Сказки о Солнце и Луне

Я не понимаю, что же мне делать,
Когда ты играешь с моим невинным телом.
Я не понимаю, куда же мне деться,
Плюнуть три раза, перекувырнуться или впасть в детство?

--------------------

Среди густого тумана, в самом сердце забытого леса, высилась каменная игла - башня без дверей и лестниц. В её единственном окне, на самой вершине, сидела Амайя Танака. Ей был двадцать один год, и всю свою сознательную жизнь она провела здесь, считая кирпичи и измеряя время по тому, как солнечный свет ползет по дубовому полу. Эта девушка не была похожа на героиню из светлых легенд. Её волосы, тяжелые и густые, водопадом стекали с подоконника, достигая самой земли. Они были цвета воронова крыла, и лишь на самых кончиках вспыхивало кроваво-красное пятно - единственное яркое пятно в её монохромном мире. На ней было платье глубокого малинового цвета. Она ненавидела розовый, считая его цветом слабости, и сама сшила себе этот наряд из отрезов ткани, которые приносила Мачеха.

- Опять ты смотришь на горизонт, Амайя? - раздался вкрадчивый голос из глубины комнаты.

Госпожа Хинато Матицу, женщина с холодными глазами и безупречной осанкой, подошла к девушке. Она называла себя спасительницей, твердя, что мир снаружи - это сточная канава, полная предателей, убийц и тех, кто захочет использовать силу волос Амайи.

- Там ничего нет, кроме разочарования, - брюнетка провела костлявой рукой по черным прядям. - Люди - монстры, дитя моё. Они разорвут твою невинную маску и не оставят ничего взамен.

Танака лишь молча кивнула, глядя на свои руки. На её плече зашевелился Шиин - крупный иссиня-чёрный тарантул. Его лапки щекотали кожу, и только он знал, о чём на самом деле думает его хозяйка. Название «Шиин» (Смерть с японского) идеально подходило этому тихому спутнику.

- Да, матушка. Вы правы, - красноглазая произнесла это с той самой расчётливой кротостью, которая заставляла госпожу Хинато верить в свою власть.

Когда Мачеха, собрав свои вещи, велела Амайе спустить волосы, чтобы она могла покинуть башню, девушка исполнила это с привычной ловкостью. Она закрепила пряди на стальном крюке и почувствовала, как тяжесть тела женщины тянет её голову назад.

- До встречи, Амайя! Не открывай окно и не слушай шёпот ветра! - крикнула она снизу.

Длинноволосая дождалась, пока силуэт Мачехи скроется в лесной чаще. Как только воцарилась тишина, «маска невинности» мгновенно сползла с её лица. Она резко втянула волосы обратно и повернулась к Шиину.

- Она думает, что мир полон плохих людей, - усмехнулась она, и в её красных глазах вспыхнул огонёк азарта. - Что ж, если это так, значит, я идеально в него впишусь. Мне просто нужно дождаться того, кто будет достаточно глуп, чтобы забраться сюда.

Она подошла к стене, на которой углём рисовала карту леса, основываясь на своих наблюдениях. В этот раз паучок перебежал на её ладонь.

- Как думаешь, Шиин, кто сегодня рискнёт здоровьем?

Танака села у окна, перехватила потяжелевшую чугунную сковородку (единственное «оружие», которое Мачеха разрешала держать на кухне) и замерла в ожидании. Она не была Рапунцель, ждущей спасения. Она была хищницей, ждущей случая сорваться с цепи.

-----

Тишина в башне была почти осязаемой. После ухода Мачехи Матицу Амайя позволила себе расслабиться. Она сидела на полу, окружённая бесконечным морем своих чёрных волос, которые змеились по каменным плитам, заполняя собой каждый угол комнаты. Расчесывание этой копны было ритуалом, требующим недюжинного терпения и силы.

- Знаешь, - прошептала она, обращаясь к тарантулу, который замер на её колене, перебирая мохнатыми лапками. - Иногда мне кажется, что мачеха права. Мир снаружи - это хаос. Но хаос хотя бы не пахнет пылью и скукой.

Шиин шевельнул усиками, словно соглашаясь. Красноглазая осторожно провела гребнем по пряди, где чёрное переходило в глубокий красный. В этот момент она выглядела почти умиротворенно, но её острый слух уловил странный звук. Скрежет металла по камню. Кто-то карабкался по внешней стене.

- Ого, - глаза девушки хищно сузились. - Кажется, наш сегодняшний гость не из тех, кто стучится в двери. Впрочем, дверей у нас и нет.

Она бесшумно поднялась, стараясь, чтобы шёлк платья не зашуршал. Её движения были чёткими и плавными. Она не металась в панике, как испуганная дева. Вместо этого подошла к кухонному столу и взяла в руки свою верную сковороду - тяжёлую, чугунную, с удобной ручкой. Это было оружие, проверенное временем и сотнями приготовленных завтраков. Спрятавшись за тяжелой гардиной у окна, она затаила дыхание. Шиин быстро перебрался ей на плечо, замирая в ожидании вместе с хозяйкой.

Тем временем рыжеволосый парнишка проклинал этот день, королевскую стражу и особенно того бинтованного придурка, из-за которого его едва не поймали в лесу. Сумка через плечо приятно тяготила - в ней, завернутая в бархат, лежала золотая корона, украшенная сапфирами размером с голубиное яйцо.

- Ну и дыра... - пробормотал он, вонзая первый кинжал в расщелину между камнями высокой башни. - Зато здесь меня точно не найдут. Кто вообще будет искать вора в одиноком столбе посреди чащи?

Голубоглазый карабкался с упорством горного барана. Мышцы под тонкой рубашкой перекатывались, пот заливал глаза, но он явно не привык сдаваться и наконец сумел достигнуть подоконника единственного окна. Подтянувшись на руках, он перевалился внутрь и тяжело рухнул на пол, жадно глотая воздух. Первым делом он захлопнул створки окна. Безопасность прежде всего.

- Фух... - рыжий отряхнул пыль с колен и присел на корточки, потянувшись к сумке. - Ну-ка, глянем, ради чего я чуть не свернул шею.

Он приоткрыл клапан сумки, и золотой блеск короны на мгновение осветил его лицо. Он уже почти улыбнулся, предвкушая, сколько вина и свободы купит этот кусок металла, как вдруг...

ДЗЫНЬ!

Звук был коротким, сочным и очень весомым. Чугун встретился с затылком величайшего вора королевства с математической точностью. Тот даже не успел вскрикнуть - в его глазах на мгновение вспыхнули все звезды галактики, а затем мир погрузился в блаженную тьму. Его тело безвольно завалилось на бок, а сумка выпала из рук, рассыпая блеск по полу. Амайя вышла из тени, не выпуская сковороду из рук. На её губах играла торжествующая, слегка игривая усмешка. Она посмотрела на поверженного врага, оценивая его потенциальную опасность.

- Неплохо, да, Шиин? - она кивнула пауку. - Забраться на такую высоту с помощью ножей... либо он очень талантливый, либо очень отчаянный.

Она осторожно отложила сковороду и присела на корточки рядом с незнакомцем, что лежал лицом вниз, и его рыжие волосы, растрёпанные и испачканные в лесной грязи, казались ярким пятном на сером камне. Девушка протянула руку - её тонкие пальцы коснулись одной из прядей, которая закрывала его лицо. Она медленно убрала волосы с его лба и взгляд скользнул по его чертам: ровный нос, упрямый подбородок, даже во сне его брови были слегка нахмурены, будто он продолжал спорить с кем-то в своей голове.

- Хм, - Амайя невольно залюбовалась. - А он красивый. Для вора, который лезет в окна к незнакомкам, у него удивительно благородное лицо.

Шиин спустился по её руке и замер прямо у носа парня, шевеля лапками, на что девушка тихо рассмеялась.

- Тише, маленький охотник. Не пугай его раньше времени. Сначала нам нужно узнать, что у него в сумке и зачем ему понадобилась моя башня.

Она огляделась. Её длинные волосы, точно живые щупальца, окружили лежащего парня. Танака начала действовать. Она не собиралась ждать, пока он очнётся и решит применить свои ножи. Используя свои чёрные пряди, она начала связывать его - быстро, ловко, создавая кокон, из которого не выбраться даже самому гибкому гимнасту. Каждое кольцо волос она затягивала с силой, следя за тем, чтобы узел на груди был крепким. Закончив «пеленание», она перетащила его (что было не так просто, парень оказался тяжелее, чем выглядел) и усадила на массивный стул в центре комнаты, примотав его остатками волос к спинке. Теперь он был в её власти.

Красноглазая подняла его сумку и вытащила корону, равнодушно повертев её в руках - золото её не интересовало, под солнцем оно блестело не ярче, чем её собственные глаза. Её интересовало другое: этот парень пришёл из того самого «страшного мира», о котором говорила Мачеха.

-----

Сознание возвращалось к Чуе неохотно, толчками, вместе с пульсирующей болью в затылке. Когда он наконец смог разомкнуть веки, мир вокруг него был погружен в полумрак, который разгоняла лишь одна тусклая лампочка, раскачивающаяся под высоким потолком.

- Какого... - прохрипел он, пытаясь дёрнуться, но обнаружил, что его тело сковано по рукам и ногам.

Накахара опустил взгляд на свои запястья и замер. Вместо грубой пеньковой веревки его кожу стягивали иссиня-чёрные пряди, холодные и гладкие, словно шёлк, но прочные, как стальные тросы. Волосы. Они были повсюду: змеились по полу, свисали со стропил, опутывали ножки массивного стула, на котором он сидел. Это выглядело как логово гигантского паука, решившего сплести паутину из человеческих волос.

- Эй! - крикнул парень в пустоту, и его голос эхом отразился от каменных стен. - Кто бы ты ни был, трусливый ублюдок, выходи! Когда я выберусь из этих ниток, я выбью из тебя всё дерьмо! Слышишь?! Ты пожалеешь, что вообще на свет родился!

Из глубины тени донёсся тихий, размеренный звук шагов.

- Ты слишком много шумишь для того, кто находится в гостях без приглашения, - раздался спокойный, чуть насмешливый женский голос.

Амайя вышла в круг света медленно, с достоинством королевы. Малиновое платье в свете лампочки казалось цветом запекшейся крови. Её длинные волосы, чьи кончики горели алым, тянулись за ней, точно живой шлейф. Она остановилась в шаге от него, скрестив руки на груди и серьёзно, почти изучающе, оглядывая своего пленника. Чуя же задохнулся. Все заготовленные проклятия и угрозы застряли в горле, когда он увидел её лицо. Кроваво-красные глаза, бледная кожа и эта странная, хищная грация.

- Ничего себе... - вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. - А ты чертовски привлекательна.

Танака лишь изогнула одну бровь, не меняясь в лице. Комплимент не произвёл на неё ни малейшего впечатления, словно она слышала подобное каждый день (хотя это было ложью). Она сделала шаг вперёд и в её руке, словно по волшебству, блеснул острый кухонный нож. Девушка приставила лезвие к его горлу, едва касаясь кожи.

- Давай ещё раз, - её голос стал ледяным. - Кто ты такой? И как ты нашёл это место? Если соврёшь - твоя жизнь закончится прямо здесь.

Рыжий почувствовал холод стали, но вместо страха на его лице расплылась дерзкая, чуть наглая ухмылка. Он посмотрел ей прямо в глаза, игнорируя близость смерти.

- Знаешь, красотка, я уверен, что глотку ты мне не вскроешь. Зачем портить такой пол кровью? Да и судьба - штука странная. Привела меня к тебе, и, честно говоря, я уже не так сильно жалею о встрече со сковородкой.

- Боже, ты невыносим, - закатила девушка на его слова глаза.

Она слегка надавила на нож, оставляя крошечную красную царапину на его шее. В этот момент из-за её спины, по оголённому плечу и вниз по руке, быстро перебирая лапками, пробежал Шиин. Тарантул деловито перебрался на плечо «гостя», замирая прямо у его уха.

- Повторяю вопрос, - красноглазая наклонилась к нему так близко, что он почувствовал запах пыли и чёрного чая. - Шиин не любит долгих разговоров. Он может быть очень... несдержанным.

Накахара сглотнул, покосившись на мохнатого монстра на своём плече.

- Ладно, ладно! Полегче с ножом и домашним питомцем! - воскликнул он. - Я понятия не имел, что в этой башне кто-то живёт. Тем более такая... эффектная особа. Я просто искал место для привала. За мной гнались королевские ищейки, и я решил, что заброшенный столб - лучший вариант, чтобы переждать бурю.

Он на мгновение замолчал, осознав самое главное.

- Погоди. Где моя сумка? Там... там важная вещь.

Амайя отстранилась, убирая нож, но не развязывая волос. На её губах появилась расчётливая, почти игривая усмешка.

- Твоя сумка спрятана там, где ты её никогда не найдешь, воришка. Вряд ли ты лез сюда через лес ради «привала» с королевской короной за пазухой.

- Откуда ты... - Чуя осёкся. - Ты копалась в моих вещах?

- Я изучила всё, что ты принёс в мой дом, - Амайя отошла к окну, и её волосы потянулись за ней, натягиваясь на теле Чуи. - Корона мне не нужна. Золото здесь - бесполезный мусор. Мне нужно кое-что другое. И ты мне это дашь, если хочешь снова увидеть свой драгоценный груз в целости.

Голубоглазый посмотрел на неё, чувствуя, как его азарт разгорается. Эта девчонка не была похожа ни на одну из тех, кого он встречал. Она была опасной, умной и, кажется, совершенно не понимала, как устроен мир снаружи.

- И что же тебе нужно, принцесса заброшенной башни? - спросил он, его голос стал ниже и серьёзнее. - Свобода? Голова короля? Или ты хочешь, чтобы я научил тебя правильно воровать?

Девушка обернулась и в свете тусклой лампы её красные глаза вспыхнули.

- Я хочу, чтобы ты отвёл меня в город. Через два дня ночью на небе появятся тысячи огней. Я вижу их каждый год. И в этот раз я хочу быть там, среди них. Ты станешь моим проводником. А если попытаешься сбежать - Шиин найдёт тебя даже в самой глубокой норе.

- Похоже, у меня нет выбора, - усмехнулся парень. - Ну что ж, собирайся, красотка. Но предупреждаю: мир снаружи гораздо грязнее твоей башни.

- Я в курсе, - отрезала она. - Поэтому я и беру с собой сковородку.

Сделка была заключена быстро. Танака была расчётлива: этот рыжий вор с его дерзкими глазами и нагловатой улыбкой был идеальным инструментом. Он знал тропы, знал город, и, что немаловажно, он был ей должен.

- Договорились, коротышка, - Амайя убрала кухонный нож и одним плавным движением высвободила Чую из кокона своих волос. - Но помни: сумка останется спрятанной до тех пор, пока я не увижу фонарики своими глазами. Попробуешь обмануть и тебе крышка.

Накахара поднялся со стула, разминая затёкшие плечи и бросая косой взгляд на тарантула, который всё ещё сидел на его плече, словно живой охранник.

- У тебя очень специфические методы ведения переговоров, - проворчал он, потирая запястья. - И хватит называть меня коротышкой! У меня есть имя. Накахара Чуя.

- Очень приятно, Амайя Танака, - холодно ответила красноглазая, уже собирая в сумку свой чёрный плащ и верную чугунную сковородку. - Идём. Каждая минута на счету.

Спуск из башни стал первым испытанием. Рыжий, как опытный вор, начал спускаться так же, как и поднялся - используя кинжалы и выступы в камнях, плавно и размеренно. Он обернулся, чтобы дать совет «принцессе», но слова застряли у него в горле. Танака не собиралась тратить время на осторожность. Она закинула косу за стальной крюк у окна, обмотала волосы вокруг талии и просто шагнула в бездну. Платье вспыхнуло ярким пятном на фоне серых стен, когда она стремительно заскользила вниз, используя волосы как страховку. А приземлилась на траву с кошачьей грацией и едва подняв пыль, она уже ждала Чую внизу, когда тот, наконец, коснулся земли.

- Ты... ты совсем сумасшедшая? - выдохнул он, спрыгивая рядом. - А если бы крюк не выдержал?

Амайя впервые в жизни коснулась босыми ногами мягкого мха. Её глаза расширились, она на мгновение замерла, впитывая ощущения, о которых раньше только мечтала. Но её натура быстро взяла верх.

- Мои волосы выдерживают мачеху, выдержат и меня. Идём, Накахара. В какую сторону город?

-----

Путь через лес оказался для Накахары настоящей пыткой - не физической, а моральной. Девушка, которая провела в четырех стенах всю жизнь, оказалась неимоверно любопытной.

- А почему небо здесь кажется зеленее из-за деревьев? А этот кролик - его можно приручить или он только для еды? А почему у тебя такой странный стиль в одежде, это сейчас модно среди воров? - вопросы сыпались из неё градом.

- Красотка, - Чуя остановился, прикладывая руку ко лбу. - Послушай меня внимательно. Я ценю твой интерес к окружающему миру, но если ты не замолчишь хотя бы на десять минут, нас по звуку найдут не только королевские гвардейцы, но и все лесные волки в радиусе трёх миль.

- Красотка? - Амайя вскинула бровь, и на её губах промелькнула та самая игривая, пошловатая усмешка. - Кажется, сковородка всё-таки зацепила тебе что-то в голове, раз ты начал разбрасываться комплиментами. Но ладно, я помолчу. Если ты найдёшь нам лошадь.

Голубоглазый лишь вздохнул. Идти пешком через гущу леса было долго, а два дня пролетят незаметно. Он надеялся встретить какой-нибудь торговый караван или хотя бы заблудившегося гонца, чтобы «одолжить» транспорт. Но госпожа удача отвернулась от них. Вместо мирных путников тропа впереди внезапно стала подозрительно тихой. Птицы замолкли, а Шиин на плече длинноволосой внезапно засучил лапками, подавая сигнал тревоги.

- Чуя, - шепнула Танака, мгновенно меняя тон с любопытного на смертельно серьёзный. Она медленно потянулась к сумке за сковородой. - Сзади.

Лес, который казался ей сказочным, в мгновение ока превратился в ловушку. Лязг доспехов и крики: «Вор Накахара! Живым или мёртвым!» - заставили Чую действовать инстинктивно. Он стальной хваткой вцепился в ладонь девушки и рванул вперёд, ломая кусты.

- Беги, если не хочешь провести остаток жизни в темнице! - рявкнул он.

Красноглазая на бегу подхватывала охапки своих волос, закидывая их на локоть, точно тяжёлый шёлковый канат. Её сердце колотилось в горле: мачеха была права, мир оказался агрессивным. Стража не отставала, их загоняли к обрыву, где внизу ревела горная река. Выбора не было - Чуя потянул её за собой вниз.

Ледяная вода обожгла кожу. Течение было безжалостным. Амайя, никогда не видевшая водоёмов больше таза для умывания, в ужасе забилась, чувствуя, как тяжёлые мокрые волосы тянут её на дно, словно якорь. Накахара, отплёвываясь, пытался удержать её на плаву. Когда он перетаскивал её через острые пороги, скрытые под водой, он почувствовал резкую вспышку боли в бедре - острый камень вспорол кожу и мышцы, но он не разжал пальцев, пока они не выбрались на пологий берег далеко от преследователей.

Тем временем солнце уже медленно сползало за горизонт, окрашивая небо в цвета ушиба - фиолетовый и жёлтый. Амайя и Чуя, промокшие до нитки и дрожащие от холода, устроили привал в небольшой пещере. Едва разведя костёр, голубоглазый повалился на землю, шипя от боли. Его штанина пропиталась кровью.

- Чёрт бы всё это побрал... - рычал он, неуклюже пытаясь перевязать рану клочком грязной ткани. - Зачем я только полез в ту башню? Жил бы сейчас спокойно, пил вино в трактире... А теперь я побитый, мокрый и за мной охотится всё королевство из-за одной «красотки» со сковородкой!

Танака молча наблюдала за его мучениями. В её красных глазах не было обиды, только странная, древняя сосредоточенность. Она пододвинулась ближе.

- Замолчи, Накахара, - тихо сказала она.

Девушка взяла свои мокрые волосы, которые в полумраке пещеры казались абсолютно чёрными, и начала аккуратно обматывать ими его раненое бедро. Прядь за прядью, она создавала плотный кокон поверх раны. Чуя хотел было съязвить, но Амайя закрыла глаза и начала петь. Её голос не был нежным, как у сказочных дев. Он был низким, тягучим, полным первобытной силы и меланхолии:

«Тень укроет, кровь остынет,
Боль уйдёт в пески пустыни.
То, что сломано - срастётся,
Жизнь в холодный прах вернётся...»

Рыжий замер. Он увидел, как под волосами начал разгораться мягкий, пульсирующий алый свет. Он был похож на свечение углей. Свет становился ярче, проходя сквозь ткань и пряди, и он почувствовал невыносимый жар, который сменился блаженным холодом. Когда Амайя закончила и убрала волосы, Чуя в шоке уставился на свою ногу. Рана исчезла. Не осталось даже шрама, только чистая кожа и засохшие пятна старой крови на одежде.

- Что это... - выдохнул он, глядя на Амайю так, будто увидел настоящего призрака. - Ты... ты полна сюрпризов, Танака.

Красноглазая лишь мягко, немного устало улыбнулась и отодвинулась к костру, поправляя Шиина, который перебрался к ней на колено. Она выглядела так, будто это чудо не стоило ей никаких усилий, хотя её бледность стала ещё заметнее. Накахара заворожённо смотрел на её профиль, освещённый пламенем. Он никогда не верил в магию, считая, что всё в мире можно купить или украсть, но сейчас...

- Ты действительно очень красивая, - прошептал он так тихо, чтобы она точно не услышала, а затем перевел взгляд на её питомца.

Тарантул смотрел на него своими многочисленными глазами-бусинками, словно оценивая.

- Слышишь, ты? - обратился парень к пауку, окончательно теряя рассудок от пережитого. - Твоя хозяйка меня точно с ума сведёт. Если я уже с восьминогими тварями разговариваю, значит, мне пора в лечебницу.

Шиин многозначительно шевельнул лапкой, и Чуе показалось, что паук над ним посмеивается. Он вздохнул, подбросил веток в костер и впервые за долгое время почувствовал, что возвращать эту девушку в её башню - самая глупая идея в его жизни.

-----

Утро в лесу выдалось туманным и прохладным. Амайя проснулась первой, обнаружив, что за ночь её волосы, подсохнув, превратились в дикое чёрное облако, занимавшее добрую половину пещеры.Чуя поднялся, потягиваясь и с удивлением констатируя, что нога больше не болит. Он посмотрел на девушку, которая безуспешно пыталась совладать с копной волос, и вздохнул.

- Красотка, с такой причёской мы до города не дойдём - ты соберёшь на себя все ветки в этом лесу. Иди сюда.

Он усадил её на поваленное дерево. Его пальцы, привыкшие к рукоятям кинжалов и воровским отмычкам, действовали на удивление бережно. Парень начал переплетать её волосы в одну массивную, толстую косу. Шиин деловито бегал рядом, своими лапками выковыривая из прядей сухие листья и мелкий речной мусор, оставшийся после вчерашнего заплыва.

- Ты... часто это делал? - тихо спросила Танака, чувствуя приятное тепло от его рук на своём затылке.

- Плёл косы? - Накахара хмыкнул, туго затягивая прядь. - Нет. Но в моём деле нужно уметь вязать крепкие узлы. Считай, что твои волосы - это самый дорогой канат в моей жизни.

Когда работа была закончена, коса получилась толщиной с руку взрослого мужчины и доставала Амайе до самых пяток. Она встала, чувствуя непривычную лёгкость, и игриво крутанулась.

- Спасибо, Накахара. Ты не такой уж и безнадёжный вор.

Они вышли к старой почтовой дороге через пару часов. Лес здесь расступался, открывая вид на залитые солнцем луга.

- Слышишь? - Чуя пригнулся к земле. - Колеса.

Из-за поворота действительно показалась груженая доверху повозка с сеном. На козлах дремал мужчина лет сорока, лениво подергивая вожжами. Лошадь шла медленно, мерно цокая копытами.

- Наш билет до города, - прошептал рыжий. - Действуй по моей команде.

Когда повозка поравнялась с их укрытием, он резко схватил длинноволновую за руку.

- Прыгай!

И они рванули вперёд. Голубоглазый подсадил её, помогая взобраться на мягкую, душистую гору сена, и запрыгнул следом. От веса двух взрослых людей повозка ощутимо содрогнулась, жалобно скрипнув осями. Но хуже всего было то, что сено оказалось скользким. Красноглазая, не удержав равновесия, повалилась назад, увлекая Накахару за собой. В следующую секунду они кубарем скатились в углубление между тюками, и Танака всем телом рухнула прямо на него.

- Ох... - вырвалось у неё.

- Ш-ш-ш! - Парень мгновенно накрыл её рот ладонью, прижимая девушку к своей груди так крепко, что она почувствовала каждую пуговицу на его жилете.

Возница встрепенулся, остановил лошадь и медленно обернулся назад, подозрительно оглядывая гору сена.

- Что за чертовщина? - проворчал он густым басом. - Кочка, что ль, такая большая... Вроде дорога ровная была.

Амайя замерла. Она лежала на Чуе, уткнувшись носом в изгиб его шеи и чувствовала, как бешено колотится его сердце - быстро, ритмично, совсем не так, как её собственное. Его дыхание щекотало ей висок, а запах табака, речной воды и кожи кружил голову. В этой близости не было ничего от «страшных людей», которыми пугала мачеха. Было лишь странное, тягучее чувство безопасности. Рыжий же боялся даже выдохнуть. Красноглазая была мягкой, тёплой, и её близость смущала его куда сильнее, чем королевская стража. Он чувствовал, как её малиновое платье шуршит о его одежду, и как Шиин, затаившийся где-то в волосах, щекочет ему руку.

Мужчина на козлах почесал затылок, ещё раз сплюнул на дорогу и дёрнул вожжи:

- Но-о, милая! Померещится же всякое со спросонья...

Повозка снова тронулась, мерно покачиваясь на ухабах. Голубоглазый медленно убрал руку от её лица, но не спешил отпускать. Они лежали в своём золотистом укрытии, скрытые от всего мира стенами из сухого клевера.

- Можешь... можешь уже не так сильно давить, - прошептала длинноволосая, приподнимая голову и глядя ему прямо в глаза. Её лицо было всего в паре сантиметров от его. - Мы ведь так и до города доедем.

- Тише ты, - Чуя отвёл взгляд, стараясь скрыть вспыхнувший румянец. - Мало ли, вдруг он ещё раз обернется. Полежи так... для страховки.

Амайя лукаво прищурилась, и на её губах вновь появилась пошловатая усмешка.

- Для страховки, значит? Накахара, признайся, тебе просто нравится, когда красивые девушки падают на тебя с неба.

- Танака, - простонал он, закрывая глаза. - Ты невыносима. Просто помолчи и смотри на небо.

Они ехали так долго - среди запаха сушёной травы, под мерный скрип колёс, пока впереди на горизонте не показались высокие белые шпили королевского города. Фонарики ждали их. Но Танака поймала себя на мысли, что этот путь в сене нравится ей ничуть не меньше, чем будущий праздник.

Повозка со скрипом миновала массивные белокаменные арки главных ворот. Девушка, затаив дыхание, наблюдала сквозь щели в сене, как солнечные лучи дробятся о шпили башен и как тени от высоких домов накрывают их золотистое убежище. Шум города обрушился на неё лавиной: крики зазывал, грохот кованых колёс по брусчатке, ржание лошадей и бесконечный, гудящий человеческий многоголосый хор.

- Сейчас, - шепнул Накахара ей на ухо. Его рука всё ещё лежала на её талии, и он неохотно её убрал. - Когда он притормозит на повороте к рынку, прыгаем.

Как только возница натянул вожжи, чтобы пропустить карету, парень ловко перемахнул через борт и подхватил Амайю. Они приземлились в узком, пахнущем свежей выпечкой и сточными водами переулке. Повозка с сеном покатилась дальше, а её хозяин так и не узнал, что подвёз до столицы самого разыскиваемого вора и беглую обитательницу башни.

Красноглазая стояла, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и во все глаза смотрела на улицу.

- Столько людей... - прошептала она. - Мачеха говорила, что они все съедят меня заживо, если увидят.

- Для этого им сначала придётся пройти через меня и твою сковородку, - ухмыльнулся Чуя, поправляя жилет. - Но на всякий случай, накинь капюшон. Твои волосы - слишком приметная мишень.

Они двинулись вглубь города. Рыжий вёл её уверенно, выбирая менее людные улочки, но Танака всё равно то и дело останавливалась. Её маска «невинной девы» работала здесь на полную мощность: прохожие видели лишь хрупкую девушку в плаще, которая с детским восторгом рассматривала витрины лавок с тканями или лотки со сладостями.

- Чуя, смотри! Это что, фрукты в стекле? - она потянула его за рукав к лавке с засахаренными яблоками.

- Это карамель, красотка. Идём, у нас мало времени, - ворчал он, но всё же купил ей одно яблоко, наблюдая, как она пробует его с той самой игривой усмешкой, от которой у него в груди становилось тесно.

Они вышли к центральной площади. Город готовился к завтрашнему празднику: повсюду развешивали флаги, рабочие сколачивали помосты для музыкантов, а на каждом углу продавали бумажные фонарики - пока ещё не зажжённые.

- Значит, это здесь... - Амайя задрала голову, глядя на королевский замок, возвышающийся над городом. - Завтра они взлетят?

- Да. С озера у подножия замка, - голубоглазый посерьёзнел. - Там будет много стражи. Мне придётся очень постараться, чтобы нас не схватили.

Вечер они встретили на чердаке заброшенной таверны, которую Накахара использовал как временное убежище. За окном зажигались первые масляные фонари, а город затихал в предвкушении великого дня. Длинноволосая сидела у окна, расплетая свою гигантскую косу. Шиин деловито бегал по подоконнику, ловя залетающих ночных мотыльков.

- Чуя, - позвала она, не оборачиваясь. - Почему ты согласился? Ты ведь мог просто забрать сумку, когда я уснула в лесу, и сбежать. Я бы не догнала тебя.

Чуя, который в углу чистил свои кинжалы, замер. Он долго молчал, глядя на блики света на стали.

- Не знаю, - наконец честно ответил он. - Наверное, я просто хотел посмотреть, как ты будешь выглядеть, когда увидишь эти свои фонарики. Да и сумка... она подождёт.

Амайя обернулась. В полумраке чердака её глаза светились мягким алым светом. Она подошла к нему, её длинные волосы стелились по пыльным доскам пола, точно живые тени. Она села рядом и положила руку на его колено, прямо над тем местом, где была рана.

- Ты хороший человек, Накахара Чуя. Даже если очень стараешься казаться плохим вором, - она чуть наклонилась к нему, и её голос стал совсем тихим. - Может, поэтому судьба и привела тебя в мою башню?

Парень сглотнул, чувствуя, как его решимость тает под её взглядом.

- Судьба - это просто оправдание для тех, кто влип в неприятности, - выдавил он, но не отстранился.

В этот момент где-то внизу, на улице, промелькнула высокая женская фигура в темном плаще. Хинато была уже в городе. Она не собиралась отдавать свою «птичку» какому-то уличному воришке. Её хитрый ум уже готовил ловушку, которая должна была захлопнуться завтра, когда первый фонарик коснётся ночного неба. Но пока на чердаке царила тишина, и два сердца бились в унисон - одно, полное жажды свободы, и второе, которое впервые в жизни обрело что-то ценнее золотой короны.

-----

Ночь праздника была наэлектризована восторгом. Столица сияла тысячами огней, но самое главное происходило на воде. Чуя, проявив всю свою воровскую смекалку, добыл небольшую лодку. Они отплыли далеко от берега, туда, где зеркальная гладь озера сливалась с чёрным бархатом неба.

- Смотри, Чуя... - прошептала Амайя, затаив дыхание.

В этот миг из замка взмыл первый фонарик. За ним второй, десятый, сотый. Вскоре всё небо превратилось в пылающий золотом океан. Тысячи огней отражались в красных глазах девушки, и в этот момент она была по-настоящему счастлива. Её расчётливый ум отключился, уступив место чистому, детскому восторгу. Она повернулась к рыжему, собираясь сказать что-то важное, что-то, что изменило бы их жизни навсегда. Однако слова застыли на её губах, превратившись в немой крик ужаса.

Из густого тумана, который неестественно быстро окутал лодку, возникла высокая фигура. Госпожа Матицу стояла на носу лодки, точно мстительный призрак. Её лицо, обычно холодное и безупречное, теперь было искажено яростью и безумием.

- Глупая, неблагодарная девчонка! - прошипела она. - Я предупреждала тебя, что мир монструозен. И этот вор - первый среди них!

В её руке блеснул длинный, тонкий кинжал. Накахара среагировал мгновенно, пытаясь закрыть красноглазую собой, но на зыбкой лодке, среди тяжёлых волн её волос, он потерял опору. Брюнетка, двигаясь с пугающей скоростью, сделала выпад. Сталь вошла парню под лопатку. Он охнул, его лицо мгновенно побелело, а из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Он рухнул на колени, судорожно пытаясь вдохнуть.

- Нет! Чуя! - Танака бросилась к нему, но Хинато железной хваткой вцепилась в её плечо, рывком оттаскивая назад.

- Домой, Амайя! Обратно в башню! Где ты будешь в безопасности, пока я не решу, что с тобой делать! - женщина потащила сопротивляющуюся девушку к краю лодки, где уже ждал её собственный челн.

Амайя отбивалась, царапалась, кусалась, но мачеха в этот момент обладала силой безумца. Шиин, пытавшийся вцепиться в руку злобной госпожи, был безжалостно отброшен в воду. Чуя, превозмогая жгучую боль, которая растекалась по спине ядом, поднял голову. Он видел, как жизнь и свобода длинноволосой ускальзывают сквозь его пальцы. Его взгляд упал на оброненный мачехой кинжал. В его голове созрел отчаянный, единственный верный план. Он знал, что магия её волос - это то, что держит Хинато рядом. Это был якорь, который тянул Амайю на дно.

- Прости меня, красотка... - прохрипел он, собирая последние силы.

Рыжий рванулся вперёд, перехватывая кинжал. Матицу торжествующе обернулась, ожидая удара, но Чуя метил не в неё. Одним резким, неаккуратным движением он полоснул по огромной чёрной косе, которая окутывала лодку. Хруст. Звук срезаемых волос был похож на стон. Длинная, тяжелая коса отделилась от головы Танака. В ту же секунду чёрный цвет, который раньше мерцал и переливался, стал матовым, мёртвым. Красные кончики, в которых теплилась жизнь, мгновенно почернели и осыпались пеплом. Амайя замерла, чувствуя невероятную лёгкость - её шею больше не тянул вниз груз прошлого. У неё остались лишь короткие, рваные пряди, едва доходившие до плеч.

Мачеха издала вопль, в котором смешались ужас и агония.

- Что ты наделал?! Моя сила! Моя молодость!

На глазах у потрясённой тёмноволосой женщина начала стремительно меняться. Её кожа, секунду назад гладкая, покрылась глубокими морщинами и старческими пятнами. Волосы поседели и начали выпадать клочьями. Она попыталась схватить Амайю своими костлявыми пальцами, но рука рассыпалась в серый прах прямо в воздухе. Старуха попятилась, споткнулась о борт лодки и с визгом повалилась в озеро. Но не успела она коснуться воды, как её тело полностью превратилось в пепел. Ветер подхватил остатки Хинато, развеяв их над тёмной гладью озера. От мачехи не осталось ничего, кроме пустого чёрного плаща, медленно тонущего в воде.

Тишина накрыла лодку. Только фонарики в небе продолжали свой безмолвный танец. Красноглазая, дрожа всем телом, обернулась к Чуе. Он лежал на дне лодки, его дыхание было прерывистым. Кровь продолжала течь из раны, окрашивая доски в тёмный цвет.

- Чуя... - она подползла к нему, касаясь его лица. - Зачем ты это сделал? Твоя рана... я не смогу... мои волосы больше не светятся! Магия ушла!

Она прижала свои обрезанные пряди к его ране, молясь о чуде, но те оставались чёрными и холодными. Накахара лишь слабо улыбнулся, его голубые глаза смотрели на неё с бесконечной нежностью.

- Зато... зато теперь ты свободна, - выдохнул он. - Никаких башен. Никаких ведьм. Только ты. И... кажется, я всё-таки доставил тебя к фонарикам.

- Глупый вор, - слёзы наконец прорвались, капая на его щёки. - Мне не нужны фонарики, если тебя не будет рядом.

Она прижала его голову к своей груди, не зная, что делать дальше. Расчётливость покинула её. Осталась только любовь, которая была сильнее любой магии волос. В этот момент Шиин, чудом выбравшийся из воды, забрался на руку парня и легонько укусил его за палец - не для того, чтобы отравить, а чтобы привести в чувство.

- Живи, Накахара... - шептала Амайя. - Живи, и я обещаю, что сковородка больше никогда не коснётся твоего затылка.

Чуя тяжело осел на дно лодки. Его пальцы, всё ещё сжимавшие кинжал, разжались, и сталь с глухим стуком ударилась о дерево. Алая кровь быстро растекалась, смешиваясь с озёрной водой.

- Нет, нет, нет... - Танака упала на колени рядом с ним.

Она лихорадочно схватила одну из длинных отрезанных прядей, что ворохом лежали вокруг, и снова плотно прижала её к ране на его спине. Девушка начала петь. Её голос, всегда такой уверенный и холодный, теперь дрожал и срывался на хрип.

«Тень укроет... кровь остынет...»

Она пела снова и снова, вглядываясь в черноту волос, ожидая того самого спасительного алого сияния. Но магия молчала. Отрезанные пряди оставались мёртвыми, холодными нитями, в которых больше не было силы.

- Пожалуйста... - прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу. - Чуя, не смей. Ты обещал мне город. Ты обещал мне мир.

Голубоглазый медленно открыл очи. Его взгляд был затуманен, но в нём всё ещё горело то упрямство, которое так злило и восхищало Амайю.

- Красотка... - его голос был едва слышным шелестом. - Тебе... тебе очень идут короткие волосы. Теперь я... наконец-то вижу твоё лицо... всё целиком.

- Замолчи, - всхлипнула она, гладя его по бледной щеке. - Сохраняй силы. Мы сейчас причалим, я найду врача, я...

- Амайя, - он слабо перехватил её руку. - Не надо. Ты свободна. Это... лучшая добыча в моей жизни.

Его рука бессильно соскользнула на доски лодки. Глаза закрылись, а дыхание, и без того слабое, окончательно замерло. Тишина, воцарившаяся на озере, была страшнее грохота обвала. Фонарики над ними продолжали сиять, но для Амайи мир погрузился в абсолютную, непроглядную тьму. Её маска ледяного спокойствия, ум - всё это рассыпалось в прах, как мачеха Матицу. Она прижала его лицо к своей груди, и первая по-настоящему горькая слеза скатилась из её красных глаз. Она упала прямо на его щеку, прозрачная и чистая.

В эту секунду от места, где слеза коснулась кожи, разошлась слабая золотисто-алая волна. Магия не была в волосах. Она была в ней самой - в её сердце, которое впервые в жизни разбилось от любви. Свет окутал Накахару, проникая в рану, стягивая края кожи и возвращая жизнь в замёршее сердце. Рыжий резко вдохнул, его веки дрогнули. Он почувствовал невероятное тепло, исходящее от девушки, которая так отчаянно за него цеплялась.

Танака отстранилась, не веря своим глазам. Его щёки начали розоветь, а дыхание стало ровным и глубоким.

- Ты... ты вернулся, - выдохнула она, вытирая слёзы рукавом.

Чуя приподнялся на локтях, всё ещё чувствуя слабость, но уже ясно понимая, что смерть отступила. Он посмотрел на красноглазую - с её рваным каре, с опухшими от слёз глазами и самой счастливой улыбкой, которую он когда-либо видел.

- Ну и ну, - прохрипел он, ухмыляясь. - Ты что, плакала по мне, Танака? Неужели я тебе так дорог?

Вместо ответа девушка схватила его за воротник и притянула к себе. Их поцелуй в этой качающейся лодке под небом, полным фонариков, был вкусом обретённой свободы. В нём была вся дерзость Накахары и вся страсть тёмноволосой. Это был финал их долгого пути из башни и начало чего-то совершенно нового.

Шиин, устроившийся на краю лодки, довольно застучал лапками по дереву.

-----

Прошло время. Королевство обрело свою принцессу, чьи чёрные волосы больше не были её клеткой. Амайя отказалась носить пышные платья и корону, предпочитая свой чёрный плащ и удобные брюки. Накахара перестал быть вором - теперь он был капитаном королевской гвардии, хотя многие старые привычки (и любовь к хорошему вину) остались при нём.

Иногда, тихими вечерами, они выезжали в лес к той самой заброшенной башне. Она стояла пустая, заросшая плющом, напоминая о прошлом.

- Знаешь, - Чуя приобнял девушку за плечи, глядя на закат. - Я иногда скучаю по той сковородке. Она была отличным аргументом в споре.

- О, не переживай, - Танака игриво прищурилась, поправляя короткую прядь волос. - Я храню её на кухне нашего дома. На случай, если ты снова решишь залезть в чьё-то окно.

Они рассмеялись, и этот звук разлетелся по лесу, где больше не было места страху и проклятиям. Только двое людей, нашедших друг друга среди тысяч огней.

--------------------

Конец~