Пирсинг для храбрых

Их встречи становились всё желаннее.

Каждый раз, оставаясь вдвоём, они не могли оторваться друг от друга. Целовались у двери, не дойдя до кровати. Он прижимал её к стене, она обхватывала его ногами, и мир переставал существовать.

— Ну когда уже? — стонала Ася, когда его пальцы доводили её до грани, но он отступал.

— Я готовлю тебя, — шептал он, целуя её плечо.

— Но я уже готова!

— Не торопись. Всему своё время.

Она злилась, кусала губы, сжимала простыни. А он — он учил её тело. Гладил там, где она не знала, что можно гладить. Целовал там, где она не знала, что можно целовать. Его пальцы двигались внутри неё медленно, дразняще. Он водил круги по самому чувствительному месту, пока она не выгибалась дугой, не вцеплялась в его плечи, не умоляла:

— Ещё... Миша, ещё...

— Нельзя тебе сразу всё, — говорил он с улыбкой. — Ты не выдержишь.

— Выдержу!

— Нет, не выдержишь. Я вижу.

Он снова водил пальцами — то быстро, то медленно. Она стонала, закрывала глаза, терялась в ощущениях. Он доводил её до пика — и отступал. Снова и снова. Она была мокрая, дрожащая, на грани безумия.

— Миша, пожалуйста...

А потом он убирал руку. Целовал её в лоб. И она оставалась ни с чем — злая и разгорячённая.

---

Сегодня всё должно случиться.

Ася стояла у зеркала, нанося тушь. Руки дрожали. Она смахнула чёрную точку с щеки, выдохнула.

— Мам, я к Ксюхе на ночёвку, — крикнула она в коридор.

Мама выглянула из кухни.

— Опять? Ты там уже третью неделю ночуешь.

— У нас сессия. Мы вместе готовимся.

— Ну-ну, — мама покачала головой. — Только без глупостей.

— Какие глупости, мам? Мы учимся.

Ася поцеловала маму в щёку и вылетела за дверь. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышит вся лестничная клетка.

---

Она ехала в автобусе и смотрела в окно. Огни города. Фонари. Люди с сумками. Её жизнь сегодня разделится на «до» и «после». И она боялась. И хотела. И дрожала.

Набрала Ксюхе.

— Ксю, если мама позвонит — я у тебя.

— А ты где? — спросила Ксюша, и в голосе уже было всё понимание.

— У него.

— Ого! — Ксюха присвистнула. — Сегодня?

— Сегодня.

— Ася, ты уверена?

— Уверена.

— Тогда... будь осторожна. И расслабься. И кайфуй.

— Ксюша...

— Что? Я серьёзно. Он врач, он знает, что делает. Не ошибётся.

— Ты невыносима.

— А ты сияешь. Иди уже.

Ася положила трубку. Автобус подъехал к остановке.

---

Она стояла у его двери и не могла пошевелиться.

Сердце билось где-то в горле. Ладони вспотели. Она подняла руку, опустила. Подняла снова.

Дверь открылась сама.

Он стоял на пороге. В домашних штанах, с влажными волосами. Смотрел на неё — долго, не отрываясь. Потом улыбнулся.

— Заходи, Сладкова.

— Ася, — поправила она, заходя.

— Ася, — повторил он.

Она повесила куртку. Повернулась к нему.

— Я к тебе насовсем, — сказала она тихо. — На всю ночь.

Он усмехнулся.

— Серьёзно?

— Мама думает, я у Ксюши.

— А Ксюша?

— Она знает, что я у тебя.

— А что думаешь ты?

Ася подошла ближе. Встала на носочки, обхватила его за шею. Чувствовала его тепло, его дыхание, его запах.

— Я думаю, что хочу тебя, — прошептала она. — По-настоящему. Сегодня.

Он смотрел на неё долго. Потом взял за руку и повёл в спальню.

— Идём.

---

В спальне горел торшер. Полутьма. Пахло его одеколоном и чем-то сладким. На кровати — свежее бельё. Ася замерла у порога.

— Боишься? — спросил он.

— Немного.

— Я тоже.

— Ты?!

Он кивнул.

— Боюсь сделать тебе больно.

Он подошёл. Взял её за руки. Погладил пальцы.

— Ася, я не буду тебя торопить. Если ты передумаешь — мы просто ляжем спать.

— Нет, — сказала она. — Я не передумала.

Он посмотрел ей в глаза. Долго. Потом поцеловал.

Поцелуй был медленным. Неспешным. Он не набрасывался, не торопил. Он целовал её так, будто у них была вечность.

Его руки расстегнули пуговицы на её блузке. Осторожно, одну за одной. Она выдохнула. Блузка упала на пол. Потом он взялся за край её майки, потянул вверх.

— Руки подними, — попросил он.

Она подняла. Он стянул майку через голову.

— Красиво, — сказал он, глядя на неё в одном лифчике. — Очень красиво.

Она покраснела. Он провёл пальцем по её ключице, спустился к груди. Застежка лифчика щёлкнула, и он упал.

Ася прикрылась руками.

— Не прячься, — сказал он. — Ты прекрасна.

Он убрал её руки. Поцеловал грудь — сначала одну, потом другую. Она выгнулась, вцепилась в его плечи.

— Миша...

— Тихо, — шепнул он. — Я только начал.

---

Он раздел её полностью. Медленно. Будто снимал упаковку с подарка. Каждое движение — нежное, осторожное. Он не торопился. Он давал ей время привыкнуть.

— Ложись, — сказал он.

Она легла. Он разделся сам. Ася смотрела — и не верила, что это происходит с ней. Что этот мужчина, такой большой, такой сильный, смотрит на неё с такой нежностью.

Он лёг сверху. Поцеловал её в лоб.

— Я люблю тебя, Ася Сладкова.

— Я люблю тебя, Михаил Андреевич.

Он развёл её колени. Медленно. Потом замер.

— Если будет больно — скажи. Я остановлюсь.

— Не останавливайся, — прошептала она.

Он вошёл. Медленно. Осторожно. Будто боялся сломать.

Ася закусила губу. Было больно — так, что слёзы навернулись. Она зажмурилась, сжала простыни. Но не закричала. Не попросила остановиться.

— Всё хорошо, — прошептала она. — Всё хорошо.

Он замер, давая ей привыкнуть. Потом начал двигаться. Медленно, плавно. Неглубоко. Она чувствовала каждое движение — каждое его касание.

— Миша...

— Да?

— Можно чуть быстрее?

Он улыбнулся. Ускорился. Не сильно, но достаточно, чтобы она забыла про боль. Остался только он. Только его дыхание. Только его голос, который шептал её имя.

— Ася... Ася... Ася...

Она кончила первой. Волна накрыла с головой — тёплая, долгая. Она выгнулась, вцепилась в его плечи, застонала. Он чувствовал — и ждал, пока она доплывёт до берега.

Потом продолжил. И добирал своё — уже быстрее, глубже.

Он кончил с её именем на губах.

Они лежали в темноте. Переплетённые. Мокрые. Счастливые. За окном гудела ночная Казань. А у них — остановилось время.

---

Утром Ася приехала к Ксю.

— Ну? — Ксюха открыла дверь, ещё в пижаме, с чашкой кофе. — Рассказывай.

Ася зашла, бросила сумку на пол. Упала на диван.

— Всё случилось, — выдохнула она.

— ВСЁ?! — Ксюха подскочила. — Как? Рассказывай подробности!

— Ксюша...

— Что? Я твоя лучшая подруга. Я имею право знать.

Ася покраснела. Села, обняла подушку.

— Ну... он был нежный. Заботливый. Боялся, что мне больно. Постоянно спрашивал, всё ли хорошо.

— О господи, — Он даже в постели как врач?

— Ксюха!

— Ладно, ладно. Дальше.

— Дальше... я кончила.

— Быстро?

— Не очень.

— А он?

— Он тоже.

— А сколько по времени? Он скорострел или марафонец?

— Ксюха!!!

— Что? Интересно же. И главное — большой? Ну, там?

Ася закрыла лицо руками.

— Я не буду на это отвечать!

— Значит, большой, — Ксюша довольно кивнула. — И марафонец. Я же говорила — врачи знают, что делают.

— Прекрати!

— Не прекращу. Я за тебя рада. И потом, он гинеколог, это вообще идеально. Он знает, куда нажимать. Буквально.

Ксюха засмеялась. Ася кинула в неё подушку.

— Ты невыносима.

— А ты сияешь. Как новогодняя ёлка.

Ася улыбнулась.

— Сияю, — призналась она.

— То-то же, — Ксюха обняла её. — Я рада за тебя, Сладкова.

Это был первый раз. Но точно не последний.