Дядь Жень, гляди! — Даша резко затормозила и ткнула пальцем в сторону обочины, где под старым каштаном пристроилась знакомая пыльная «копейка».
— Машина как у того парня, Иванова...Ковалева..Да ешкин кот! Как же его там?
Боков прищурился. Номер был знакомый. Машина стояла криво, одно колесо на бордюре, стекла запотели изнутри.
— Злобин-то тут шо забыл?,—задал вопрос он,скорее для себя.
—точно! Злобин
Евгений молча подошел вплотную и костяшками пальцев выразительно забарабанил по водительскому стеклу.
Внутри началось шевеление. Спустя пару секунд на свет божий явилась помятая физиономия Ивана. Он выглядел так, будто по нему проехался тот самый поезд, на который Боков мечтал посадить племянницу.
— Злобин! Спишь, что ли?
Дверь со скрипом открылась, выкатывая в утренний воздух запах дешевого одеколона.
— Евгений Афанасиевич? Вы... вы как тут? — Ваня попытался пригладить взъерошенные волосы, вылезая из машины. Вид у него был такой, будто по нему проехал трактор.
— Ногами, Ваня.Ногами.В отличие от некоторых, у кого колеса есть под боком, — Боков окинул взглядом его помятый вид и брошенную на заднее сиденье куртку.
— Ты чего в корыте гнездо свил?
Иван густо покраснел, отводя глаза.
— Поругался с женой...сильно. Ну я и пошел в машину спать.
— Ну ты и дурак, — констатировал Боков, открывая заднюю дверь и подталкивая Дашу внутрь.
— Садись, Бокова. А ты, Злобин, за руль прыгай. Нам к лесополосе надо, на поиски Ершовой. Раз уж ты всё равно в машине ночевал, считай, что ты уже на посту.
Ваня тяжело вздохнул, усаживаясь на водительское место. Даша с любопытством заглянула через плечо Злобина.
— А вы прям сильно с женой ругались? — участливо спросила она.
— Даша, язык за зубы, — отрезал Боков, садясь на переднее сиденье и захлопывая дверь так, что машина вздрогнула.
— Поехали, Ваня. И давай быстрее.
Злобин молча завел мотор, который чихнул, но послушно заурчал. Машина тронулась, подпрыгивая на ухабах, увозя их троих туда, где кончался город.
Воздух у реки был тяжелым и сырым. Боков стоял, опершись на ржавое ограждение моста, и вглядывался в мутную воду. Дашка, вымотанная перелетом и нервным утром, наконец вырубилась на заднем сиденье машины, и Евгений не стал её будить. Пусть спит. Меньше увидит - крепче будет психика, если от неё там вообще что-то осталось.
Надежда Райкина появилась через десять минут. Она шла быстро ,чеканя шаг.
— Здравствуйте! На всякий случай еще раз представлюсь, Райкина, Надежда. Начальник милиции города «Курортный», — она протянула руку, сухую и крепкую.
Боков, не спеша, затушил окурок о перила и пожал ладонь.
— Боков, Евгений. Генпрокуратура, Москва, — представился он буднично, будто они на партийном съезде встретились, а не на месте преступления.
Его взгляд сместился чуть в сторону, туда, где стоял Ваня Злобин. Парень выглядел паршиво: лицо землистого цвета, руки подрагивают, взгляд застыл в одной точке.
— Че-то пацану вашему хреново совсем. Зеленый, что-ли? — кивнул Боков в сторону Ивана.
— Да, вы его простите... Я с ним потом поговорю, — Райкина поджала губы, явно недовольная слабостью подчиненного.
Кинолог тем временем отвел собаку от берега. Овчарка крутилась на месте, разочарованно поскуливая.
— След обрывается здесь, — доложил он. — Детей на этом участке не было.
Райкина нахмурилась:
— Ясно. Значит, второго ребенка здесь не было... Что они... Утопили Ершову? Сама же она не могла, как мать, бросить ребенка и утопиться. Просто так, без причины.
Боков, выуживая новую сигарету, криво усмехнулся.
— Почему же не могла? Могла.
Он достал из внутреннего кармана сложенный листок , то самое письмо, и протянул Надежде.
— Ершова мне письмо написала. Сказала, что детей её похитили и потребовали выкуп. — Он чиркнул спичкой, выдыхая густой дым.
— Видимо, вы тут настолько охуительно работаете, что они не в милицию за помощью пошли, а сами стали разбираться. Ну, результат таков: муж погиб, а деньги вы зажали.
Пока Райкина, бледнея, бегала глазами по строчкам письма, Боков продолжал давить голосом:
— Бедная Ершова ,сама пошла к похитителям. Собрала всё ценное, что дома оставалось. Приняла решение убиться, если договориться не получится. Думала, шо детей своих спасет... Наверное, такой у неё был план.
Он насмешливо выдохнул дым, глядя на темную воду.
— Видимо, она его и выполнила.
— Почему вы это сразу не рассказали, когда я с вами по телефону говорила?! — Надежда возмущенно вскинула письмо.
— Вы понимаете, что она могла быть сейчас жива?!
Боков посмотрел на неё как на ребенка, который верит в сказки.
— Не думаю. Щас все силы надо пустить, шоб вторую девочку найти. Она вот еще может быть жива.
— Мы ищем.— резко отрезала Райкина.
— Я вижу, как вы ищете... — Боков окинул взглядом пустой берег.
— Че вы людей по берегу не пустили? Вон местных попросите, мужиков из поселка.
— Слушайте, я знаю, как проводить поисковую операцию.
— Я вижу, как вы знаете, — Боков повернулся к Злобину.
— Чтобы вас больше не бесить.Молодого можно с собой возьму? Поговорю с ним.
— Можно, — бросила Надежда, явно желая поскорее закончить этот разговор.
— Пошли! — Боков махнул Ване.
Дашка всё так же сопела на заднем сиденье, свернувшись в комок. Боков сел за руль «копейки», Ваня на пассажирское. Машина тронулась.
— Че ты, первый раз такое видишь? — нарушил тишину Боков.
— Да... — вяло ответил Ваня, глядя в окно на пролетающие деревья.
— Ну... Вань, придется тебе как-то научиться жить с этим. Каждый по-своему справляется. Кто-то гуляет, кто-то пьет, кто в баньку ходит, кто в церковь. Понял?
Боков замолчал на секунду, вспоминая.
— Я когда в первый раз труп ребенка увидел... Девочку там зверски замучили. Со мной вообще такое было... Помню, за голову схватился ,и за волосы себя тряс, чтобы мозги на место встали. Столько во мне злости было. Даже не знал, что во мне столько есть. Ну, короче, поехал я... Подрался до такой степени, чтобы у меня мозги от другого болели. Смекаешь?
— Хорошо, что вас не убили, — всё так же безжизненно отозвался Ваня.
— Хах, да. В Ростове, знаешь, как у нас говорят? «В результате очередной драки,убит еще один скучный вечер». Ну, что ты приуныл-то? Где у вас самый хуевый район?
— Очаковка.
— Очаковка... — повторил Боков, пробуя слово на вкус.
— Знаешь, как туда ехать?
— Сейчас прямо.
— Ага. А вообще, профессор один мне так сказал: надо слова иностранные учить. Чтоб когда совсем хана, на другой язык переходить. Как будто это всё не с тобой происходит...Я вот французский учу.
— Здорово... Сейчас направо.
Когда впереди замаячили обшарпанные заборы Очаковки, Боков начал методично снимать часы и выкладывать ценное из карманов.
— Давай, — он протянул руку Ване.
— Давай-давай пушку. От греха подальше. Пошли.
— Может, не надо, а? — Ваня с сомнением посмотрел на кучку местных маргиналов у забора.
—Они тут на всю дорогу сидят, проезжих обдирают.Заколебались уже в отдел возить. Да и...а как же ваша племянница?
Боков оглянулся назад. Дашка приоткрыла рот и тихонько похрапывала.
— Да спит она, как лев дохлый.
Он вышел из машины, расправил плечи и зашагал прямо к толпе алкашей.
— Allez, les enfants. de la patrie! (перевод в комментариях)— заорал он на всю улицу, мешая французский с ростовским говором.
— Bonjour, хуйжур! Le patrie! Здорово, мужики! Че, как сами?
Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно взял с их стола какой-то сухарь и кинул его в лицо самому здоровому.
— Че вы пыритесь-то? — он тут же швырнул второй сухарь другому.
Реакция последовала мгновенно. Тяжелый кулак прилетел Бокову в скулу. Злобин в машине аж подскочил, видя, как завязалась драка. Боков, не теряя времени, схватил бутылку, стоявшую на столе, и с хрустом разбил её об голову одного из противников. Второму, зашедшему со спины, он резко врезал в пах и, схватив за загривок, с размаху ударил головой об стол.Злобин, выскочив из машины, рванул на помощь, чувствуя, как внутри наконец-то закипает та самая спасительная ярость.Но!Драка была короткой и жестокой. «Синяки» оказались на удивление крепкими и сноровистыми. Через пять минут Боков и Злобин уже лежали в пыли, получая тяжелые удары по ребрам и головам. Сознание уплывало, мир превращался в кровавое пятно.
— Ща мы этих интеллигентов доделаем... — прохрипел один из нападавших, занося тяжелый сапог над головой Бокова.
И тут тишину района прорезал визгливый, зычный голос:
— ШУХЕР! МЕНТЫЫЫ!
Дашка выбежала вообще с другого угла. И когда она только успела проснуться,и оказаться в другом месте?
— МУЖИКИ, ВАЛИМ! ОМОН ЗА ПОВОРОТОМ! ВСЕХ ЗАГРЕБУТ! — орала она действительно убедительно. Маргиналы, у которых на слово «менты» выработался столетний рефлекс, не стали проверять. Они решили не рисковать , и в тихую слинять , не имея желания лишний раз в обезьяннике сидеть , так СИЗО дядь Ження постоянно называл.
Даша испуганно бросилась к дяде. Он лежал на боку, сплевывая кровь.
— Дядь Жень! Дядь Жень, ты живой?!
Она начала хлопать его по щекам. Сначала легонько, а когда тот почти собрался с силами,чтобы ответить,она от души влепила хлесткую пощечину.
— Ты чего творишь?! — Боков дернулся и успел перехватить её руку перед вторым лещом.
— Ты дядьку вообще угробить решила?!
— Да дядька сам справляется! — Даша вскочила на ноги, её трясло от страха и ярости.
— Вы шо, совсем дурные?! — закричала она, переводя взгляд с помятого дяди на стонущего Злобина.
— Вас на пять минут оставить нельзя! Дядь Жень, ты же обещал, шо мы по работе едем! А сами тут на кулаках танцуете?! У одного жена дома плачет, у другого племянница в машине, а они приехали морды подставлять! Следователи бля...
Боков кое-как сел в пыль, вытирая рукавом разбитую бровь. Посмотрел на Ваню, который тяжело дышал, разглядывая свои сбитые костяшки, а потом перевел взгляд на злую, заплаканную Дашку. Та стояла над ними, сжав кулаки, и выглядела опаснее всех очаковских алкашей вместе взятых.
— Да ладно, всё, не кипятись, — проворчал Евгений, пытаясь нащупать в кармане уцелевшую сигарету.
— Да они бы вас убить могли! — теряя слезу от смеси ярости и страха, крикнула Даша. Она с силой пнула какой-то камень, поднимая густой клуб пыли.
— Вы два дебила! Взрослые мужики, а в башке опилки!
— Да еще бы меня фломастеры местные убили! — тоже поднимая голос и кряхтя от боли в ребрах, начал дядя Женя.
— Ты, Даша, херню не неси! Мы ситуацию контролировали!
Ване Злобину пришлось буквально встать между ними, разводя руками, хотя его самого пошатывало.
— Так, тихо, тихо... — примирительно заговорил он, параллельно выслушивая от обоих, что он в этом семейном диалоге лишний и они сами прекрасно справляются.
Ваня, хромая, дошел до водительской двери «копейки» и схватился за ручку.
— Евгений Афанасьевич, поехали обратно? Надежда Семёновна за опоздание с нас скальпы снимет.
Боков глянул на свое отражение в боковом стекле: лицо в разводах крови, грязи и табачного пепла.
— В таком виде нельзя, — отрезал он.
— Пугать будем даже покойников.Надо кровь смыть, шоб Райкина не сразу нас в дурку сдала.
Ваня кивнул, усаживаясь за руль.
—Евгений Афанасьевич, Вы как?
Боков поморщился, усаживаясь на пассажирское, и вдруг обернулся к Ване.
— Вань. Ты давай это... завязывай «выкать». Мы с тобой сегодня в одном дерьме валялись. После такого , только на «ты». Понял?
Злобин на мгновение замер, а потом коротко, но искренне улыбнулся, несмотря на разбитую губу.
— Понял.
Кровавые, помятые, но странно довольные, они доехали до облезлого здания стадиона. В подвальном душе, где серый кафель видел еще Олимпиаду-80, а кабинки были разделены тонкими стенками без всяких дверей, мужики стояли под ледяными струями воды. Смывали Очаковку, смывали страх и ту липкую безнадегу, что поселилась в душе на мосту.
Спустя час они снова были на месте поисков.
У места сбора поисковых групп было людно: милицейские «УАЗики», хмурые добровольцы из местных и, что хуже всего для Бокова - Надежда Райкина.
Когда из пыльной «копейки» вывалились хоть и умытые, но всклокоченные, с явными следами побоев Боков и Злобин, Райкина лишилась дара речи на добрых пять секунд. Но когда следом из машины бодро выскочила Дашка, Надежду прорвало.
— Боков? Это что за явление Христа народу? — она скрестила руки на груди, смерив мужчин ледяным взглядом.
— Вы на следственные действия приехали или из вытрезвителя сбежали?
Боков сплюнул, поморщился от боли в ребрах и поправил пиджак, который теперь висел на нем как на пугале.
— Нападение на сотрудников при исполнении— почти честно ответил он.
— Проводили... э-э... профилактическую беседу с криминальным элементом. Лично устанавливали контакты.
— Контакты вы лицом устанавливали? — Надежда шагнула ближе, и её голос стал еще тише и опаснее.
— И главное: какого черта здесь делает ребенок? Боков, это оперативная зона! Здесь могут быть останки, здесь грязь, здесь опасные свидетели. Вы в своем уме, тащить девчонку на место исчезновения Ершовой? Это верх халатности!
— Да шо я, мешаю кому? — подала голос Даша, но под тяжелым взглядом Райкиной осеклась.
— Она под моим присмотром, — буркнул Боков, хотя сам понимал, что аргумент так себе.
— Всё, Надежда, кончай лекцию. Что по поискам?
Пока Райкина, продолжая возмущенно дышать, вводила Бокова в курс дела, Дашка быстро поняла, что ловить здесь нечего. Дядя явно собирался спорить до хрипоты, а Злобин и вовсе пытался незаметно приложить к фингалу холодную банку тушенки, найденную в багажнике.
Её внимание привлек мужчина в камуфляже, который вел на коротком поводке мощную, чепрачную овчарку. Пес шел спокойно, уверенно переставляя лапы и низко держа голову , работал. Дашка, забыв обо всём, двинулась следом.
— Ой, а можно погладить? А как его зовут? — прошептала она, нагоняя кинолога.
Кинолог, мужчина лет сорока с добрыми глазами, чуть притормозил.
— Сейчас нельзя,он на следу. После работы можно.Гром его зовут.
— Гром... — Даша завороженно смотрела на собаку.
— А как вы его так научили? Ну, шоб он прям понимал всё?
— Терпение надо, — улыбнулся кинолог, продолжая медленно идти вдоль кромки леса.
— И дисциплина.
Боков, заметив, что племянница свинтила, рявкнул через плечо:
— Бокова! А ну вернись на базу! Кому сказал!
Кинолог поднял руку, успокаивая следователя:
— Да ладно вам, Евгений Афанасьевич. Пусть идет, она не шумит, собаке не мешает. Мне скучно одному по кустам лазить, хоть про дрессировку расскажу.
Боков только махнул рукой ,сил бегать за ней по оврагам после драки не было.
— Смотри мне, кинолог... если она твоего барбоса замутузит, я не виноват.
Дашка шла за овчаркой след в след, внимательно слушая про «команды голосом» и «поощрение». В голове у неё уже зрел коварный план: как только они вернутся в Москву, она сделает из дядиного пса настоящего розыскного волка. Чтобы дядя Женя посмотрел и ахнул.
А пока Гром вел их всё глубже в заросли.
Боков стоял у моста, прислонившись спиной к перилам , и морщился, когда движение грудной клетки отзывалось резкой болью. Злобин, вытирая грязным платком разбитую губу, негромко произнес:
— А племянница-то у вас... У тебя,боевая. Если б не её шухер, нас бы там, в очаковке, точно добили. Переживала за вас...тебя
Евгений Афанасьевич тяжело вздохнул и сплюнул кровь в дорожную пыль.
— Да порода наша — буркнул он, пряча взгляд.
— Дурная правда,по молодости. И слышь, Ваня... — Боков вдруг подался вперед и схватил Злобина за пуговицу куртки, понизив голос до заговорщицкого шепота.
— Шоб в отделе ни одна душа не знала, шо мы местной алкашне проиграли. Понял? Я просто не в форме сегодня, давление, перелет... Короче, этот позор вычеркиваем. Усек?
Злобин понимающе кивнул, едва сдерживая слабую улыбку.
Тем временем Даша, шагая за Громом, вовсю засыпала кинолога вопросами.
— меня Даша зовут,а вас?— представилась она, все еще глядя блестящими глазами на пса.
— Алексей, — кивнул мужчина, не отрывая взгляда от собаки.
— Ты чего здесь забыла, Даша? Не девичье это место. Боков ,отец твой? Строгий он у тебя, видать.
— Дядя. Отец в Ростове... там всё сложно, — Даша замялась, но тут же перевела тему.
— Дядя Женя не строгий, он просто
нервничает так. А на самом деле он...
Она не договорила. Гром вдруг резко натянул поводок, издал глухой, утробный рык и замер, вытянувшись в струнку.
Они стояли у дальних опор моста, в месте, куда почти не проникал солнечный свет из-за густых крон деревьев. Гром начал скрести лапами землю, а затем задрал морду вверх.
Даша проследила за его взглядом и замерла. Сердце пропустило удар, а в легких стало не хватать воздуха.
На ржавых железных балках, прямо над их головами, было закреплено тело. Это была женщина ,жена Ершова. Но ужас заключался не в самом факте смерти, а в том, как это было сделано. Убийца не прятал её. Он выставил её напоказ, закрепив тело на конструкциях моста. На её шее, туго затянутая, висела лента, контрастирующая с мертвенно-бледной кожей, удерживая голову. Тело было абсолютно голым.
Даша оцепенела. Шок парализовал её тело, она не могла даже закричать, только смотрела расширенными глазами на этот кошмар из плоти и металла.
— Даша, не смотри! — Алексей быстро среагировал, закрыв ей обзор рукой и разворачивая к себе.
Боков, услышав лай Грома и странный возглас кинолога, уже бежал к ним, перепрыгивая через поваленные бревна. Увидев лицо племянницы белое, как полотно, и её пустой взгляд, он на мгновение сам похолодел.
Алексей передал дрожащую девочку в руки Бокову.
— Она увидела, Евгений Афанасьевич... Извините, не уследил.
Боков прижал Дашу к себе, чувствуя, как её бьет мелкая дрожь. В этот момент он поклялся себе, что закроет её в четырех стенах, первым же рейсом отправит в Ростов, сделает что угодно, лишь бы она больше никогда не видела того, что видит он каждый день.
— Злобин! — рявкнул он, передавая Дашу подошедшему Ивану.
— В машину её.
Когда Дашу увели, Боков медленно поднял голову к опорам моста. Он смотрел на тело несчастной женщины, на эту ленту, на расчетливую жестокость. Кусочки пазла, которые раньше не сходились, с лязгом становились на свои места.
Ершов вовсе и не терял рассудок он лишь пытался вернуть своих детей, из тех ужасающих рук монстра, который с каждым потраченным днем приближал неминуемое. Ершов вёз выкуп, он правда пытался.
Но у убийцы были совсем другие планы...