Разрушь меня

Эмма сидела за столом, окруженная медицинскими картами и финансовыми отчетами, пытаясь сосредоточиться на цифрах, а не на пульсации внутри. Когда дверь распахнулась и вошел Арно, она даже не подняла глаз от монитора, пока не услышала его безапелляционный тон.

— Твой рабочий день окончен, Эмма. Вставай, — Арно подошел и просто закрыл крышку её ноутбука. — Пять вечера. С этого дня это твой лимит. Мы едем домой. Отец ждет нас к ужину, и я собираюсь сообщить ему, что он станет дедом. Сразу двоих.

Эмма медленно откинулась на спинку кресла, изучая его лицо. Он выглядел решительным — этот человек уже всё спланировал. Она знала, что старик Фрей будет вне себя от счастья, ведь он всегда мечтал о продолжении династии, даже когда их брак с Арно трещал по швам.

— Значит, семейный совет? — Эмма слегка прищурилась, а затем на её губах появилась слабая, почти вызывающая улыбка. — Хорошо. Но если мы играем в открытые карты, то до конца.

Она встала, медленно поправляя одежду, которая теперь казалась ей гораздо удобнее без лишнего напряжения.

— Мы скажем твоему отцу. Но также мы скажем Леону и Джулии. Я хочу, чтобы они стали крестными, — она сделала паузу, наблюдая за реакцией Арно. — Они были рядом, когда ты отправил меня в архив. Они — единственные, кому я доверяю в этом мире, кроме Марии. Если ты хочешь быть союзником, начни с того, чтобы принять мой выбор круга защиты для детей.

Арно на мгновение нахмурился — кандидатуры Леона и Джулии явно не входили в его идеальный сценарий, но, взглянув на твердую линию её подбородка, он лишь коротко кивнул.

— Крестными? Что ж, это будет шумный ужин, — он взял её за локоть, но на этот раз бережно, без тени принуждения. — Пошли. Машина ждет. Нам нужно подготовить отца, его сердце может не выдержать такой «двойной» порции новостей за один вечер.

Ужин в особняке Фреев проходил в непривычной тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов о фарфор. Старый господин Фрей сидел во главе стола, бросая проницательные взгляды то на сына, то на Эмму. Леон и Джулия переглядывались, чувствуя, что воздух в столовой буквально наэлектризован.

Арно дождался, пока подадут основное блюдо, и, отложив нож, посмотрел на отца.

— Отец, у нас есть новость, которая касается будущего нашей семьи и клиники, — начал он, и в его голосе прозвучала редкая для него торжественность. — Эмма беременна.

Старик замер с бокалом воды в руке. Леон едва не поперхнулся вином, а Джулия резко выпрямилась, переводя ошарашенный взгляд на живот Эммы.

— Более того, — продолжил Арно, накрывая ладонью руку Эммы, лежащую на столе, — мы ждем двойню.

В столовой воцарилась оглушительная тишина. Господин Фрей медленно поставил бокал, его губы задрожали в попытке сдержать улыбку, а в глазах блеснула влага.

— Двойня... — прохрипел он. — Сразу двое наследников. Эмма, девочка моя...

Но прежде чем он успел продолжить, Эмма мягко перехватила инициативу. Она посмотрела на Леона и Джулию, которые всё еще сидели с открытыми ртами.

— И раз уж мы сегодня говорим о будущем, — добавила она с легкой улыбкой, — я бы хотела, чтобы Леон и Джулия стали крестными для детей. Это мое желание.

Леон первым пришел в себя. Он вскочил со стула, обходя стол, и крепко обнял Эмму, игнорируя тяжелый взгляд Арно.

— Это честь для нас, Эмма! Мы сделаем из них лучших врачей... или лучших бунтарей, — рассмеялся он, пытаясь скрыть за шуткой искреннее волнение.

Джулия подошла следом, её глаза сияли. Она осторожно коснулась плеча Эммы:
— Мы всегда будем на твоей стороне. Ты же знаешь.

Арно наблюдал за этой сценой, и хотя его собственнический инстинкт всё еще протестовал против такого близкого участия Леона, он промолчал. Старый Фрей поднял свой бокал, его голос окреп:

— За новую жизнь. За Фреев, которых станет на двоих больше!

Вечер, начавшийся с ледяного напряжения, внезапно превратился в самый теплый ужин в этом доме за последние годы. Эмма чувствовала, как напряжение в животе понемногу отпускает — теперь она была не одна против всех. У неё была защита, и, как ни странно, частью этой защиты теперь был сам Арно.

Когда в особняке наконец погас свет и все разошлись по своим комнатам, Эмма медленно поднималась по широкой лестнице, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Ужин прошел на удивление мирно, но эмоциональное истощение давало о себе знать.

Она уже взялась за ручку двери своей спальни, когда услышала позади знакомые уверенные шаги. Эмма обернулась и увидела Арно. Он не пошел в свое крыло, а последовал за ней.

— Тебе что-то нужно? — тихо спросила она, не отпуская ручку двери.

Арно остановился в паре шагов, его фигура в полумраке коридора казалась еще более массивной. Он смотрел на нее уже не как строгий директор клиники, а с какой-то новой, еще не до конца понятной ему самому тревогой.

— Я хочу убедиться, что в твоей комнате всё готово, — ответил он, понизив голос. — Теперь тебе нельзя спать на слишком мягком или, наоборот, жестком. И... я принес это.

Он протянул ей небольшую подушку специальной формы, которую врачи рекомендуют для поддержки спины и живота.

— Эмма, я серьезно насчет безопасности, — он сделал шаг ближе, и его голос стал почти мягким. — Я не собираюсь запирать тебя под замок, но я хочу быть рядом, если ночью тебе станет плохо. Двойня — это не шутки. Ты можешь сколько угодно считать меня врагом в бизнесе, но сейчас... дай мне хотя бы присматривать за тобой.

Он положил руку на дверь над её головой, фактически преграждая путь.

— Я буду спать в соседней комнате, дверь между которыми всегда была заперта. С сегодняшней ночи я оставлю её открытой. Не для того, чтобы контролировать тебя, а чтобы услышать, если ты меня позовешь.

Эмма посмотрела на него, пытаясь найти в его глазах подвох, но видела лишь искреннюю решимость. Она молча забрала подушку, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по её телу пробежал ток. Она кивнула, открыла дверь и, прежде чем войти, тихо произнесла:
— Хорошо, Арно. Но только ради них.

Она зашла внутрь, оставив дверь приоткрытой, и через минуту услышала, как в соседней комнате щелкнул выключатель. Впервые за долгое время она засыпала, зная, что за стеной не враг, а человек, готовый прийти на помощь по первому её зову.

Ночной город мерцал огнями, отражаясь в темном стекле окна. Эмма стояла босиком на холодном полу, накинув на плечи тонкий халат. Сон ушел мгновенно, когда внутри началось настоящее «сражение». Двое малышей, словно сговорившись, устроили ночную разминку.

Она прижала ладони к животу, чувствуя отчетливые толчки. Это не было больно, скорее странно и непривычно — ощущать, как внутри тебя кипит жизнь, пока весь остальной мир спит.

— Тише, тише, маленькие... — прошептала она, медленно поглаживая живот круговыми движениями, пытаясь их успокоить.

Тихий скрип двери заставил её вздрогнуть. В проеме показался силуэт Арно. Он был в одной футболке и домашних брюках, взъерошенный со сна. Видимо, его чуткий слух уловил её движение в соседней комнате.

— Эмма? Что случилось? — его голос прозвучал приглушенно и тревожно. Он быстро подошел к ней, не дожидаясь ответа. — Тебе плохо? Опять тошнота?

Он уже потянулся к её лбу, чтобы проверить температуру, но Эмма перехватила его руку и, неожиданно для самой себя, прижала его ладонь к своему животу, прямо там, где только что был самый сильный толчок.

Арно замер. Его пальцы подрагивали под её кожей. В ту секунду, когда один из малышей «ответил» на его прикосновение мощным пинком, лицо Арно изменилось. Вся его суровость, весь контроль и холодность испарились. Он смотрел на её живот с таким выражением лица, будто стал свидетелем величайшего чуда в медицине.

— Боже... — выдохнул он, боясь пошевелиться. — Они... они такие сильные.

— Они не дают мне спать, — тихо призналась Эмма, глядя на его профиль в лунном свете. — Решили, что сейчас самое время для тренировки.

Арно не убирал руки. Он осторожно опустился на колено перед ней, чтобы оказаться на уровне её живота, и прислонился лбом к её коже.

— Эй, вы там... — негромко произнес он, и Эмма почувствовала, как вибрация его голоса передается ей. — Дайте маме отдохнуть. Завтра будет тяжелый день.

Словно послушавшись отца, толчки стали слабее. Эмма стояла, запустив пальцы в волосы Арно, и в этой ночной тишине, у окна, выходящего в спящий сад, ей впервые показалось, что их развод был лишь досадной ошибкой, а эта новая реальность — единственное, что имеет значение.

Эмма вернулась в постель, чувствуя, как после прикосновений Арно и его тихого шепота малыши внутри наконец притихли. Она укрылась пледом до подбородка, и тяжелое, накопленное за день утомление начало медленно затягивать её в сон. Последнее, что она видела перед тем, как закрыть глаза — это силуэт Арно в кресле напротив кровати.

Он не ушел. Арно устроился в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги и скрестив руки на груди. В полумраке комнаты его взгляд оставался сосредоточенным и бдительным. Он был похож на часового, охраняющего самое дорогое сокровище в мире.

Прошел час, затем другой. Тишину нарушало только мерное дыхание Эммы. Арно не смыкал глаз. Как врач, он прокручивал в голове возможные риски двойни, составлял план обследований и диеты, но как мужчина — он просто не мог оторвать взгляда от женщины, которая, несмотря на всю их вражду, оставалась единственной, кто заставлял его сердце биться быстрее.

Несколько раз за ночь Эмма беспокойно вздрагивала во сне. Арно тут же подавался вперед, готовый вскочить, но каждый раз она успокаивалась, чувствуя его незримое присутствие.

Под утро, когда небо за окном начало светлеть, приобретая холодный стальной оттенок, Арно всё так же сидел в кресле. Его челюсть была плотно сжата, а в глазах читалась железная решимость. Теперь, когда тайна раскрыта, он не позволит ни одной тени упасть на Эмму или их детей. Он знал, что впереди их ждут тяжелые разговоры в клинике и борьба за власть, но здесь, в этой комнате, он был просто отцом и защитником, который впервые за долгое время обрел истинную цель.

Утро началось с резкого, неприятного звука дверного звонка, который разрезал тишину особняка. Эмма, чувствуя легкую тяжесть, медленно пила чай на кухне. Арно, который так и не сомкнул глаз ночью, быстро спустился вниз.

— Я открою, — коротко бросил он, его голос был охрипшим, но стальным.

На пороге стояла Клэр. Она выглядела взвинченной, тушь под глазами слегка размазалась, а в руках она сжимала дорогую сумочку. Не дожидаясь приглашения, она нагло оттолкнула Арно плечом и ворвалась в холл.

— Ты вернешь меня на работу, Арно! Прямо сейчас! Ты не имеешь права увольнять меня из-за своих капризов! — орала она на весь дом, направляясь прямиком к кухне, откуда доносился аромат кофе.

Но едва она переступила порог кухни, слова застряли у неё в горле. Она застыла, глядя на Эмму, которая спокойно сидела за столом.

— Ты?! — прошипела Клэр, и её лицо перекосилось от ярости. — Что ты здесь забыла? Решила подзаработать в архиве и пришла просить милостыню?

Эмма медленно повернула голову, её взгляд был ледяным и полным достоинства.
— Это ты что здесь забыла? — спокойно спросила она. — Тебе мало позорного увольнения из клиники? Теперь ты врываешься в мой дом?

Клэр залилась нервным смехом, оборачиваясь к подошедшему Арно.
— Твой дом? Не смеши меня! Арно, скажи этой выскочке, что это твой особняк, а она здесь никто!

Эмма усмехнулась, этот звук был острее скальпеля. Она медленно поднялась со стула.
— Ошибаешься, дорогая. По документам владелец этого особняка — я. И Арно, по сути, просто снимает его у меня, как и всё остальное. А теперь... пошла вон отсюда, пока я не вызвала полицию.

В тот момент, когда Эмма встала в полный рост, её домашнее платье обтянуло уже явно округлившийся живот. Клэр уставилась на него, её глаза чуть не вылезли из орбит. Она начала задыхаться от захлестнувшей её злобы.

— Ты... ты беременна?! — завизжала она, тыча пальцем в сторону Эммы. Она повернулась к Арно, срываясь на ультразвук. — Арно, ты с ума сошел?! Вы в разводе! Какого черта эта дрянь беременна от тебя?! Вы же ненавидите друг друга!

Арно сделал шаг вперед. Его лицо было белым от ярости. Он не стал вступать в дискуссию. Когда Клэр замахнулась, чтобы снова что-то выкрикнуть, Арно наотмашь влепил ей пощечину — не сильно, но достаточно, чтобы она замолчала и пошатнулась.

— Закрой свой рот, — прорычал он, хватая её за локоть и буквально волоча к выходу. — Никогда не смей повышать голос на мать моих детей. Больше ты не подойдешь к этому дому и к клинике на пушечный выстрел.

Он вышвырнул её за дверь и с грохотом захлопнул её, заперев на все замки. В доме воцарилась тишина. Арно прислонился лбом к двери, тяжело дыша, а затем быстро вернулся на кухню к Эмме.

— Ты как? — спросил он, подходя к ней. — Малыши не испугались?

Эмма стояла, положив руки на живот. Её слегка потряхивало от адреналина, но она нашла в себе силы кивнуть.
— Теперь она точно не остановится, Арно. Она пойдет к прессе.

— Пусть идет, — отрезал он, обнимая её за плечи. — Пусть весь мир знает. Мне плевать. Главное, что ты под моей защитой.

У входа в клинику их уже ждала Мария. Она стояла у стойки регистрации, нервно поправляя края своего медицинского халата и то и дело поглядывая на стеклянные двери. Как только Арно и Эмма вошли — вместе, плечом к плечу, что само по себе было сенсацией для персонала — Мария тут же направилась к ним.

Она бросила быстрый, профессиональный взгляд на Эмму, оценивая её бледность, а затем перевела глаза на Арно. Тот шел уверенно, собственнически придерживая Эмму за талию, и по его лицу было ясно: правила игры в клинике Фрей изменились раз и навсегда.

— С добрым утром, — быстро заговорила Мария, стараясь сохранять деловой тон, хотя её глаза так и лучились любопытством и тревогой. — Эмма, в вашем кабинете уже лежат отчеты по ночной смене. Арно, к вам через пятнадцать минут записан важный инвестор.

Она сделала паузу и, убедившись, что лишних ушей рядом нет, понизила голос до шепота:
— По клинике уже ползут слухи о вчерашнем скандале с Клэр. Говорят, она звонила кому-то из совета директоров. Вам нужно быть осторожными.

Арно лишь усмехнулся, не убавляя шага.
— Пусть звонит хоть самому дьяволу, Мария. С этого дня Эмма работает в особом режиме. Подготовьте распоряжение: все её операции отменяются, она занимается только административной работой и консультациями. И... — он на секунду замялся, бросив взгляд на живот Эммы, — закажите в её кабинет новое кресло. Ортопедическое. Самое лучшее.

Мария понимающе кивнула, и на её губах появилась едва заметная добрая улыбка. Она увидела, как Эмма, обычно такая колючая и независимая, на этот раз не стала спорить с Арно, а лишь устало прислонилась к его плечу, пока они ждали лифт.

— Поняла, будет сделано, — ответила Мария. — Эмма, я принесу вам чай через пять минут. С имбирем, как вы любите.

Когда двери лифта закрылись, Мария осталась стоять в холле, провожая их взглядом. Она знала эту семью слишком долго и понимала: впереди у них большая буря, но, кажется, впервые за много лет они собираются встретить её на одном корабле.

Эмма с благодарностью приняла чашку из рук Марии. Теплый пар от имбирного чая приятно согревал лицо, а неспешная беседа с подругой помогала отвлечься от утреннего инцидента с Клэр. Они говорили о мелочах, о новых закупках для лаборатории и о том, как быстро летит время. Мария, глядя на Эмму, только качала головой, искренне радуясь, что тайна наконец раскрыта и подруге больше не нужно изнурять себя операциями через силу.

Когда Мария ушла, Эмма вновь погрузилась в графики и отчеты, но тишина в кабинете продлилась недолго. Дверь открылась без стука — так заходить позволял себе только один человек.

Арно прошел вглубь кабинета, небрежно присаживаясь на край её рабочего стола. Его взгляд сразу упал на упаковку витаминов, которую он сам же и принес ей утром.

— Вижу, отчеты тебя поглотили, — негромко произнес он, внимательно изучая её лицо на предмет усталости. — Ты выпила витамины? Я не видел, чтобы ты притрагивалась к воде.

Он дождался её утвердительного кивка и, чуть наклонившись вперед, добавил уже тише:

— Скоро время обеда. Я не хочу, чтобы ты снова перебивалась яблоками и картошкой всухомятку. Что ты хочешь сегодня? Скажи мне правду — чего на самом деле требуют эти двое? Мясо? Рыбу? Или, может, что-то совсем странное?

Арно явно был настроен серьезно. Теперь он контролировал каждый её прием пищи так же тщательно, как контролировал бюджет клиники, и в его глазах читалось не только привычное упрямство, но и искренняя забота, которую он так долго прятал за маской безразличия.

— Я закажу еду из любого ресторана города, Эмма. Только не говори, что ты не голодна — я слышал, как ты завтракала, этого явно недостаточно для троих.

Эмма чуть смущенно отвела взгляд от документов и тихо, почти шепотом, призналась:
— Хочу курочки... запеченной, с золотистой корочкой. И какой-нибудь легкий салат. Только чтобы там было побольше зелени.

Арно едва заметно улыбнулся. Это «хочу», произнесенное без привычного вызова в голосе, подействовало на него сильнее любого приказа. Он тут же достал телефон, уже набирая номер их любимого ресторана, где шеф-повар знал его лично.

— Курочка и салат, — повторил он, подтверждая заказ. — Сделаем. И никакой химии, только фермерские продукты. Через сорок минут всё будет здесь.

Он не ушел сразу, а подошел к ней со спины и на мгновение положил руки на спинку её кресла.
— А пока ждем, откинься назад и закрой глаза хотя бы на десять минут. Цифры никуда не убегут, а тебе нужно восстановить силы.

Арно набрал Марию по внутренней связи:
— Мария, распорядитесь, чтобы в кабинет госпожи директора ближайший час никого не пускали. У нас важный... производственный перерыв.
Эмма послушно откинулась на спинку, чувствуя, как тепло от его присутствия за спиной странным образом успокаивает.
Она закрыла глаза, а ладонь привычно легла на живот, где двое маленьких Фреев, кажется, тоже одобрили выбор меню, затихнув в ожидании обеда. Арно стоял рядом, оберегая её покой, и в этом кабинете, который обычно был полем битвы, наконец воцарился долгожданный мир.