Палитра твоего сердца

​За обеденным столом в семье Эренфростов всегда царила атмосфера строгого официоза. Несмотря на то что финансовые вопросы, бизнес и обсуждение контрактов были негласным табу во время совместных трапез, разговоры всё равно вращались исключительно вокруг статуса, учебы и полезных связей. Здесь никто не спрашивал «как твои дела?», здесь спрашивали «каковы твои результаты?».

​- Мой новый репетитор по французскому мне очень не нравится. Мам, можно мне нового? - Кейт, нарушив тишину, со стуком опустила серебряную вилку на фарфоровую тарелку и выжидающе посмотрела на мать.

Мирослава Эренфрост элегантно промокнула губы шелковой салфеткой и строго покачала головой.

- Нет, Кейти. Это уже третий преподаватель за последние полгода. Я больше не стану потакать твоим сиюминутным капризам. Тебе придется слушать этого профессора. Он окончил лучший университет, и, чтобы перекупить его часы, мне пришлось задействовать серьезные связи. Его график расписан на месяцы вперед.

​Кай слушал этот привычный диалог сестры и матери, едва заметно улыбаясь кончиками губ. В этом была вся Кейт - упрямая, капризная, вечно ищущая лазейки. И Кай прекрасно знал, что, несмотря на напускную строгость, мать в итоге всё равно сдастся. Она всегда была слаба перед капризами младшей дочери.

​Собравшись с силами, Кай решил, что сейчас идеальный момент для его собственной просьбы. Он отложил приборы и ровным, спокойным тоном произнес:

- Мам... Я хотел спросить. Я бы хотел попасть на ту закрытую выставку Говарда Тесса, о которой ты упоминала на прошлой неделе. У тебя ведь наверняка остались пригласительные? Мне нужно два.

​Мирослава от неожиданности едва не выронила бокал с водой. Она сияла от радости, готовая, казалось, прослезиться. До этого она сотни раз предлагала сыну вместе посетить культурные мероприятия, но Кай всегда вежливо отказывался, ссылаясь на занятость. А теперь он собирался пойти сам.

- О, дорогой, разумеется! Я так рада, что ты наконец проявил интерес к искусству! - радостно воскликнула она, подавшись вперед. Даже отец, Джейк Эренфрост, на секунду перестал резать стейк и внимательно прислушался к разговору. - А для кого второе приглашение? Неужели для Лиззи? Вы решили помириться?

​Кай почувствовал, как внутри всё сжалось от этого упоминания.

- Нет. Это для моего знакомого по колледжу.

- Для Марка? - удивленно вмешалась Кейт, нахмурившись. - Но Марк ведь терпеть не может выставки, его вообще не интересует живопись.

- Это не Марк, - Кай постарался, чтобы его голос звучал максимально безразлично. - Это один очень талантливый начинающий художник.

​- Кто он? - тут же раздался тяжелый, властный голос отца. Очки Джейка блеснули в свете люстры. - Из какой он семьи? Кто его родители? Чем они занимаются?

Для отца родословная, статус и финансовое положение людей, входящих в окружение его детей, всегда стояли на первом месте. В мире Эренфростов не существовало понятия «просто друг».

​Кай почувствовал, как к горлу подступает раздражение, но сдержался.

- Отец, этот человек просто помог мне разобраться с некоторыми сложными темами по одному из предметов. В знак благодарности я хочу показать ему коллекцию. Мне что, теперь нельзя ни с кем общаться без предоставления полного досье?

​- Ну что ты, Кай, мы просто удивлены, - поспешно попыталась сгладить углы Мирослава, заметив, как потемнел взгляд мужа. - Ничего такого. Просто это так на тебя не похоже. Если этот юноша настолько талантлив, возможно, тебе стоит для начала пригласить его к нам на ужин и познакомить с семьей?

- Хм. Я так и знал, мама, что всё закончится именно этим, - Кай разочарованно выдохнул.

​Ему до безумия хотелось встать, отодвинуть стул и уйти в свою комнату, захлопнув дверь. Но такой жест был бы расценен отцом как открытое проявление неуважения и слабости, а Джейк Эренфрост не прощал подобных выходок. Каю пришлось остаться на месте и до самого конца ужина сидеть в удушающей, натянутой тишине, делая вид, что он увлечен едой.

​Позже вечером, когда Кай уже заканчивал просматривать учебные материалы в своей комнате и собирался ложиться спать, в дверь негромко постучали. На пороге появилась мать. В руках она держала плотный конверт из дорогой тисненой бумаги.

​- Сынок, я достала для тебя пригласительные, - мягко улыбнулась она, проходя вглубь комнаты. Однако в её голосе Кай сразу уловил подвох. - Но у меня будет одно маленькое условие. Лиззи пойдет с вами. Вы ведь всё равно будете с твоим другом, втроем вам будет гораздо веселее.

Кай резко выпрямился, и его лицо мгновенно заледенело.

- Что? Мама, зачем? Как ты могла принять такое решение за моей спиной, даже не спросив меня? Мы с Лиззи расстались. Окончательно. Мне неприятно с ней видеться, и я более чем уверен, что ей тоже.

​- А может быть, вы просто поспешили? - Мирослава укоризненно покачала головой. - Вы ведь встречались целый год. Я разговаривала с её матерью, Лиззи очень тяжело переживает ваш разрыв. Эта выставка - прекрасный шанс поговорить в неформальной обстановке.

- Мама, извини, но в таком случае я вообще никуда не пойду, - отрезал Кай, чувствуя, как внутри закипает глухой гнев. - Только не с ней. Я не хочу.

​- Я еще ничего не успела ей сообщить, сынок, но ты подумай... - Мирослава попыталась коснуться его плеча, но Кай сделал шаг назад.

- Мама, здесь не о чем думать. Мой ответ - твердое «нет». Разговор окончен, я хочу спать. Пожалуйста, оставь меня.

​На следующий день в университете Кай чувствовал себя отвратительно. Он сидел в самом дальнем углу библиотеки, уставившись в экран ноутбука, но мысли были бесконечно далеки от макроэкономики. Как мать могла додуматься до такого абсурда? Как она вообще себе это представляла? Он, Ник и Лиззи на закрытом показе... Это была бы катастрофа.

​Кай устало потер глаза и взглянул на часы. До начала следующей лекции оставалось двадцать минут. «Мне нужно как следует сосредоточиться на цифрах и таблицах, иначе я провалю тест», - приказал он себе, пытаясь загнать эмоции поглубже.

​Но стоило ему погрузиться в работу, как тишину зала прорезал знакомый, мягкий и чертовски притягательный голос. Кай замер. Напрягая слух, он повернул голову в сторону входа.

​За круглым столиком возле дверей сидел Ник. Но он был не один. Рядом с ним сидела симпатичная девушка. Она что-то увлеченно рассказывала, то и дело наклоняясь к Нику почти вплотную и шепча ему прямо на ухо. Ник в ответ весело, открыто смеялся, качая головой. Он либо действительно не замечал Кая в глубине зала, либо очень умело делал вид, что увлечен своей спутницей.

​Внутри Кая мгновенно вспыхнуло что-то горячее, злое и удушающее. Кто эта девушка? Они встречаются? Почему они так близко сидят? И почему они, черт возьми, так громко смеются? Кая до безумия раздражал этот смех. Ему казалось, будто весь мир, включая этого ненормального художника, издевается над ним.

​Прошло еще десять минут, но учеба окончательно полетела к чертям. Цифры двоились перед глазами, мысли путались, а воркующий дуэт у двери действовал на нервы сильнее, чем упрёки отца. Кай чувствовал, что теряет свой хваленый контроль.

​«Подойти к ним? - пронеслось в голове. - Нет, это глупо. Я буду выглядеть как сумасшедший. Что я им скажу?».

​И все же, вопреки всякому здравому смыслу, Кай захлопнул ноутбук, поднялся со своего места и решительным шагом направился прямо к их столику. С каждым шагом его лицо становилось всё более бесстрастным, хотя сердце готово было пробить грудную клетку.

​Подойдя вплотную, Кай остановился над ними, сверху вниз глядя на удивленного Ника. Отрезая девушку своим корпусом от пространства общения, Кай произнес громко и уверенно:

- Ну так что, Ник? Мне ждать тебя в субботу вечером на выставке Говарда Тесса? Пригласительные у меня.

​Ник от неожиданности буквально опешил. Смех мгновенно затих. Он во все глаза смотрел на Кая, явно не ожидая ни его появления, ни такого странного, собственнического тона. Они ведь даже толком ни о чем не договаривались, и Кай вчера у фонтана вел себя максимально холодно. Единственное, что смог выдавить из себя шокированный художник, это невнятное, удивленное:

- Э-э-эм... Что?