Не вовремя | Фишер

1994 год.

«Моего брата убил Фишер».

Эти слова разрезали тишину засыпающего парка, когда прогулка с псом Шо уже подходила к концу. Вечер и до этого выдался неуютным: холодный воздух пробирался под куртки и шарфы, смешиваясь с запахом прелой листвы и сырой земли. Евгений Боков, уставший после тяжелого рабочего дня, смотрел куда-то в серую даль голых деревьев. Он слушал мальчика, который еще пару минут назад казался лишь поводом для безобидных шуток. Сначала мелькнула мысль: «Очередной фанат, просто запомнил громкое дело...»
Но реальность оказалась куда хуже. От этих слов сердце противно мазнуло по ребрам, провалилось куда-то в желудок и с тошнотворным толчком вернулось на место.

— Ну... рассказывай, — выдохнул Боков.
— Моего брата убил Фишер, — глухо повторил мальчик.
— А звали брата как?
— Саша... Саша Иванов. Помогите нам, пожалуйста... — голос парнишки дрогнул.
Боков нахмурился, перебирая в голове материалы дела.
— Саша Иванов... А тебя как звать?
— Лёша... Иванов.
Парнишка дрожащими пальцами достал сигарету и протянул Евгению. Тот лишь качнул головой:
— Я бросил.
— Мы хотим найти, где Саша лежит. Ну, могилу... чтобы похоронить по-человечески, понимаете? Чтобы цветы можно было принести, крест поставить...
— Хорошо, — тихо ответил Боков.

В груди неприятно закололо. Он пообещал Лёше, что сделает всё возможное, и пообещал связаться с коллегой, который сейчас допрашивал маньяка.
Попрощавшись с парнем, Евгений направился к переговорному пункту. В те годы мобильников ещё не водилось, и такие точки были единственным спасением.

— Мужчина! Ну куда вы с собакой-то?! — закричала сотрудница пункта, едва Боков переступил порог.
— А шо не так? Он вам чем-то мешает или шо? — огрызнулся Евгений.
— Ваша псинка нагадит тут, а мне потом убирать? Ну нет!
— Так, дамочка. Вот номер, связывайте. А собаку я на руках подержу, так и быть.

Пропихнув листок с цифрами в окошко, Боков двинулся к узкой кабинке. Как и обещал, он затащил Шо внутрь на руках, но тут же опустил на пол, приказав сидеть тихо.
— Говорите! — донеслось из динамика.
— Валера, алло! Слышишь меня? — Боков прижал трубку к уху.
— Ты сейчас с Фишером беседы ведёшь? Тут помощь твоя нужна...

Закончив тяжёлый разговор, Евгений уже собирался уходить, но внезапно вспомнил: вчера обещал позвонить матери в Ростов. На душе было муторно. Он любил мать, но знал, что сейчас опять начнутся причитания о том, что после Марины в его жизни никого нет и внуков она не дождётся. Боков обычно спокойно парировал, что у неё уже есть внучка от старшего сына Кольки — рыжая, мелкая ведьма Дашка. Но сердце сегодня ныло как-то по-особенному, и не позвонить он просто не мог.

— И второй номер наберите. Там ниже подписано «мама».
Женщина в окошке кивнула. Спустя минуту раздалось привычное: «Говорите!». Женя набрал в лёгкие воздуха, но не успел вымолвить и слова.
— Ой, Женечка! Что же это такое! Женечка!! — из трубки ударил отчаянный плач.
— Мама? Мама, шо случилось?! — Боков похолодел.
Мать что-то сбивчиво кричала, он едва разбирал слова сквозь помехи.
— Лена? Ну да, помню. Колькина жена.
От следующей фразы у Евгения подкосились ноги, и он буквально осел на корточки прямо в тесной кабинке.
— Так нет её больше! Боже, горе-то какое! — рыдала мать.
— Как нет? Какой несчастный случай?.. Ничего не понимаю.

В ушах зашумело. С братом Боков почти не общался, но с Леной они были вроде в хороших отношениях, иногда поздравляли друг друга с праздниками. Она даже хотела, чтобы Женя стал крёстным для племянницы, если бы не... Точно! Племянница!

— А дочка их шо?.. Как ей сказать? — губы его почти не слушались.
— Женечка... — снова зашлась в плаче мать. Но то, что она сказала следом, заставило Бокова резко вскочить. Силы вернулись в одно мгновение, подстёгнутые чистым адреналином.
— ШО?! — рявкнул он на всё помещение.
— Мужчина, тише! — прикрикнула сотрудница из зала.
— Как сбежала?! В какую Москву? К какому дяде?! — он, как заведённый, повторял слова матери, не веря своим ушам.
— Женя, убереги её от беды, молю тебя! К тебе она поехала!
— Мама... — силы снова покинули его.
— Ладно. Отправлю её завтрашним рейсом назад...
Попытавшись выяснить хоть какие-то детали, Боков в итоге повесил трубку и прижался лбом к холодной стене кабинки.
— Лучше б не звонил... — прошептал он.
Направляясь к выходу вместе с Шо, он услышал за спиной язвительный голос операторши:
— Вы же обещали собаку на руках держать!
Боков развернулся, испепеляя её взглядом. Эта женщина слышала всё... от первого до последнего слова его личной драмы, и всё равно продолжала гнуть своё.
— А если она мне там стены обгадила?! — не унималась та.
— Алкашей меньше пускать надо, тогда и на стены ссать никто не будет, — бросил он, стараясь не сорваться на крик.
Евгений вышел на улицу, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла.

Вечер выдался куда холоднее, чем он ожидал. Внутри всё ныло: впервые за пять лет после того, как завязал, Бокову до безумия захотелось курить.
Пёс, казалось, вообще не разделял его паршивого настроения. Шо метался из стороны в сторону, азартно охотясь то за палой листвой, то за поднятым ветром грязным пакетом.
Кое-как Евгений дотащился до своей съёмной московской квартиры. Жить тут было непросто, зато не в Ростове... подальше от призраков прошлого.
В

щели между дверью и косяком что-то белело. Письмо?
Боков повертел конверт в руках. Фамилии отправителя не было, только имя адресата: его собственное. Если не от семьи, то подождёт до завтра, сейчас сил не было даже на то, чтобы вскрыть конверт.
Он зашёл в квартиру, на ходу стягивая ботинки и привычно матерясь на пса. Шо, не дожидаясь, пока его отстегнут от поводка, рванул на кухню к миске. Поводок, оставшийся в руке у Евгения, резко натянулся. Боков едва не растянулся на паркете, в последний момент успев ухватиться за массивный шкаф в прихожей. Шкаф жалобно скрипнул.
— Шо ж это такое... — выдохнул он в пустоту коридора.
— Ну и день...
Мужчина устало побрёл на кухню. Мысли путались. Завтра нужно забирать племянницу, а он даже не знает толком, как она сейчас выглядит. Десять лет срок немалый. Осталась ли она такой же огненно-рыжей, какой он её помнил? Или время смыло с неё те яркие краски?

Утро в кабинете.

Утро началось паршиво. Боков сидел за столом, вцепившись в кружку с остывшим кофе и отчаянно пытаясь не закурить. Пальцы машинально тянулись к карману, где когда-то лежала пачка, но натыкались лишь на пустоту. Поезд с племянницей должен был прибыть с минуты на минуту, и в груди из-за этого селилась какая-то муторная, липкая тревога. С чего бы это вдруг? Всего лишь девчонка...
В кабинет зашёл Валерий Козырев. Как всегда: безупречный костюм, галстук, выглаженная рубашка. И только кучерявые волосы, прыгавшие при каждом шаге, как непослушные пружинки, портили образ сурового законника.
— Кофейку? — бросил Козырев, проходя к шкафу.
— Не, у меня своё. Вон, пью — буркнул Боков, не отрывая взгляда от тёмной жижи в чашке.
— Свой — поправил Валерий.
— Шо? — Евгений недоуменно вскинул голову.
— Кофе. Мужской род, Женя. Не «своё», а «свой», — наставительно произнёс Козырев, потянувшись к банке с сахаром.
— Ой, иди ты... интеллигенция — огрызнулся Боков в своём духе и сделал глоток горького, уже ледяного напитка.
— Что-то ты колючий сегодня. Случилось что? — Валерий неспешно размешивал сахар, позвякивая ложечкой.
— Да... племянница из дома сбежала.
— Племянница? — Козырев вопросительно обернулся, но тут же сам вспомнил:
— Точно, ты же говорил, брат у тебя есть в Ростове.
— Есть.
Боков поморщился, то ли от горечи кофе, то ли от самого упоминания брата.
— Ничего, мой Стёпка тоже сбегал, помнишь? — успокаивающе протянул Валерий, слегка растягивая слова.
— Ничего, живой, здоровый. И далеко твоя беглянка намылилась?
Козырев подхватил кружку и направился к двери, надеясь раздобыть кипятка у соседей, там чайник был поприличнее.
— В Москву. К любимому дяде Жене — недовольно проворчал Боков и уронил голову на руки. Вид у него был такой, будто он предпочел бы сейчас пойти на допрос к самому заядлому рецидивисту, чем ехать на вокзал.
Козырев коротко хрипло рассмеялся:
— Ну, покажешь девчонке столицу. И домой, в родные края.
Дверь за ним закрылась с противным скрипом.
— Да мне бы её сразу за шкирку и на обратный рейс... — пробормотал Евгений, запоздало понимая, что говорит уже в пустоту.
— Нахер мне тут дитё сдалось?
Он вытянул ноги под столом, и в этот момент что-то кольнуло бедро. Письмо. То самое, вчерашнее. Боков достал помятый конверт, повертел его в руках и глянул на часы. До выезда на вокзал оставалось двадцать минут.
— Хрен с тобой... Может, письмо от фанатов?

Он бесшумно усмехнулся одним лишь выдохом, но, едва вскрыв конверт, замер. Письмо оказалось не просто просьбой... Оно было ударом в самое сердце. «Если вы это читаете, то я, скорее всего, уже мертва...» ровным почерком писала женщина. Мольба о помощи, похищенные дети, муж, разбившийся в попытке спасти семью. Безысходность сочилась из каждой строчки.
Боков потер переносицу, глядя в окно невидящим взглядом. Он не заметил, как в кабинет вернулся Козырев с дымящейся чашкой.
— Ты чего? Совсем бледный — Валерий поставил кофе на стол.
— Женя, ёшкин кот, на тебе лица нет.
Боков резко вскинул на него глаза:
— Валера...свяжи меня со следователем из Курортного. Срочно. У меня письмо оттуда.

Короткий разговор с коллегами из другого города подтвердил худшие опасения. И Боков понял: ему нужно ехать.
— Значит так. Обузу свою сейчас встречу, накормлю и завтра же обратно в Ростов. А сам в командировку— констатировал Боков, уже прикидывая маршрут.
— Тебя дети так никогда не полюбят, Женя, — заметил Козырев с привычной снисходительностью,
— пока ты их обузами называешь.
Боков медленно поднял на него хмурый взгляд. Желчь, копившаяся всё утро, требовала выхода.
— Зато тебя сильно любят, да? У сына-то ухо как? Зажило?
Воздух в кабинете мгновенно стал тяжелым, как свинец. Боков напомнил о том дне, когда Козырев, взбешенный поведением сына и его новой серьгой, сорвал украшение прямо с мясом.

— Пошёл ты, — выдохнул Валерий. Его лицо исказилось, кулаки сжались. Казалось, ещё секунда и он бросится в драку.
— Пойду. На вокзал пойду, — холодно отрезал Боков, поднимаясь с места.
— Не скучай тут, Валера.
Он вышел, захлопнув дверь, оставив Козырева в звенящей тишине и духоте кабинета.

Вокзал встретил Евгения привычной суматохой: запахом дешёвого табака, мазута и бесконечной толчеёй. Люди шли напролом, то и дело наступая друг другу на ноги, и Боков, чертыхаясь про себя, продирался сквозь этот человеческий поток. Поезд только-только прибыл.
Евгений выискивал в толпе рыжую голову, которая должна была вспыхнуть яркой спичкой среди серых пальто, блондинов и брюнетов. И, кажется, нашёл. Он зашагал быстрее, работая локтями и пытаясь выжить в этой свалке.
— Мужчина! Ну на ногу же наступили! — вскрикнул какой-то гражданин в нелепых круглых очках и длинном полосатом шарфе.
— Ноги свои раскидывать не надо! — гаркнул Боков, даже не оборачиваясь.

Он почти догнал намеченную цель. Фигурка была тонкой, почти прозрачной. Девушка была одета в какие-то бесформенные шмотки, больше похожие на лохмотья, которые висели на ней мешком. Боков резко сократил дистанцию и крепко перехватил её под локоть. Она обернулась. Огромные зелёные глаза смотрели на него в упор, всматриваясь в лицо.

— Евгений Боков, следователь, — отчеканил он, на ходу раскрывая удостоверение. Голос звучал официально и холодно.
— Попрошу пройти со мной, гражданочка.
Он ожидал чего угодно: испуга, возмущения, глупых вопросов. Но девчонка, вместо того чтобы вжаться в перрон, вдруг расплылась в лукавой улыбке.
— Привет, дядь Жень.

〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰
Хочу потихоньку открывать двери в свое закулисье. Завела ТГ-канал, где будет всё: спойлеры, обсуждения героев. и самое главное ! опросы, которые могут перевернуть ход фанфика. Жду каждого:

https://t.me/ya_matanya
(в профиле тоже есть ссылка)