Глава 26
Месяц пролетел невероятно быстро, словно один яркий, наполненный событиями день. Вся эта бесконечная череда ранних подъемов на сухур, искренних молитв, вечерних ифтаров и наших тайных репетиций бесконтактного вальса в тихом коридоре у библиотеки осталась позади.
За эти тридцать дней мы с Лукасом научились понимать друг друга без единого слова. Мы кружились в танце, идеально удерживая расстояние в паре сантиметров между ладонями, и каждый раз, когда наши взгляды пересекались, моё сердце замирало от осознания того, как сильно я его люблю.
Пьер, Хлоя и Иза за весь этот месяц больше ни разу не посмели подойти ко мне. Тот жесткий урок в раздевалке они запомнили надолго, и в нашу сторону летели разве что редкие, бессильные злые взгляды. Лукас стал для меня настоящим невидимым щитом в этой французской школе.
И вот настал тот самый день. День Последнего звонка и выпускного бала.
Я стою перед большим зеркалом в своей комнате. На мне красивое, праздничное длинное платье нежного изумрудного цвета и идеально подобранный, аккуратный светлый хиджаб. Мама крутится вокруг меня, поправляя складки ткани на плечах, и на её глазах блестят слёзы гордости. Папа заглядывает в комнату, молча улыбается и кивает — он видит, что его дочь выглядит скромно, достойно и очень красиво.Пост позади, священный месяц Рамадан завершился, и сегодня во Франции начнётся совершенно новая глава моей жизни. Но все мои мысли сейчас — только о школьном дворе, где уже собираются выпускники, и о Лукасе, который ждёт меня там в своём парадном костюме.
Я глубоко вздыхаю, беру маленькую сумочку и вместе с родителями выхожу из дома. Внутри всё трепещет от волнения. Наш особенный вальс, который мы репетировали целый месяц, сегодня увидит вся школа.
Школьный двор залит ярким майским солнцем. Повсюду развешаны разноцветные шары, отовсюду доносятся звуки праздничных маршей, а вокруг толпятся нарядные выпускники, их взволнованные родители и учителя. Я иду рядом со своими мамой и папой, крепко сжимая в руках маленькую сумочку, а сердце бьется где-то в самом горле.
Стоило нам подойти к парадному крыльцу, как я сразу замечаю его. Лукас стоит в окружении парней из футбольной команды, но выглядит совершенно иначе. Вместо привычной толстовки на нем строгий темно-синий костюм, белоснежная рубашка и аккуратный галстук. Его растрепанные волосы уложены, а от вчерашних ссадин и разбитой губы не осталось и следа. Он выглядит невероятно мужественно и красиво.
Вдруг Лукас оборачивается и замирает. Его взгляд приковывается ко мне. Он смотрит на мое изумрудное платье, на светлый хиджаб, и я вижу, как у него буквально перехватывает дыхание. Он на секунду забывает обо всем на свете, на его лице появляется самая теплая, восхищенная улыбка, и он делает легкий, уважительный наклон головы, приветствуя меня и моих родителей. Папа замечает это и спокойно, с достоинством кивает ему в ответ.
Громкий голос мадам Дюпон в микрофон объявляет начало официальной части:— Дорогие выпускники! Наступил самый трогательный момент. Приглашаем пары на наш прощальный школьный вальс!
Толпа гостей расступается, образуя огромный круг посреди двора. Пары начинают выходить в центр. Хлоя гордо идет под руку с Пьером, Иза о чем-то шепчется со своим партнером, бросая на меня высокомерные взгляды. Они все уверены, что мы с Лукасом сейчас опозоримся.
Мы с Лукасом выходим на середину площадки и встаем друг напротив друга. Из динамиков раздаются первые, глубокие аккорды нашей мелодии вальс.
И в эту секунду начинается магия. Мы не произносим ни слова. Лукас медленно поднимает руки и застывает ладонями в паре сантиметров от моих рукавов. Его вторая рука замирает чуть позади моей талии, вообще не касаясь ткани платья. Я поднимаю свои руки в ответ, удерживая точное, идеальное расстояние. Между нами — только воздух.
Мы делаем первый шаг. Поворот. Еще шаг.
Вся школа мгновенно затихает. Насмешливые ухмылки Пьера и Хлои стираются в одну секунду. Я вижу, как у Изы от удивления приоткрывается рот. Все учителя, мадам Дюпон и сотни зрителей смотрят на нас, не мигая. Они шокированы.
Это не просто танец — это невероятное зрелище. Мы кружимся по школьному двору в идеальном синхронном ритме, плавно и гармонично, но при этом ни разу — ни единым миллиметром — не соприкасаемся. Наш бесконтактный вальс, который мы упрямо репетировали целый месяц в тупике у библиотеки, выглядит как настоящее волшебство и высшее проявление уважения. Лукас ведет меня так уверенно и бережно, словно я самая большая ценность в его жизни, а я плыву по асфальту, глядя в его сияющие глаза и понимая, что этот танец мы запомним навсегда.
Когда раздается последний аккорд, мы замираем в красивой финальной позе, по-прежнему удерживая воздух между ладонями. Школьный двор на секунду застывает в полном шоке, а затем взрывается оглушительными, бешеными аплодисментами и криками «Браво!». Даже классная руководительница утирает слезы платком.
Мы с Лукасом опускаем руки и смотрим друг на друга, тяжело дыша от волнения и счастья.
Школьный двор буквально грохочет от оваций. Я вижу, как мама счастливо улыбается, вытирая слезы платочком, а папа смотрит на нас очень серьезно, но в его глазах читается глубокое, искреннее уважение. Он всё понял. Он оценил то, как этот французский парень сберег мою честь перед всей школой.
Лукас опускает руки, делает глубокий вдох и тихо, так, чтобы слышала только я сквозь этот шум аплодисментов, говорит:— Ты была великолепна, Лейла. Самая красивая выпускница.
Мое сердце снова совершает уже привычный кульбит, а щеки заливает румянец.
Официальная часть праздника постепенно заканчивается. Все общаются, фотографируются, и мадам Дюпон объявляет, что дальше вся группа отправляется праздновать в городской парк. Родители, к моему огромному удивлению, спокойно отпускают меня. Папа подходит, кладет руку мне на плечо и тихо говорит: «Иди, дочка, отдохни с одноклассниками. Ты заслужила. Но к вечеру будь дома». Мама целует меня в щеку, и они уезжают.
И вот мы всей параллелью гуляем по огромному, цветущему майскому парку. Повсюду смех, музыка, ребята покупают сладкую вату и мороженое. Хлоя и Иза держатся где-то в самом конце аллеи, они больше даже не смотрят в нашу сторону — после нашего триумфального вальса им просто нечего сказать. Наша школьная тусовка перемещается по тенистым дорожкам, все веселятся.
Лукас идет прямо рядом со мной. Он снял пиджак, перекинув его через плечо, и ослабил галстук. Мы держим нашу привычную дистанцию, но между нами чувствуется такое невероятное тепло.
В какой-то момент наша шумная группа уходит чуть вперед к фонтанам, а мы с Лукасом немного отстаем, сворачивая на тихую, уединенную аллею, скрытую под аркой из цветущей сирени. Вечернее солнце мягко пробивается сквозь ветви, окрашивая всё вокруг в золотистые тона.
Лукас останавливается, поворачивается ко мне и, пряча свободную руку в карман брюк, тихо спрашивает:— Ну что, Лейла... Рамадан закончился, школа закончилась. Мы сдали этот вальс на отлично. Что мы будем делать дальше? Впереди целое лето.
— Не знаю, — тихо отвечаю я, опуская глаза и слегка поправляя край своего изумрудного платья.
На самом деле внутри меня всё так и трепещет от волнения. Мысли путаются, ведь школа действительно позади, а чувства к этому парню за прошедший месяц стали только сильнее.
Лукас смотрит на меня очень мягко, замечает моё смущение и тихо, с улыбкой произносит:— Я тоже не знаю... Но я точно уверен, что не хочу тебя терять.
Мы медленно идём дальше по парковой аллее и подходим к небольшому деревянному киоску с прохладительными напитками. Лукас покупает нам два стакана холодного лимонада с ягодами и мятой. Помня о наших правилах, он аккуратно ставит мой стакан на стойку, чтобы я могла взять его сама.
— Твой первый холодный напиток после целого месяца поста, — улыбается он, забирая свой лимонад. — Заслужила.
Я благодарно киваю, беру стакан и мы отходим к невысокой каменной ограде, за которой открывается красивый вид на цветущий сад. Я опускаю голову, беру губами трубочку и делаю первый долгий, невероятно приятный глоток. Прохладный сладкий лимонад приятно освежает, и я чувствую, как уходит остаток дневного напряжения.
Лукас стоит в паре шагов от меня, оперевшись спиной о перила. Он не пьет свой напиток, а просто открыто и очень тепло наблюдает за мной. Вечернее майское солнце подсвечивает его волосы, и в этот момент он кажется мне самым лучшим человеком во всем мире.
Прогулка в парке незаметно подошла к концу, солнце начало клониться к горизонту, и я, как и обещала папе, вернулась домой. Шумный выпускной день остался позади, сменившись уютной тишиной нашей квартиры. Родители уже были дома, мама суетилась на кухне, а я ушла в свою комнату.
Я переоделась в удобную домашнюю одежду, сняла праздничный платок, дав волосам рассыпаться по плечам, и с тихим вздохом облегчения опустилась на кровать. На тумбочке у кровати стоял тот самый стакан с лимонадом, который купил мне Лукас. Я протянула руку, взяла его и снова потянула прохладный напиток через трубочку, задумчиво глядя в окно.
В голове до сих пор крутился наш вальс, шокированные лица Хлои и Изы, и то, как Лукас смотрел на меня в этой тихой аллее сирени. Месяц Рамадана полностью изменил мою жизнь здесь, во Франции. Я больше не чувствовала себя чужой и одинокой.
Прошла всего неделя после нашего триумфального вальса на Последнем звонке. Всё это время я жила в каком-то сказочном ожидании, постоянно прокручивая в голове его взгляд в парке. Но реальность резко и больно ударила меня на землю.
Лукас пропал.