Глава 2
В классе повисает мертвая, звенящая тишина. Все взгляды устремляются в конец кабинета. Хлоя уже приготовилась смаковать моё позорное изгнание, но моя реакция застает всех врасплох. Я не плачу. Я не умоляю. Я просто спокойно и с достоинством расправляю плечи, застегиваю замок на сумке и тихо, но уверенно произношу на французском:— Ладно. Я медленно встаю со стула, готовая гордо выйти из класса и пойти к директору. Для меня мой хиджаб — это моя крепость, которая спасла мою душу, когда рушился мой дом в Турции. Я не собираюсь предавать свои принципы ради одобрения французского учителя. Но не успеваю я сделать и шагу, как тишину кабинета разрезает резкий, уверенный голос рядом со мной. Лукас, который до этого сидел абсолютно спокойно, вдруг резко откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и смотрит прямо на месье Леблана.— Но это же её выбор, месье, — громко, на весь класс заявляет Лукас. На его лице нет и тени страха перед авторитетом учителя. — Кому из нас мешает её платок? Он мешает ей слушать вашу лекцию? Или он мешает нам учиться? По-моему, закон должен защищать людей, а не выгонять их под дождь в первый же день. Месье Леблан от такой дерзости буквально багровеет. Очки на его носу съезжают, а мел в руке с треском ломается пополам. Весь класс шокировано оборачивается на Лукаса. Никто — абсолютно никто в этом лицее — никогда не вступался за новеньких, тем более иностранок. Хлоя от возмущения и ревности даже приоткрывает рот, переводя бешеный взгляд с Лукаса на меня.— Мартен! Закрой рот! — рявкает учитель истории, ударяя ладонью по столу. — Ты не на митинге! Правила едины для всех. Если ты так сильно хочешь поспорить о законах Франции, можешь отправиться к директору вместе с ней!
Лукас лишь ухмыляется, ни капли не испугавшись, и начинает медленно застегивать свой рюкзак, давая мне понять, что он действительно готов пойти со мной на ковер к мадам Дюпон.
Мы идем по длинному, гулкому коридору административного крыла. Шаги эхом отдаются от высокого потолка. Вокруг — звенящая пустота, все остальные ученики сейчас сидят на уроках. Из окон доносится глухой стук парижского дождя, который, кажется, даже не думает прекращаться. Я иду молча, глядя строго перед собой. Мои пальцы до боли сжимают лямку рюкзака. Внутри все горит от несправедливости, но еще сильнее меня сжигает недоумение. Рядом со мной, закинув руки в карманы толстовки, абсолютно расслабленно шагает этот парень. Тот самый, чье место я случайно заняла. Лукас. Я не выдерживаю этой тишины. Останавливаюсь прямо посреди коридора, не доходя нескольких метров до массивной дубовой двери с табличкой «Директор». Поворачиваюсь к нему. Мой темно-синий хиджаб слегка шуршит от резкого движения.— Почему ты это сделал? — спрашиваю я на своем пока еще несовершенном французском, глядя ему прямо в глаза. Голос звучит тише, чем хотелось бы, но в нем нет страха. — Мы ведь даже не знакомы. Зачем ты рискуешь и идешь к директору из-за меня?
Лукас тоже останавливается. Он медленно вынимает руки из карманов и смотрит на меня сверху вниз. На его промокшую челку падает тусклый свет из окна. В его взгляде нет жалости, которую я так ненавижу, в нем читается какое-то странное, упрямое понимание. Он усмехается, но как-то совсем не обидно, скорее мягко:— А разве нужно быть знакомыми, чтобы понимать, когда происходит бред? — он кивает в сторону двери директора. — Леблан застрял в своих правилах двадцатилетней давности. А Хлоя со своей бандой только и ждет, чтобы кто-то сломался. Я просто терпеть не могу, когда толпа нападает на одного. Особенно на того, кто пришел сюда с гордо поднятой головой.Он делает небольшую паузу, уважительно удерживая между нами дистанцию в шаг, и добавляет уже серьезнее:— К тому же, ты первая, кто не испугался Хлою в коридоре и Леблана в классе. Ты просто встала и пошла. Это… сильно. Так что считай, что мне просто захотелось составить компанию самому смелому человеку в этом лицее. Я замираю, переваривая его слова. Мне, пережившей ужас землетрясения в Газиантепе и потерявшей там всё, эти школьные законы действительно казались пустяком. Но то, что этот французский парень разглядел мою стойкость и решил встать на мою сторону, трогает до глубины души. В этот момент дверь кабинета директора со скрипом приоткрывается. На порог выходит строгая женщина в очках и элегантном сером костюме — мадам Дюпон. Её взгляд мгновенно падает на мой хиджаб, а затем на Лукаса.— Мартен? И… мадемуазель Лейла? — её голос звучит сухо и требовательно. — Что вы двое делаете здесь во время урока? Заходите живее.