Пирсинг для храбрых

После той набережной всё завертелось.

Мы встречались почти каждый день. То он забирал меня после пар, то я ждала его около поликлиники, когда он заканчивал приём. Гуляли по городу, сидели в кафе, смотрели фильмы в маленьком кинотеатре на окраине.

Мама знала, что я хожу гулять. Но не знала — с кем.

— С Ксюхой, — говорила я, надевая туфли.

— Опять эта Ксюха, — ворчала мама.

Я вылетала за дверь, и сердце колотилось от предвкушения.

Он ждал в машине за углом. Чтобы мама не увидела.

— Опять соврала? — спрашивал он, открывая дверцу.

— Опять, — вздыхала я.

— Зачем?

— А что мне ей сказать? «Мама, я встречаюсь с гинекологом»?

— Ну, — он задумывался. — Звучит как начало плохого анекдота.

— Вот именно.

Он заводил двигатель, и мы ехали. Туда, где нас никто не знал. Туда, где можно было быть просто Асей и Мишей.

---

Поцелуи становились смелее.

Сначала — короткие, в щёку, на прощание. Потом — в губы. Быстро, украдкой, будто кто-то мог увидеть.

Через неделю он уже не спрашивал разрешения. Просто брал меня за талию, притягивал к себе, целовал так, что у меня подкашивались колени.

— Миша, — выдыхала я. — Люди смотрят.

— Пусть смотрят, — говорил он. — И завидуют.

Мы сидели в машине, на заднем сиденье. Дождь барабанил по крыше. В салоне было тепло, пахло его одеколоном.

Его руки скользили по моей спине, по плечам, по шее. Я забыла, как дышать.

— Ася, — шептал он, целуя ключицы. — Ты сводишь меня с ума.

— Я ничего не делаю, — пищала я.

— Ты просто есть. Этого достаточно.

Его губы спускались ниже. Я дрожала, вцеплялась в его рубашку, боялась и хотела одновременно.

— Миша, — прошептала я. — Остановись.

— Остановлюсь, если ты скажешь, — он поднял голову. — Но это будет сложно.

— Сложно?

— Ты же чувствуешь.

Я чувствовала. И сама была на грани.

Он отстранился. Выдохнул. Провёл рукой по волосам.

— Ася, останься сегодня.

Я замерла.

— Не могу. Мама будет ругаться.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда. Она не знает.

— Так скажи ей.

— Не могу.

Он отвернулся к окну. Я видела, как напряжена его челюсть.

— Миша...

— Я понимаю, — сказал он не оборачиваясь. — Понимаю. Тебе страшно. Но мне уже двадцать пять лет. Я не школьник, чтобы прятаться по углам.

— Я не прячусь.

— Прячешься. Мы уже месяц встречаемся, а твоя мама даже не знает, что я существую.

Я молчала. Он был прав.

— Я хочу быть с тобой, Ася, — повернулся он. — Не по вечерам. Не урывками. По-настоящему.

— Я тоже, — прошептала я.

— Тогда скажи ей.

— Не могу.

Он вздохнул. Завёл двигатель.

— Я отвезу тебя домой.

Всю дорогу молчали. Он смотрел на дорогу. Я — в окно.

У подъезда он не поцеловал меня. Только сказал:

— Спокойной ночи.

— Миша...

— Спокойной ночи, Ася.

Я вышла. Машина уехала.

---

На следующий день он не приехал. Не написал. Не позвонил.

Я места себе не находила.

— Ксюха, он меня бросил, — сказала я на перемене.

— С чего ты взяла?

— Он обиделся. Из-за мамы.

— Ася, — Ксюша села рядом. — Он не бросил. Он мужик. У него просто яйца болят.

— Ксюха!

— Что? Это медицинский факт. Он хочет тебя, а ты убегаешь. Вот у него и болят.

Я закрыла лицо руками.

— Что мне делать?

— Ждать, — Ксюха пожала плечами. — Или сама иди.

— Не могу.

— Тогда сиди и страдай.

---

Вечером я сидела на кухне, пила чай и смотрела в одну точку. Мама возилась у плиты.

— Ася, ты какая-то кислая, — сказала она. — Что случилось?

— Ничего, — буркнула я.

— С Ксюхой поссорились?

— Нет.

— Тогда что?

Я хотела сказать. Открыла рот — и в этот момент в дверь позвонили.

Мама пошла открывать.

— Кого это в восемь вечера?.. — бормотала она, поворачивая ключ.

Я не пошевелилась. Мне было всё равно.

— Здравствуйте, — услышала я знакомый голос.

И подскочила как ошпаренная.

Из коридора доносилось:

— Вам кого?

— Вас, Татьяна Петровна.Пришёл познакомиться официально.

Я вылетела в коридор. Он стоял на пороге. В тёмных брюках, серой рубашке. В руках — огромный букет роз. Красных.

— Ася, привет, — он улыбнулся.

— Ты... — начала я.

— Я, — кивнул он. — Решил, что хватит прятаться.

Мама стояла с открытым ртом. Переводила взгляд с меня на него, с него на меня.

— Это... тот самый врач? — спросила она.

Я покраснела.

— Мам, это Михаил. Мой...

— Молодой человек, — закончил он за меня. — Если вы, конечно, не против.

Он протянул цветы.

— Это вам, Татьяна Петровна.

Мама взяла букет. Посмотрела на него. Потом на меня.

— Так вот с кем ты гуляешь, — сказала она. — А я всё думала, что за Ксюха такая активная стала.

— Мам...

— Молчи, — мама подняла руку. — Я сама.

Она посмотрела на Михаила.

— А знаете, Михаил, я ведь сама вас выбрала. Когда дочку записывала к гинекологу. Отзывы читала, думала — хороший врач. А он, оказывается, ещё и зятем хорошим станет.

— Мама?!

— Что? — она пожала плечами. — Я же не слепая. Видела, как ты сияешь после этих «прогулок с Ксюхой». И куртка его у тебя висела. И телефон ты прятала. Я всё видела.

— И вы молчали? — удивился Михаил.

— Ждала, когда вы сами придёте, — мама усмехнулась. — Думала, мужчина или нет. Оказалось, мужчина.

Она взяла Михаила под руку и повела на кухню.

— Проходите, молодой человек. Чай будете?

Я стояла в коридоре, хлопая глазами.

— Мам, ты не злишься?

— А с чего мне злиться? — она разливала чай. — Молодой, красивый, врач. Букет принёс. Разрешения пришёл спросить. Сама бы такого не нашла.

— Мама!

— Что «мама»? Садись, не стой столбом.

Я села. Михаил сидел напротив, улыбался.

— Татьяна Петровна, — сказал он. — Я хочу серьёзно встречаться с вашей дочерью. Без тайн. Без обмана.

— Ладно, — мама вздохнула. — Добро.

— То есть вы не против? — не поверил Михаил.

— А чего мне быть против? — мама пожала плечами. — Я сама вас выбрала. Сама к вам дочку привела. Значит, так судьбе угодно.

Она посмотрела на меня.

— Ася, ты только без глупостей. Мне рано ещё бабушкой быть.

— Мама!!!

— Ладно, ладно. Пейте чай.

Мы пили чай втроём. Мама расспрашивала Михаила про работу, про семью, про планы. Он отвечал спокойно, уверенно. Шутил.

— Вы меня не боитесь, Татьяна Петровна? — спросил он.

— А чего вас бояться? — она усмехнулась. — Вы врач. Должны здоровье беречь. В том числе и моей дочери.

— Обязательно, — он взял мою руку под столом.

Я сжала его пальцы.

Вечером он ушёл. Мама закрыла дверь и повернулась ко мне.

— Ася.

— Да?

— Нормальный парень. Я одобряю.

— Мам, ты его сама выбрала.

— Значит, не ошиблась, — она погладила меня по голове. — Иди спать.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дочка.

Я ушла в свою комнату. Упала на кровать. Достала телефон.

Сообщение от Михаила: «Твоя мама — огонь. Я её боюсь».

«Правильно делаешь, — написала я. — Я тебя люблю».

«И я тебя люблю, Ася Сладкова. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи».

Я выключила свет.

В темноте улыбалась. Страхи остались в прошлом.

Мама знала. И сказала «добро». Она сама выбрала его для меня. Сама привела.

Теперь всё будет по-настоящему.