мой свет

Глеб проснулся ближе к обеду от бесконечных уведомлений.

Телефон разрывался уже минут десять - сообщения от друзей, какие-то отметки, приглашения, голосовые. Кто-то снова звал его на очередную вечеринку, кто-то спрашивал, куда он вообще пропал.

Он лениво пролистал чат и откинул телефон в сторону.

Раньше такие сообщения автоматически поднимали настроение. Давали ощущение, что жизнь постоянно происходит вокруг него.

Теперь - утомляли.

Парень сел на кровати, проводя рукой по волосам, и перевёл взгляд на фотоаппарат, лежащий на столе рядом с колонками. Возле него - несколько распечатанных снимков.

На всех была Мария.

Он сам не заметил, как это стало привычкой.

Не фотографировать её специально, а просто ловить моменты, в которых она была настоящей.

Когда хмурится, читая что-то в телефоне.
Когда смеётся слишком тихо.
Когда рисует и не замечает ничего вокруг.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз - она.

«Ты жив?»

«Сомневаюсь.»

«Тогда выходи. Мне скучно.»

Через полчаса они уже сидели на ступеньках возле закрытого кинотеатра с банками холодной колы в руках.

Девушка рисовала что-то маркером прямо на своей ладони, пока Глеб наблюдал за ней, облокотившись локтями о колени.

- Ты опять смотришь, - сказала она, не поднимая головы.

- А ты опять замечаешь.

Она усмехнулась.

В последнее время между ними появилось слишком много таких моментов - спокойных, почти бытовых, но почему-то именно они цепляли сильнее всего.

Рядом с Марией ему больше не хотелось производить впечатление.

С ней можно было просто молчать.

И это молчание не напрягало.

- Меня сегодня снова звали тусоваться, - сказал он вдруг.

- И ты отказался.

- Даже не думал идти.

Мария наконец подняла взгляд.

- Серьёзно?

Глеб пожал плечами.

- Не знаю. В какой-то момент всё это стало одинаковым.

Он помнил те ночи слишком хорошо: громкая музыка, люди, смех, вспышки света. Тогда ему казалось, что именно так и должна выглядеть молодость.

Но потом в его жизни появилась она.

И вдруг оказалось, что самые важные вещи происходят совсем не там.

А на крышах.
В ночных разговорах.
В её квартире среди красок и холстов.
В обычных прогулках без цели.

Девушка смотрела на него внимательно, будто пыталась сопоставить прошлого Глеба с тем, который сидит рядом сейчас.

- Ты жалеешь? - тихо спросила она.

- О чём?

- Что стал другим.

Он задумался всего на секунду.

Потом покачал головой.

- Нет. Мне кажется, раньше я просто очень старался не оставаться наедине с собой.

Девушка отвела взгляд.

Эти слова явно задели её сильнее, чем он ожидал.

Она тихо провела пальцем по рисунку на своей ладони.

- А сейчас?

Глеб посмотрел на неё.

И ответ пришёл сам собой.

- Сейчас рядом со мной есть человек, с которым тишина не кажется страшной.

Мария замерла.

Она всегда так реагировала на честность - будто внутри у неё что-то ломалось и собиралось заново одновременно.

Глеб тихо усмехнулся и слегка толкнул её плечом.

- Не смотри так, а то я начну смущаться.

- Поздно, - пробормотала она.

Он засмеялся.

Девушка смотрела на него ещё пару секунд, а потом вдруг положила голову ему на плечо - совершенно спокойно, будто это уже стало для неё привычным.

Глеб поймал себя на странной мысли: раньше он считал домом место.
Теперь - человека. Они просидели возле кинотеатра почти час.

Мария что-то рисовала у себя на руках, потом на его запястье, потом снова отбирала маркер и недовольно говорила, что он "мешает искусству существовать".

Глеб только смеялся.

Ему нравилось видеть её такой.

Спокойной и живой.

Без этой вечной тени в глазах, которая раньше появлялась слишком часто.

Когда начало темнеть, она вдруг поднялась со ступенек.

- Пошли.

- Это уже звучит подозрительно.

- Просто доверься мне хоть раз.

Тот усмехнулся и всё-таки встал следом.

Они долго шли дворами, пока не вышли к старому району у реки. Здесь почти не было людей - только редкие фонари, старые дома и тишина.

- Ты собираешься меня убить? - спросил он.

- Возможно.

- Тогда это очень романтичное место для преступления.

Мария закатила глаза, но улыбнулась.

Потом неожиданно остановилась возле старого здания с облупленной вывеской.

Глеб нахмурился.

- Это же...

- Заброшенная фотостудия, - закончила она за него. - Я случайно нашла её пару недель назад.

Он удивлённо посмотрел на неё.

- Ты не говорила.

- Хотела показать лично.

Дверь оказалась приоткрытой. Внутри пахло пылью, деревом и чем-то старым, почти забытым.

Глеб медленно осматривался.

Большие окна. Потёртый деревянный пол. Остатки декораций у стен. И огромное количество света даже сейчас, вечером.

- Тут красиво, - тихо сказал он.

Девушка улыбнулась уголком губ.

- Я знала, что тебе понравится.

Он посмотрел на неё.

Она запоминала о нём гораздо больше, чем показывала.

Парень медленно провёл рукой по старой камере, оставленной на полке.

- Хочешь узнать секрет? - спросила Мария.

- Уже страшно.

Она подошла ближе.

- Я сначала пришла сюда из-за тебя.

Он поднял брови.

- В смысле?

Девушка слегка смутилась - редкость для неё.

- Ты всё время говорил про фотографии так... будто это единственное, что тебя действительно успокаивает. И я подумала, что тебе бы понравилось такое место.

Глеб несколько секунд просто смотрел на неё.

А потом тихо выдохнул:

- Ты невозможная вообще.

Она засмеялась.

Этот звук ему хотелось записывать на диктофон.

Мария подошла к окну, проводя пальцами по старой раме.

- Здесь будто время остановилось, да?

- Немного похоже на нас.

Она повернулась.

- Почему?

Глеб пожал плечами.

- Не знаю. Рядом с тобой всё становится медленнее.

Она долго смотрела на него после этих слов.

Потом вдруг взяла его фотоаппарат, который всё это время висел у него на плече.

- Эй, осторожнее.

- Замолчи.

Она подняла камеру, прищурившись.

- Ты постоянно фотографируешь меня. Теперь моя очередь.

- Это звучит как угроза.

Щелчок.

Глеб не успел даже нормально отреагировать.

Мария посмотрела на снимок и неожиданно улыбнулась.

- Что? - спросил он.

Она покачала головой.

- Ничего. Просто ты тут настоящий.

Эти слова снова ударили слишком точно.

Глеб подошёл ближе, забирая камеру из её рук.

- А рядом с тобой у меня будто нет причин притворяться.

Мария замерла.

Он видел это - то, как у неё сбивается дыхание после таких фраз.
Будто она до сих пор не привыкла быть для кого-то настолько важной.

В студии становилось темнее. Последний свет медленно уходил из окон, оставляя только мягкие вечерние тени.

- Знаешь, мне кажется, раньше я всё время рисовала одиночество.

- А сейчас?

Она посмотрела прямо на него.

- А сейчас я впервые хочу рисовать счастье.

Глеб смотрел на неё молча.

Наверное, слишком долго.

Потому что Мария снова слегка смутилась и отвела взгляд к окну, за которым вечер медленно превращался в ночь.

Но он всё равно успел заметить главное: она правда изменилась.
Раньше в её словах постоянно чувствовалась усталость. Будто она заранее ждала от мира чего-то плохого. Даже когда улыбалась - внутри всё равно оставалась какая-то тень.

Сейчас этой тени становилось всё меньше.

И от мысли, что он как-то причастен к этому, внутри разливалось странное тепло.

- Покажешь потом? - тихо спросил он.

- Что именно?

- То счастье, которое будешь рисовать.

- А если оно получится кривым?

Глеб подошёл ближе, облокачиваясь плечом о стену рядом с ней.

- Тогда оно будет настоящим.

Она тихо выдохнула через улыбку.

В такие моменты ему казалось, что весь мир становится мягче рядом с ней.

За окнами окончательно стемнело. В старой студии теперь остался только слабый свет фонарей, падающий через огромные окна.

Мария медленно ходила между старых декораций, проводя пальцами по пыльным поверхностям. Глеб фотографировал её почти машинально.

Щелчок.

Ещё один.

Она повернулась на звук камеры.

- Ты неисправим.

- Поздно исправлять.

Девушка подошла ближе и попыталась забрать фотоаппарат, но парень поднял его выше, усмехаясь.

- Даже не думай.

- Удали хоть половину этих фотографий.

- Никогда.

Она закатила глаза и всё-таки рассмеялась.

Глеб снова поймал этот момент камерой.

Щелчок.

- Ты сейчас буквально коллекционируешь компромат.

- Нет, - тихо сказал он, опуская фотоаппарат. - Я просто боюсь забыть, как ты выглядишь счастливой.

Мария сразу перестала улыбаться так широко.

Не из-за грусти, скорее потому, что эти слова снова попали слишком глубоко.

Она медленно подошла к нему почти вплотную.

- Глеб.

- М?

- Почему ты появился именно сейчас?

Он удивлённо усмехнулся.

- Очень философский вопрос для заброшенной студии.

- Я серьёзно.

Он задумался.

На секунду в голове всплыли прошлые месяцы - шумные ночи, бессмысленные компании, ощущение пустоты после каждой вечеринки.

Если бы тогда кто-то сказал ему, что самым важным человеком станет тихая девушка с краской на руках - он бы не поверил.

Но сейчас всё прошлое казалось далёким.

Будто принадлежало не ему.

- Наверное, потому что мы оба были готовы встретить друг друга только сейчас, - тихо сказал он.

Мария смотрела ему прямо в глаза.

В этой тишине между ними снова стало слишком много чувств.

Она осторожно взяла его за руку, переплетая пальцы.

- Знаешь, что самое странное? - прошептала она.

- Что?

- Раньше я думала, что люди вроде тебя не умеют оставаться надолго.

Глеб нахмурился.

- Люди вроде меня?

Мария слегка улыбнулась.

- Яркие. Шумные. Свободные.

Он медленно притянул её ближе к себе.

- А потом?

Она опустила взгляд на их руки.

- А потом оказалось, что за всем этим просто прятался человек, которому тоже было одиноко.

Эти слова прозвучали настолько тихо и честно, что у него внутри всё сжалось.

Парень осторожно коснулся губами её лба.

Девушка закрыла глаза, прижимаясь ближе.

И в этот момент старая заброшенная студия вдруг перестала казаться пустой.