«Русалочка»
За бортом девица! Попробуй не влюбиться!
Слух ласкает песни звон, ему лучше смириться.
За бортом девица! Он хочет утопиться!
Всё готов отдать пират, чтоб с ней губами слиться!
————————————————————
Бездна никогда не прощала слабости, и Амайя Танака знала это лучше любого другого обитателя рифов. В подводном царстве, где свет едва пробивался сквозь толщу солёной воды, она была хищницей. Не той, что щёлкает челюстями, а той, что выжидает, просчитывает и наносит удар точно в цель. Её чёрные волосы, чьи кончики казались испачканными в свежей крови, были её знаменем. Её красные глаза — предупреждением. Но Амайе было мало безмолвных скал. Её манил мир наверху. Мир, где люди строили железных монстров, изрыгающих дым, и зажигали огни, способные спорить со звёздами.
— Ты глупа, дитя, — пророкотала Урсула, старая морская ведьма, чьи щупальца напоминали обугленные стволы деревьев. — Ты хочешь обменять свою грацию и свой голос на пару костяных подпорок?
Амайя лишь прищурилась. Она не была глупой. Она была расчётливой. Голос — это инструмент, но интеллект — это оружие. Если цена за вход в мир людей — молчание, она научится говорить взглядом. Сделка была заключена в самом сердце впадины. Боль была такой, будто тысячи раскалённых игл прошили её горло, выжигая саму возможность издать звук. А затем — темнота. Тяжёлая, как гранитная плита. Сознание возвращалось рывками. Первым, что почувствовала Амайя, была не свобода, а удушье. Она открыла глаза и тут же зажмурилась от невыносимо яркого, агрессивного света.
Над головой было не лазурное марево, а бесконечное, пронзительно-голубое небо. Но куда хуже неба было то, что она чувствовала на своей коже. Танака попыталась резко сесть, но тело отозвалось вспышкой боли внизу, там, где раньше был мощный рыжий хвост. Теперь там были они. Две тяжёлые, неповоротливые конечности. Ноги. «Моргана, чтоб тебе вечность питаться тухлым планктоном…» — яростно подумала Амайя, пытаясь распутать узлы ткани, в которые она была закована.
Она лежала на сером песке вперемешку с мелкой галькой. И на ней было надето это. Платье. Оно было великолепным по человеческим меркам: глубокого малинового цвета, из тяжёлого атласа, который переливался на солнце, с пышной юбкой и — о боги — корсетом. Бывшая русалочка почувствовала, как костяные вставки впиваются ей в рёбра, мешая дышать. На плечах были дурацкие фонарики, а по подолу шла вычурная вышивка золотой нитью.
«Что за издевательство?» — её мысли кипели от негодования. — «Я просила ноги, чтобы ходить, а не превращаться в чёртову декоративную куклу! Как в этом вообще можно двигаться? Это не одежда, это ловушка для дураков. Розовые рюши? Серьёзно? Если я встречу ту ведьму снова, я вырву ей все щупальца этим самым подолом». Она попробовала выругаться, но из горла вырвался лишь жалкий, сухой хрип. Отчаяние на мгновение кольнуло сердце, но Амайя тут же подавила его. Она — Танака. Она не плачет.
Девушка перевернулась на живот, ощущая, как песок забивается под дорогую ткань. Каждый сантиметр этого наряда вызывал у неё физическое отвращение. Она уже ненавидела платья, ненавидела всё, что делало женщину хрупкой и беззащитной. А это платье буквально кричало о беззащитности. «Так, успокойся. Ты умная. Ты сильная. Платье — это просто материя. Я избавлюсь от него при первой же возможности», — уговаривала она себя, хватаясь пальцами за острый край валуна. Подняться на ноги оказалось сложнее, чем выжить в шторм. Центр тяжести сместился. Колени дрожали, а стопы, никогда не знавшие жесткой поверхности, горели от каждого прикосновения к гальке. Амайя сделала первый шаг, пошатнулась и едва не рухнула лицом в прибой, запутавшись в бесконечных слоях юбок.
— «Дьявол…» — беззвучно прошептали её губы.
Стояла на берегу залива. Впереди раскинулась Йокогама — огромный, шумный улей из бетона. Портовые корабли возвышались над горизонтом, точно скелеты доисторических чудовищ. Это был город, где сила значила всё. И она пришла сюда, чтобы занять своё место. Посмотрела на свои руки. Пальцы были тонкими, кожа — бледной, почти прозрачной. Она выглядела как невинная принцесса, выброшенная на берег после кораблекрушения. Идеальная маска. «Никто не заподозрит, что под этим слоем шёлка скрывается та, кто может затащить на дно морское, не моргнув глазом», — на её губах появилась холодная, усмешка.
Она начала карабкаться вверх по склону, к бетонной набережной. Платье цеплялось за колючие кусты, атлас рвался, оставляя на камнях клочья ткани. Амайя не жалела наряд. Напротив, каждый треск шва приносил ей странное удовлетворение. Она обрывала кружева, которые мешали рукам, и безжалостно пачкала подол в портовой грязи.
Добравшись до дороги, она замерла. Мимо проносились кареты — капсулы, о которых она только слышала в легендах. Люди в строгих костюмах спешили по своим делам, не обращая внимания на странную девушку в разорванном бальном платье. Танака чувствовала себя ловким зверем, запертым в клетку из ниток и иголок. Голод начал напоминать о себе острой резью в животе, а жажда сушила горло. У неё не было денег, не было документов и не было голоса, чтобы попросить о помощи. Но у неё был её разум. Она приметила газетный киоск неподалеку. Подойдя ближе, она начала внимательно изучать заголовки, быстро схватывая структуру языка. Она видела объявления о розыске и какие-то новости.
Она двинулась вглубь порта, стараясь держаться в тени складов. Её походка постепенно становилась увереннее. Да, ноги были слабыми, но её воля была твёрже стали. Проходя мимо одной из луж, она увидела своё отражение. Кроваво-красные глаза горели на бледном лице, контрастируя с чёрными волосами. Она выглядела жутко и красиво одновременно. Идеальное сочетание для этого города. Амайя подняла руку к горлу, коснувшись шрама, оставленного ведьмой. Голоса нет. Но он ей и не нужен. Она найдёт способ заявить о себе так, что её крик услышит вся Йокогама, даже если он будет беззвучным.
Она сделала глубокий вдох, ощущая, как корсет снова сдавил грудь. «Ничего. Скоро я сама буду выбирать, что мне носить и кому подчиняться. А пока… пусть они видят во мне хрупкую русалочку. Это будет их последней ошибкой».
Амайя Танака всегда знала, что человеческий мир полон хищников, но она не ожидала, что станет добычей так скоро. Солёная пена ещё не успела высохнуть на её коже, а ноги — привыкнуть к весу тела, когда грубые руки выдернули её из тени портового склада. Последнее, что она помнила, — это резкий запах табака и блеск голубых глаз под полями чёрной шляпы.
—————
Она пришла в себя от резкой качки. Голова гудела, а запястья ныли от грубых веревок. Девушка открыла глаза и тут же зажмурилась: над ней возвышалась исполинская мачта пиратского брига, уходящая в бесконечное небо. Она была привязана к дереву, точно подношение морским богам. Вокруг неё шумел океан, но куда громче был гогот мужчин.
— Смотри-ка, капитан, очнулась наша «фарфоровая куколка»! — выкрикнул один из пиратов, заросший щетиной детина, потирая грязные ладони.
— Платье-то какое... — поддакнул другой, оглядывая разорванный малиновый атлас красноглазой с сальной ухмылкой. — Видать, папаша у неё из тех, кто завтракает на золоте. За такую выкуп покроет все наши долги в Йокогаме и ещё на бочку эля останется!
Амайя обвела команду ледяным взглядом своих кроваво-красных глаз. Она не чувствовала страха — только жгучую, пульсирующую ярость. «Если бы я могла призвать шторм прямо сейчас, вы бы кормили рыб своими кишками», — яростно подумала она. Тяжелые шаги по палубе заставили матросов примолкнуть. Чуя Накахара, двадцати двухлетний капитан, чьё имя заставляло содрогаться торговые суда от порта Кавасаки до самой Йокогамы, подошёл к ней вплотную. Его чёрное пальто развевалось на ветру, а на губах играла дерзкая, хищная ухмылка.
— Ну что, принцесса, добро пожаловать на «Арахабаки», — он наклонился к её лицу, обдав запахом дорогого вина и моря. — Ты выглядишь слишком дорого для этих грязных доков. Скажи-ка мне, чья ты дочь? Какого графа или банкира мы сегодня ограбили? А может, ты невеста какого-нибудь зажравшегося чиновника?
Чуя достал из-за пояса кинжал. Тонкое лезвие с тихим звоном коснулось нежной кожи на её горле.
— Отвечай. Мне нужно имя. Если хочешь, чтобы твой папочка получил тебя обратно в целости и сохранности.
Она вскинула голову, встречаясь с ним взглядом. В её взгляде не было мольбы — только вызов. Она открыла рот, пытаясь вытолкнуть хотя бы одно слово, хотя бы проклятие, но из горла вырвался лишь тихий, надтреснутый хрип. Она тут же сомкнула губы, лицо её исказилось от досады. Накахара нахмурился, его рука с кинжалом не дрогнула, но в глазах промелькнуло замешательство.
— Что, язык проглотила от страха? Или думаешь, что молчание поможет сохранить семейные тайны? — его голос стал резче, раздражение закипало под кожей. — Говори! Я не люблю играть в загадки, когда на кону стоят деньги.
Амайя снова попыталась издать звук, но безрезультатно. Она начала яростно мычать, дёргаясь в путах и пытаясь показать взглядом на своё горло.
— Да она просто издевается над нами, капитан! — крикнул кто-то из толпы. — Дай ей пару пощёчин, живо заговорит!
Накахара взглянул на подчинённого так, что тот мгновенно замолк. Он снова перевёл взгляд на девушку. Что-то в её поведении было не так. В ней не было паники жертвы, только бессильная злоба. Он приставил кинжал чуть плотнее, но... не смог нажать. Сам не понимая почему, он чувствовал, что причинить ей боль — значит проиграть в какой-то невидимой дуэли.
— Погоди-ка, Чуя-сан... — подал голос старый боцман, внимательно наблюдавший за сценой. — Посмотрите на неё. Она ведь даже не вскрикнула, когда вы нож приставили. Похоже, девка-то... немая.
— Немая? — Накахара замер, недоверчиво приподнял бровь. — Ты серьёзно?
Амайя, услышав это, начала активно и яростно кивать головой, глядя Чуе прямо в глаза. Да, немая! И нет, хах, никакого выкупа он не получит. Капитан выругался, убирая кинжал в ножны.
— Чёрт бы тебя побрал! — он с раздражением ударил кулаком по мачте рядом с её головой. — Значит, у меня на борту девица, которая не может назвать своё имя, не может сказать, где искать её богатую семейку, и которая просто пялится на меня так, будто хочет убить!
Он начал мерить палубу шагами, поправляя шляпу.
— Обыщите её! — скомандовал он. — Должны быть украшения, гербы, хоть что-то!
Но обыск (проведенный крайне осторожно под тяжёлым взглядом Чуи) не дал ничего. Никакого золота, никаких писем. Только разорванное платье и странные красные кончики волос. К его огромному разочарованию, перед ним была просто девушка — красивая, гордая, но абсолютно бесполезная в плане выкупа. Ни семьи, ни связей.
— Капитан, — подошёл к нему старпом, — женщина на корабле — это к несчастью, сами знаете. А от этой ещё и прибыли ноль. Бросим её за борт? Тут до берега миль пять, если повезёт — выплывет. А нет — так море приберёт.
Рыжий посмотрел на девушку. Она сидела, привязанная к мачте, бледная, но с несломленным взглядом. Она не просила пощады. И в этот момент сердце Накахары, которое он считал давно огрубевшим от морской соли и битв, предательски дрогнуло.
— Нет, — отрезал он, сам удивляясь своему решению. — Нельзя.
— Но капитан! — возмутились матросы. — Зачем она нам? Лишний рот, да ещё и беду накличет!
— Сказал — нет, значит нет! — Чуя рявкнул так, что команда попятилась. — Она... она будет помогать коку. Или палубу драить. Руки у неё есть, раз языка нет. И вообще, — он замялся, подыскивая оправдание, — в следующем порту продадим её в прачечную или ещё куда. Не пропадать же добру.
Танака проводила его уходящую фигуру взглядом. Она была на корабле, посреди океана, в окружении пиратов и в ненавистном платье. Но она была жива. И этот рыжий капитан, при всей его грубости, почему-то решил её оставить. «Дурак», — подумала она, криво усмехнувшись про себя. — «Ты ещё не знаешь, какую змею пригрел на своей мачте. Я найду способ использовать этот корабль в своих целях. А ты... ты ещё пожалеешь, что не бросил меня в воду». Закрыла глаза, слушая шум волн, которые когда-то были её домом. Теперь её домом стала сталь, дерево и этот странный человек в чёрной шляпе.
—————
Первая ночь на «Арахабаки» была для Амайи испытанием. Её заперли в тесном и сыром трюме, где пахло плесенью и старым деревом, но страха не было. Было жгучее, почти невыносимое любопытство. Под водой мир был однообразно синим или чёрным, а здесь... здесь всё имело текстуру, запах и, как выяснилось позже, вкус.
Утром один из матросов, опасливо оглядываясь, принёс ей миску с густой похлёбкой и кусок чёрствого хлеба. Амайя сначала недоверчиво обнюхала еду, а затем, отбросив «маску невинности», принялась за трапезу. Вкус соли, специй и горячего мяса ударил по рецепторам так сильно, что у неё на мгновение расширились зрачки. «Если это то, ради чего люди живут на суше, я готова потерпеть даже ноги», — пронеслось в её голове. Но сидеть в клетке было не в её правилах. Русалочка была удивительно ловка. Пока команда занималась утренней вахтой, она нашла острый обломок ракушки, застрявший в щели между досками, и с хирургической точностью перетёрла верёвки на запястьях. Узлы поддались с тихим треском.
Выбравшись из трюма, она наткнулась на сушильное бельё в каюте юнги. Амайя сорвала с себя остатки жалкого платья, которые сковывали движения и вызывали лишь ярость. Она натянула белую мужскую рубашку и чёрные брюки. Брюки пришлось подвернуть несколько раз из-за её роста в сто пятьдесят семь сантиметров, а рубашка, широкая и длинная, была расстёгнута на три-четыре пуговицы. Она даже не подумала застегнуться — под водой нагота была естественной, а понятие «стыд» казалось ей чем-то из области человеческих причуд.
Когда она вышла на палубу, работа на корабле замерла. Десятки суровых пиратов уставились на маленькую фигуру в мужской одежде. Рубашка соблазнительно сползала с одного плеча, открывая бледную кожу, а красные глаза смотрели на всех с вызовом и затаенной смешинкой.
— Капитан... там это... — пролепетал боцман, указывая пальцем в сторону бака.
Накахара, стоявший у штурвала, обернулся и едва не выронил компас. Его лицо в мгновение ока стало таким же рыжим, как и его волосы.
— Ты?! Как ты... какого дьявола на тебе надето?! — он спрыгнул на палубу, быстрым шагом направляясь к ней.
Та лишь игриво наклонила голову, рассматривая его с интересом. Она сделала шаг навстречу, её походка была кошачьей, уверенной. Она нарочно прошла мимо него, задев его плечом и обдав запахом моря и той самой похлёбки.
— Стой, я сказал! — Чуя схватил её за локоть, пытаясь не смотреть в глубокий вырез рубашки. — Ты что, совсем без тормозов? Здесь корабль, полный мужиков, а ты разгуливаешь в таком виде!
Рыжий капитан был в полном замешательстве. Он видел сотни женщин в портовых трактирах — полуголых, вульгарных, ярких. Но эта девчонка... её естественность и полное отсутствие смущения выбивали его из колеи. Её кожа казалась слишком белой, а вид в этой рубашке — слишком интимным.
— Живо! В каюту! — он буквально потащил её за собой, игнорируя свист и ухмылки команды. — Если я ещё раз увижу тебя вне стен моей каюты — привяжу к якорю и отправлю на тот свет! Поняла?!
Он затолкнул её в свою капитанскую каюту и с грохотом запер дверь на замок. Танака осталась одна. Она огляделась. Здесь было куда интереснее, чем в трюме. На столе стояли навигационные приборы, лежали карты и... книги. Сначала она просто перелистывала страницы, наслаждаясь шорохом бумаги. Но вскоре её ум, жадный до знаний, зацепился за строчки. Амайя была обучена грамоте ещё в те времена, когда изучала затонувшие корабли, и теперь она жадно впитывала каждое слово. Она быстро поняла, что это не просто отчёты, а книги по истории, тактике и даже художественные романы.
«Так вот как вы мыслите...» — девушка устроилась в кресле шляпника, закинув ноги в пыльных брюках прямо на дубовый стол. — «Вы строите города, воюете за клочки земли и пишете о любви, которой не существует. Глупые люди». Она так увлеклась чтением «Трактата о морской стратегии», что даже не заметила, как прошло несколько часов. Когда дверь каюты снова открылась, Чуя вошёл внутрь, ожидая увидеть плачущую или испуганную девушку. Вместо этого он увидел красноглазую, которая с абсолютно спокойным видом дочитывала главу, перелистывая страницу тонкими пальцами. Она даже не подняла взгляда, лишь слегка шевельнула кончиками волос, которые на свету ламп казались кровавыми.
— Ты... ты умеешь читать? — Чуя замер в дверях, его раздражение сменилось искренним удивлением.
Амайя наконец подняла на него взгляд. Она медленно закрыла книгу, положила её на стол и, прищурившись, кивнула. Затем она указала на карту Йокогамы, лежавшую рядом, и провела пальцем по самому центру города, а затем ткнула в сторону парня. «Я знаю, куда мы плывём, капитан. И я знаю, что ты там не главный», — говорил её взгляд.
Он сглотнул. Эта немая девчонка в его рубашке становилась всё более загадочной и... опасной.
—————
Прошло ещё несколько дней, и «Арахабаки» наконец бросил якорь в бухте оживлённого торгового города. Для команды это было время сбыть награбленное и пропить золото, но для Амайи это был первый настоящий выход в мир, который она столько лет созерцала лишь как отражение на водной глади. К этому моменту она уже почти освоилась. В перерывах между помощью коку и изучением палубы, Танака завела себе небольшой, потрёпанный блокнот, куда записывала мысли. Почерк у неё был размашистый и корявый — пальцы, привыкшие к воде, ещё плохо слушались тонкое перо, но Чуя научился разбирать её каракули.
— Ладно, несносная, идём, — буркнул Накахара, поправляя шляпу. — Только не вздумай сбежать или стащить что-нибудь у торговцев. У меня нет времени вытаскивать тебя из городской стражи.
Радость Амайи была сродни стихийному бедствию. Как только её босые ноги (обувь она всё ещё недолюбливала) коснулись мостовой, она превратилась в вихрь. Чуя едва успевал за ней. Она бегала от прилавка к прилавку, зарываясь лицом в охапки свежих лавандовых цветов, пробуя на ощупь шероховатую керамику и примеряя огромные соломенные шляпы, которые то и дело сползали ей на нос.
Когда Чуя купил ей кулёк засахаренных фруктов, Амайя замерла. Она осторожно лизнула прозрачную глазурь, и её глаза расширились. В следующую секунду её лицо озарилось такой искренней, сияющей улыбкой, что капитан пиратов невольно засмотрелся. Она выглядела такой милой и беззащитной в этот миг, что вся её «хищная» натура куда-то испарилась.
— Эй, полегче, зубы испортишь, — усмехнулся он, но Амайя уже не слушала.
Она схватила его за руку своей маленькой ладонью и потащила дальше, в самую гущу ярмарки. Её пальцы были тёплыми, и Накахара поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется высвобождать руку. Внезапно девушка замерла. Её внимание привлекла пара в тенистой аллее у фонтана. Юноша и девушка стояли вплотную, их губы соприкасались в долгом, нежном поцелуе. Танака смотрела на них с нескрываемым любопытством, склонив голову набок. Она никогда не видела ничего подобного под водой. Быстро вырвала блокнот, что-то яростно застрочила и ткнула бумагой в грудь Чуи.
— «Что они делают? Зачем они трогают друг друга ртами? Это какой-то обряд или способ передачи пищи?»
Парень прочитал это и почувствовал, как краска заливает его лицо.
— Ты... ты серьёзно? — он нервно поправил воротник. — Ты с какой луны вообще свалилась, раз таких элементарных вещей не знаешь?
Амайя нахмурилась и начала быстро перелистывать страницы своего блокнота, пока не нашла заранее подготовленный текст. Она протянула его парню.
— «Я жила одна. Мама и папа ушли в мир теней, когда мне было восемь. Дедушка забрал меня в глушь. Он был мудрым, учил меня грамоте. Но его не стало, когда мне исполнилось пятнадцать. С тех пор я была одна. Только море, скалы и тишина. У меня не было никого, кто бы показал мне мир вокруг».
Голубоглазый внимательно вчитывался в неровные строчки. В груди неприятно кольнуло. Он и сам был не из тех, кого баловала судьба, но образ маленькой девочки с красными глазами, в одиночестве выживающей среди дикой природы, заставил его сердце сжаться. Амайя тем временем снова перевернула страницу и написала крупными буквами: «ТАК ЧТО ЭТО?»
— Это... это поцелуй, — Чуя прокашлялся, стараясь смотреть куда угодно, только не на неё. — Так люди выражают привязанность. Или страсть. В общем, когда кто-то кому-то очень нравится.
Танака задумалась на секунду, а затем её карандаш снова заскрипел по бумаге. Она подняла блокнот, и Чуя чуть не подавился воздухом, прочитав вопрос: «ТЫ МЕНЯ НАУЧИШЬ? Я ХОЧУ ПОНЯТЬ». (Пха, вот так я и буду просить свой первый поцелуй, когда-нибудь).
— Что?! — Накахара едва не выронил шляпу. — Ты... ты хоть понимаешь, о чём просишь? Не занимайся глупостями! И не трать бумагу на всякий бред. Это тебе не засахаренные фрукты пробовать!
Он резко схватил её за руку, чувствуя, как его собственные ладони стали влажными от волнения.
— Всё, прогулка окончена. Уже темнеет, а нам завтра выходить в море. Живо на корабль!
Он вёл её обратно к порту быстрым шагом, стараясь не смотреть на Амайю. Но даже не глядя, он чувствовал её недоуменный и одновременно лукавый взгляд. Она не понимала, почему он так разозлился, но её природное любопытство уже нашёптывало ей, что этот «поцелуй» — нечто гораздо более интересное, чем навигационные карты. Танака шла за ним, едва поспевая за его широкими шагами, и про себя улыбалась. Реакция рыжего была слишком яркой, чтобы быть просто раздражением.
—————
Мир на «Арахабаки» рухнул на второй день после ярмарки. Небо затянуло иссиня-чёрными тучами, а море, до этого ласковое, вздыбилось голодным зверем. Прямо из бурлящей пены на палубу ступила Моргана. Её щупальца извивались, выбивая щепу из дерева, а глаза горели торжеством.
— Срок вышел, маленькая предательница! — её голос прозвучал как скрежет камней. — Ты не нашла то, что искала. Ты лишь играла в человека!
Прежде чем Чуя успел выхватить кинжал, ведьма взмахнула рукой. Амайя вскрикнула — беззвучно, лишь широко раскрыв рот — и рухнула на доски. Ткань брюк затрещала, ноги начали срастаться, покрываясь багровой чешуей. Секунда — и на палубе вместо девушки в мужской рубашке билась русалка.
— Амайя?! — Парень замер, его зрачки сузились от шока.
— Теперь я заберу и твой дом, и твой голос навсегда! — захохотала Моргана, бросаясь обратно в пучину, чтобы обрушить свою ярость на подводное королевство.
Русалочка, не теряя ни секунды, перевалилась через борт. Она должна была защитить, может и не конкретно свой дом, но подводный мир.
Битва в глубинах была жестокой. Моргана призвала легионы теней, но Амайя, чья ярость была сильнее любого заклятия, вела за собой защитников рифов. Используя свою ловкость и расчётливость, она заманила ведьму в ловушку среди коралловых лабиринтов. Последним ударом чужого трезубца Танака разрушила амулет на шее колдуньи. В тот же миг заклятие лопнуло. Горечь в горле сменилась прохладой, а голос вернулся вместе с победным кличем. Ведьма сгинула в чернильном облаке, оставив море в покое.
Танака вынырнула у самого борта «Арахабаки». Корабль стоял в дрейфе, команда замерла у перил. Она ухватилась за канат, её чешуйчатый хвост мощно ударил по воде.
— Чуя! — выкрикнуло она, и это имя стало первым звуком, который она произнесла за много дней. Голос был хриплым, глубоким и невероятно живым.
Накахара бросился к ней, перемахивая через ограждение. Он смотрел на неё — мокрую, с красными глазами и хвостом, но в той же самой разодранной намокшей белой рубашке.
— Я... я настоящая такая, — прошептала она, потупив взгляд. — Прости, что лгала. Я просто... изгой из другого мира.
Чуя резко схватил её за плечи, вытягивая чуть выше из воды. Ему было плевать на чешую и на законы природы.
— Дура ты, Амайя, — он усмехнулся, и в этой усмешке было больше нежности, чем в сотне признаний. — Мне всё равно, кто ты. Ты — это ты. Упрямая, вредная и слишком любопытная. Ты... мне нравишься любой, поняла?
Амайя подняла на него глаза, и на её губах заиграла та самая игривая улыбка.
— Чуя... ты ведь так и не научил меня целоваться.
Накахара коротко хохотнул, притянул её за затылок и накрыл её губы своими. Это был вкус моря, свободы и обещания, которое сильнее любых штормов. Но внезапно из глубины показался старый русал-гвардеец:
— Амайя! Король призывает тебя!
В тронном зале из перламутра старый морской монарх долго смотрел на девушку.
— Ты спасла нас, дитя. Проси чего хочешь. Золото? Жемчуг?
— Я хочу жить с тем, кого люблю, — твёрдо ответила Амайя, не задумываясь. — На суше. Но... и дом свой забывать не хочу.
Король печально улыбнулся и протянул ей кулон — небольшую стеклянную пробирку в серебряной оправе.
— Твой дед, Танака, был моим другом. Он тоже грезил небом. Возьми это. Капни внутрь свою кровь, и ты сможешь менять облик по своей воле. Иди.
Рыжий стоял на пирсе, не сводя глаз с тёмной воды. Прошли часы, и команда уже начала шептаться, что русалка не вернётся. Но вдруг на поверхности показались круги. Из пены вышла девушка. Она уверенно ступала по песку на своих двоих. Её черные брюки были изорваны, а мужская рубашка едва доходила до колен, промокшая насквозь и облепившая тело. Амайя на ходу застёгивала на шее кулон, а на её ладони алел свежий порез.
— Скучал, капитан? — она подошла к нему, щурясь от закатного солнца.
Чуя выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Он стащил своё пальто и накинул ей на плечи, скрывая её от любопытных глаз матросов.
— Ты заставила меня ждать, — ворчливо заметил он, притягивая её к себе под крыло. — На «Арахабаки» дисциплина, если ты забыла.
— О, я помню, — Амайя хитро прищурилась, прижимаясь к его боку. — Но теперь я твоя официальная проблема, Чуечка. Готов к тому, что я буду читать все твои книги и таскать тебя за руку по каждой ярмарке мира?
— Похоже, у меня нет выбора, — он улыбнулся, глядя на горизонт. — Идём домой, русалочка. У нас ещё целый океан впереди.
Они шли к кораблю, два хищника, нашедшие друг друга в мире, который никогда не будет прежним...
————————————————————
Конец~