11
Будильник на телефоне Каи, оставленном на тумбочке, сработал в 6:15 утра. Звук казался оглушительным в сонной тишине номера. Кая резко открыла глаза, и реальность обрушилась на неё мгновенно: чужая кровать, тяжелая рука Гриши, покоящаяся на её талии, и осознание того, что через сорок пять минут вся команда должна стоять в лобби отеля с чемоданами.
— Боже... — прошептала она, пытаясь аккуратно высвободиться.
— Еще пять минут, Каюша, — пробормотал Гриша, не открывая глаз, и только крепче прижал её к себе. — Мир не рухнет.
— Мир — может, и нет, а мой график — да, — Кая всё-таки выпуталась из одеяла и начала судорожно искать свою одежду, разбросанную по ковру.
Она чувствовала себя странно. Внутри всё еще пело эхо ночи, но профессиональный мозг уже вовсю строил маршруты. Она быстро натянула свою рубашку, застегивая пуговицы дрожащими пальцами.
Гриша лениво приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как она пытается привести себя в порядок. Его взгляд был не просто сонным — в нем была какая-то новая, пугающая глубина.
— Кая, посмотри на меня, — тихо сказал он.
Она остановилась у зеркала, пытаясь собрать волосы в привычный строгий пучок, но пальцы не слушались. Она взглянула на него через отражение.
— Нам нужно выходить. Если мы спустимся вместе или опоздаем, Артем и пацаны всё поймут за секунду. Я не могу допустить сплетен в команде.
Гриша встал, подошел к ней со спины и положил руки ей на плечи. Он был босиком, в одних боксерах, взъерошенный и совершенно не похожий на грозного OG Buda.
— Тебя реально сейчас волнует, что скажет Тёма? После того, что было ночью?
— Меня волнует моя репутация и твоя дисциплина, — она обернулась к нему, пытаясь вернуть лицу «менеджерское» выражение, но его близость мешала дышать. — Гриш, я серьезно. Одевайся. Сейчас же.
Он усмехнулся, покачал головой, но спорить не стал.
— Ладно. Но не думай, что ты сейчас наденешь свой пиджак и мы сделаем вид, что ничего не изменилось.
Следующие тридцать минут превратились в сумасшедший спринт. Кая проскользнула в свой номер, чтобы переодеться и схватить чемодан. Она умывалась ледяной водой, пытаясь смыть с лица это непривычное сияние. «Соберись, Григорьева. Ты профессионал. У вас тур. У вас контракт».
В 6:55 она уже стояла в лобби — безупречная, в черных брюках и белой футболке под тренчем, с планшетом в руках. Лицо — каменная маска.
— Все в сборе? Водители на месте? — её голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.
— Почти все, — Артем, прислонившись к колонне, лениво жевал жвачку и подозрительно посматривал на Каю. — Гришани что-то нет. Опять дрыхнет?
— Я здесь, — Гриша вышел из лифта последним. Он был в темных очках, надвинув капюшон, но Кая заметила, что он надел ту самую цепочку, которую она в шутку похвалила вчера.
Он прошел мимо неё к выходу, и на долю секунды его плечо задело её. Совсем легко. Почти незаметно для окружающих.
— Грузимся, — бросил он команде. — Кая, ты едешь со мной в первой машине. Нужно... обсудить дела.
Артем многозначительно переглянулся с остальными пацанами, но промолчал.
В машине, как только дверь закрылась и они остались вдвоем с водителем, отделенным звуконепроницаемой перегородкой, Гриша откинулся на сиденье и снял очки. Он долго смотрел на Каю, которая усиленно делала вид, что изучает график в планшете.
— Ты планшет вверх ногами держишь, — негромко сказал он.
Кая вздрогнула и посмотрела на экран. Действительно. Она медленно опустила руки и закрыла глаза.
— Это катастрофа, Гриша.
— Нет, — он переплел свои пальцы с её пальцами, заставляя её отложить планшет. — Это лучший тайминг в моей жизни. Мы летим в Челябинск, Кая. И это будет лучший концерт, потому что теперь мне есть кому его посвятить.
Кая посмотрела на их соединенные руки и поняла: «Система» официально вышла из строя. И, честно говоря, ей впервые в жизни не хотелось её чинить.
Продолжение следует...