Глава 1
В одной из старших школ города Меса, штат Аризона, как и в любой другой школе, действовало негласное правило: учителя не должны были знать о личной жизни учеников, как и детей не касались личные дела преподавателей.
В тот день это правило перестало работать.
В двадцать четыре года Каил Сент-Клер знал две вещи: первое, он выглядел слишком молодо для школы. Второе, ему не следовало отвечать на то сообщение.
Но он ответил.
И ни разу не жалел об этом. До этого чертового дня.
***
Она ненавидела слово "тихоня". Отчасти от того, что ее так прозвали одноклассники. Но по большей части ей оно просто не нравилось. Слишком уж невинно оно звучало, почти по-детски, будто она стесняется или скоро перерастет. На деле же она была... отстраненной. А это совсем другая история.
Кейлли Уотсон сидела на третьем ряду, у окна, и смотрела, как мистер Сент-Клер, недавно выпустившийся из университета учитель математики, пришедший в их школу только в сентябре ее выпускного класса, пишет на доске уравнение задачи. Старшеклассницы много о нем шептались, порой она нечаянно подслушивала такие мерзости, что хотелось закрыть уши.
У нее не было друзей. За одиннадцать лет школы она так и не смогла влиться ни в одну компанию. Ее просто не признал никто за "свою". Ее это не сильно расстраивало, нашлись люди вне школьных коридоров, с которыми ей было хорошо.
С которым.
Они познакомились несколько месяцев назад в ветке комментариев под опросом одного малоизвестного аноним-сообщества, с первого взгляда - обычное сборище социопатов, на деле же - целая жизнь внутри темной иконки с белой "Ви". Она не помнила, что он тогда написал, но его комментарий чем-то зацепил её, раз она впервые не задумываясь написала кому-то первой. Это было простое "Привет:)", после которого они общались снова и снова каждую ночь.
Еще ни с кем ей не было так интересно.
Кейлли не знала о нем ничего. Только то, что он старше. Что у него иногда бывает бессонница. И что его ник был "Снусмумрик", ссылаясь на муми-троллей. Немного позже она тоже переделает свой на "Снифф". Он был спокойным и рассудительным, но с прекрасным чувством юмора, который поднимал ей настроение даже в самые хмурые дни. Несколькими ночами ранее он написал фразу, которая еще долго крутилась в ее голове на повторе: "Мы говорим на одном языке".
"И что это, черт возьми, значит?" - думала Кейлли.
Порой девушка ловила себя на мысли, что хотела бы знать о нем хотя бы немного больше: имя или цвет его глаз... Но боялась, что, если полезет ближе, потеряет его навсегда. Она устала быть одна. Устала быть "тихоней".
– Уотсон? - раздалось откуда-то слева. - Ты с нами?
Она моргнула. Одноклассники захихикали. Мистер Сент-Клер стоял у доски, держа маркер на весу, и смотрел на нее с тем особенным выражением, которое учителя приберегают для хронически отсутствующих учеников: не злым, но усталым.
"Мы говорим на одном языке".
– Уравнение, - напомнил он терпеливо. - Поможешь найти корни?
Кейлли перевела взгляд на доску. Там было что-то с логарифмами. Она честно попыталась понять, но цифры плыли перед невыспавшимся сознанием, в итоге заставив ее лишь смиренно и немного стыдливо опустить голову:
– Нет, - услышала она собственный голос. - Не помогу.
Снова смешки. Кто-то с задней парты - кажется, Уилл - хмыкнул: "Уотсон всегда витает в облаках". Мистер Сент-Клер бросил на него короткий взгляд, и Уилл заткнулся. Умел он так: смотреть и одним взглядом ставить на место. Кейлли это тоже заметила. И еще заметила, что сейчас, когда он смотрит на нее, в его глазах нет того усталого раздражения, с которым он обычно смотрят на двоечников. Там было что-то другое. Что-то, отчего ей захотелось провалиться сквозь землю.
– Останься после урока. - сказал он ровно. - Разберем.
Кейлли кивнула, уткнувшись в тетрадь, и до конца сорока пяти минут старательно делала вид, что записывает. На самом деле она записывала другое: в углу листа, там, где никто не увидит, она вывела: Снусмумрик, 2:13 AM, "мы говорим на одном языке". И зачеркнула так сильно, что ручка порвала бумагу.
Звонок прозвенел неожиданно громко, хотя она ждала его последние пятнадцать минут. Класс зашумел, задвигал стульями, засобирался. Кейли не спеша собирала свои тетради, надеясь, что мистер Сент-Клер забудет об "останься после урока".
Но он не забыл.
– Кейлли? - позвал он с той свойственной ему ноткой строгости.
Она обернулась, уже было закинув сумку на плечо, и собираясь быстренько накидать пятками, пока учитель не опомнился. Но тот оказался злопамятным.
– Да? - она опустила взгляд в пол.
– Ты же разбираешься в логарифмах. Почему не ответила? - его взгляд был слишком прямым, будто давил на нее, норовя загнать в угол, будто пугливого зайчонка, и так противоречил почти ласковому тону. Девушка подняла на него глаза, крепче сжав в ладонях лямки сумки.
– Наверное, не так уж и хорошо. - тихо ответила она, желая как можно быстрее закончить с этим. Каил Сент-Клер славился как один из самых строгих учителей в их школе. Никто не смел прийти на его урок неподготовленным, и все откровенно побаивались.
– Вроде бы молодой учитель, должен же быть с нами как-то на одной волне, что ли, - говорила одна из одноклассниц Кейлли, обиженно дуя губки и упорно думая, куда спрятать листок с проклятой "F-" от родителей. - А он будто бы из какого-то триллера сбежал, где учитель-психопат пытает своих учеников после уроков.
– Не может быть психопат таким очаровашкой, - хихикала ее подруга.
Кроме нее.
– Кейлли? - настойчиво повторил он.
Она моргнула.
– Простите. - быстро промямлила одна. - Не выспалась.
Она подошла к его столу, немного неловко теребя край рубашки. В кабинете было тихо, только солнце било в окно, высвечивая пылинки в воздухе.
– Садись, - он кивнул на первую парту. Сам устроился на краю стола, прямо напротив нее, скрестив сильные руки на груди, предварительно положив перед ней листок с условием. - Начнем с того, что тебе больше всего не понятно.
Кейлли смотрела на уравнение и чувствовала только пустоту в голове. Спустя несколько нескончаемых мгновений, она подняла на него немного виноватый взгляд. Холодок пробежал по ее спине, когда их глаза встретились. Девушка поспешно опустила взгляд, не выдерживая. Тот давил слишком сильно только лишь своим присутствием. Она никогда не встречала человека с такой тяжелой аурой.
– Я не понимаю. - честно ответила она. - Кажется, математика не самая сильная моя сторона.
И тут же прикусила язык.
Мужчина вопросительно поднял изящную бровь.
– Что ж, в таком случае я буду вынужден поставить еще одну "F"ку в твою коллекцию, к концу года их накопится еще больше, и я, с тяжелым камнем на душе, буду вынужден просто не аттестовать тебя. Как тебе такая перспектива, мисс Уотсон? - в его словах слышался вызов, слишком яркая манипуляция, чтобы быть чем-то другим.
Кейлли поджала губы, но все же взяла ручку, начиная расписывать решение задачи. Она была так погружена в бесконечные знаки и числа, что не заметила, как уголок идеальных губ мистера Сент-Клера поднялся, образовывая на его лице ухмылку.
– Вот здесь не понимаю, - она подняла на него взгляд, указывая кончиком ручки на место в тетради.
Мистер Сент-Клер наклонился ближе, и Кейлли перестала дышать. От него пахло чем-то древесным, едва уловимым - не парфюмом, а может, мылом или стиральным порошком. Чистым. Она чувствовала тепло его плеча совсем рядом со своим и старалась смотреть только в тетрадь, но краем глаза видела его руки, лежащие на столе по обе стороны от неё. Пальцы длинные, без колец, с аккуратными ногтями. Руки, которые пишут на доске ровным почерком. Руки, которые, наверное, умеют делать что-то ещё, кроме математики.
Она отогнала эту мысль сразу. Глупая. Дурацкая. Нельзя так думать об учителе.
– Смотри, - его голос был низким, почти гипнотическим. - Ты здесь пытаешься найти икс, но забываешь про основание. Логарифм - это обратная степень. Если ты представишь...
Он говорил, а она слышала только звук его голоса. Не слова - вибрацию. И вдруг поймала себя на мысли, что ее пальцы сжимают ручку так сильно, что костяшки побелели.
– ... понятно?
Кейли моргнула.
– А?
Он вздохнул, не раздраженно, но как-то... устало. Выпрямился, убирая свое тепло обратно на другую сторону стола.
– Я спрашиваю, понятно объясняю, или как?
– Понятно, - ответила она слишком быстро, чем, наверное, следовало бы. Ложь сошла легко с ее губ, чему она пообещала себе удивиться позже.
Мистер Сент-Клер задержал на ней свой взгляд, слегка прищурив глаза. Она пожала плечами, вновь втупившись в тетрадь, создавая иллюзию глубокой задумчивости. На деле же в ее голове пролетал запыленной дорогой очередной ком перекати-поле.
– Тогда решай дальше сама. - заключил он, садясь назад за свой стол, и подвигая к себе стопку журналов, которые, очевидно, ему предстояло заполнить. - Сообщи, когда закончишь.
Девушка кивнула, не отрывая взгляд от тетради. Цифры плыли. Она удивлялась тому, как реагирует на него. "И чем я лучше тех перешептывающихся в коридорах девчонок?" - злилась она на себя. Ей казалось странным запасть на учителя. Ей в принципе идея запасть на кого-либо казалась странной. Но мистер Сент-Клер... Нельзя было отрицать его привлекательности. Высокий, подтянутый, красивый... с глубокими карими глазами и темными волосами, с легкой челкой, которая спадала ему на лоб, едва ли прикрывая изгиб густых бровей. Аккуратный нос с легкой горбинкой, высокие, ярко выраженные скулы, пухловатые губы и четкая линия подбородка, об которую, казалось, порезаться можно. Стиль его одежды идеально подходил ему: черные рубашки, обтягивающие широкие плечи, классические брюки, зафиксированные широким ремнем на тонкой талии.
"Ему следовало пойти в модельное агентство, а не школу", - пронеслось у нее в мыслях. Она мотнула головой, пытаясь развеять эти мысли.
Задача.
Она сделала глубокий вдох и заставила себя сосредоточиться. Странно, но когда она перестала думать о том, что он сидит в двух метрах и читает фамилии в журнале, уравнение начало складываться. Медленно, со скрипом, но цифры вдруг перестали быть просто цифрами. В конечном итоге она пришла к единому ответу.
– Готово, - выдохнула она с облегчением.
Мистер Сент-Клер поднял голову, отложил журнал и подошел. Снова близко. Снова этот запах.
– Мгм, - он склонился над тетрадью, - над ней, - водил пальцем по строчками, и Кейлли не могла не следить за этим пальцем, будто загипнотизированная. В конце концов он одобрительно кивнул отстраняясь.
– Правильно? - даже удивилась она.
Снова кивок.
– Ты решаешь не так, как я объяснял. - вынес он свой вердикт, вновь взглянув на нее тем самым взглядом. - Успела подсмотреть где-то?
Ее глаза округлились, ком подступил к горлу. Он ведь сидел напротив, как она могла?.. Да даже если бы и выпала такая возможность, разве она похожа на ту, кто списывает?
– Нет, я же... - Кейлли не договорила. Мужчина склонил голову, ухмыльнувшись.
– Этого я и ждал во время урока. - чуть тише сказал он. - Не выспалась, значит... вечер взбодрил?
Она не знала, что ответить. В классе было тихо, только часы на стене тикали. И вдруг Кейлли поняла, что они здесь совсем одни, что солнце уже не бьёт в окно, а стало мягким, вечерним, и что она никогда раньше не была так близко к учителю после уроков.
– Можно идти? - девушка подняла на него чуть взволнованный взгляд.
– Можно. - ответил мистер Сент-Клер. - Завтра контрольная. Подготовься получше.
И она ушла.
***
Кейлли сидела на подоконнике в своей небольшой комнатке. Длинные темные волосы собраны в небрежный пучок, несколько непослушных прядей спадали на шею и лоб. На коленях устроился альбом с пока неясным наброском, а тонкие пальцы сжимали остро заточенный карандаш.
Она любила рисовать. Занималась она этим столько, сколько себя помнила. Что-то было в бесконечных линиях и штрихах такого, что завораживало. Позволяло уйти в себя и скрыться от вечных криков матери с отцом, вечной напряженности в доме и теней всех личностей, которые должны были быть самыми родными, но давили больше всего.
Незамысловатые черки карандаша вдруг стали складываться в одну картину, и на ней почти не было видно лица того, кого она пыталась изобразить. Или изобразила случайно. Изгиб густых бровей и изящно выраженные вены, что проступают на руках с-под закаченной по локоть черной рубашки напомнили о...
– Пс, Кей-Кей, - из при открывшейся двери показалась макушка старшего брата. - Не занята?
Кейлли тут же спрыгнула с подоконника, вмиг забыв о рисунке. Алые губы расплылись в радостной улыбке, когда девушка бросилась на шею брата.
– Лиам, ты вернулся!
– Ну а куда я мог деться, - он прижал к сестру себе, к зеленым глазам, таким же, какие имела и Кейлли, подступили слезы, но он поспешно их отогнал. Не подобало мужчинам нюни распускать. - Скучала?
Она не ответила, лишь кивнула, не желая отпускать брата еще примерно целую вечность. Лиам часто вот так пропадал на несколько месяцев, а потом просто возвращался, как ни вчем не бывало. А потом снова пропадал. И снова возвращался. Кейлли не злилась на него, и сама бы, если бы была возможность, пропала годика на два с этого дурдома. Но все же невыносимо скучала.
Старший брат был для нее опорой с самого детства. Не мать. Не отец. А именно брат. Возможно, когда еще все было хорошо, родители и были безопасным берегом для них обоих, но эти времена казались такими далекими, что Кейлли все чаще задумывалась, не приснилось ли ей все это.
– Ну все, отпускай, - захихикал Лиам, пытаясь отцепить сестру от себя, но та только сильнее прижалась к нему. - Задушишь ведь. Вот чертенок.
Кейлли нехотя отстранилась от брата, затянув его вглубь своей комнаты.
– Ты надолго? - спросила она. Как же много у нее было вопросов!
– А что, уже хочешь поскорее избавиться от меня? - хмыкнул он, падая на кровать.
Девушка кинула в него подушку.
– Дурачок.
Лиам ловко поймал ее и положил себе под голову.
– Гордо. - зевнул он. - Ну рассказывай, как сама, как родители?
Кейлли устроилась рядом с ним, поджав под себя ноги.
– Ссорятся. - проигнорировав вопрос о ее состоянии, ответила девушка.
– Хоть какая-то стабильность. - нейтрально бросил он. Никого из них не удивляла эта новость. - Им было бы проще разойтись.
Кейлли тут же нахмурила брови, возмущенно смотря на брата.
– Ты что такое говоришь? - шикнула она.
– Кей-кей, ты ведь уже тоже не маленькая, - Лиам потянулся, чтобы взъерошить ее волосы, но она оттолкнула его руку. Его взгляд вдруг посерьезнел. - Должна уже тоже понимать, что не у всех получается "долго и счастливо".
Она стиснула зубы почти до скрипа.
– Они давно не любят друг друга, это видно, разве нет? Какой смысл мучить и себя, и партнера.
– Их много чего связывает.
– Ты?
Одно-единственное слово звучало как удар под дых. И оно безумно бесило своей правотой. У их родителей давно все было раздельное: ели они исключительно отдельно, часто даже не дома, финансы и расходы тоже делили все до последней копейки, машину заняла мама, а отец предпочел общественный транспорт и даже спали они отдельно. Старший сын, Лиам, давно вырос, наведываясь крайне редко, и только Кейлли оставалась тем, кто связывал их и заставлял изо дня в день (хоть и нехотя) возвращаться в место, которое следовало бы называть домом.
– Прости. - тут же исправился брат, снова заключая ее в объятия. - Прости, прости, прости. Погорячился. Конечно, их много чего связывает, как иначе. Но просто...
– Нет, ты прав. - тихо ответила Кейлли, не давая ему договорить. - Они давно чужие люди. Только ради меня держатся.
– Кей-кей...
– Я хочу спать, Лиам. - она отвела взгляд. И впервые не обняла брата в ответ. - Дурной день, устала.
Он пытался что-то сказать, но она поспешно вытолкала его за дверь:
– Поговорим завтра!
Кейлли спустилась по стене, как только снова осталась одна. Слова не могли не ранить, насколько бы они не были правы, задеть им это не помешало. Она спрятала лицо в коленях, обняла их, свернувшись калачиком. И впервые за долгое время заплакала.
Где-то рядом завибрировал телефон, отвлекая ее от навязчивых мыслей и вновь воспалившейся боли, которую она так умело прятала в уголку своей души, и оповещая о входящем сообщении.
"Не спишь еще?"