40
Пока в Королевской Академии утихали последние отголоски скандальной драки, а в бальном зале леденел пролитый алкоголь и гасли свечи, в родовом поместье Грейвальдов воцарилась мертвая, противоестественная тишина. Огромный особняк, обычно наполненный едва слышным шорохом слуг, стуком каблуков леди Елены и властными приказами, сегодня казался вымершим склепом. Словно предчувствуя нечто неизбежное, Виктор лично приказал распустить челядь и запер массивные входные двери. Его пальцы, сжимавшие тяжелый засов, слегка подрагивали — но не от старости, а от лихорадочного предвкушения и того благоговейного, глухого ужаса, который он подавлял в себе долгими годами.
Вдруг раздался стук. Негромкий, почти деликатный, но от этого звука по витражным стеклам окон пробежала тонкая, жалобная вибрация. Сам старинный дом словно вздрогнул, пропуская сквозь свои стены прикосновение чуждой, неодолимой силы.
Виктор, позабыв об аристократической неторопливости, поспешил в холл. Когда тяжелые дубовые створки распахнулись, внутрь ворвался мертвенный холод ночного леса, хотя на улице царил абсолютный, безветренный штиль. На пороге стоял мужчина, чей тяжелый дорожный плащ казался сотканным из самой первородной ночи. Глубокий капюшон полностью скрывал лицо визитера, но аура, исходившая от его фигуры, была настолько плотной, тяжелой и ледяной, что воздух в парадном холле мгновенно заиндевел.
Виктор Грейвальд — человек, перед хладнокровием и жестокостью которого трепетала вся столичная знать, — без малейших колебаний опустился на одно колено, низко склонив свою седую голову перед ночным гостем.
— Ваше Величиство... — голос Виктора, обычно стальной и непреклонный, сорвался на благоговейный, дрожащий шепот. — Вы вернулись.
— Встань, Грейвальд, — голос ночного гостя прозвучал низко, с теми самыми металлическими, властными нотками, которые Кристина в эти дни так часто видела в своих кошмарах. — Десять лет моего изгнания и твоей подготовки не должны были пройти даром.
Они беззвучно проследовали в глубокое крыло особняка, запершись в кабинете лорда. Повинуясь безмолвному приказу, Виктор зажег лишь одну настольную лампу, и её тусклый, испуганный свет едва разгонял густой мрак, забившийся по углам комнаты.
Беглый король Владислав III плавно опустился в глубокое кресло и наконец небрежным движением руки откинул капюшон. В слабом пламени фитиля его лицо казалось бледным, почти застывшим, словно высеченным из чистейшего мрамора. Это было то самое лицо, которое Кристина со скрытым трепетом разглядывала на пожелтевших гравюрах запрещенных исторических хроник. Время и долгие годы скитаний наложили на него свой отпечаток, добавив резких, суровых теней у губ, но они не смогли окончательно уничтожить его прежней, породистой и хищной красоты. Острые голубые глаза — точь-в-точь такие же, какими Кристина ежедневно любовалась в зеркале, — смотрели на мир со дна вековой бездны. На коротко стриженных черных волосах Владислава уже отчетливо проступала первая благородная седина. Король был по возрасту немного младше Виктора, но сейчас могущественный Лорд Грейвальд буквально затаил дыхание, трепеща перед своим истинным сувереном.
Виктор замер перед креслом, послушно заложив руки за спину, и без предисловий начал свой главный доклад, ради которого жил последнее десятилетие:
— Мой повелитель, семена, которые мы так бережно и тайно сеяли все эти годы, наконец дали всходы. Совет Тринадцати окончательно погряз в собственной алчности, коррупции и мелких междоусобных войнах. Эти глупцы даже не подозревают, что большая часть силовых структур королевства уже присягнула на верность мне... а значит, вам. Тайная полиция и городская стража столицы находятся под нашим полным, абсолютным контролем. Судьи верховного трибунала либо куплены, либо запуганы так, что не посмеют издать ни единого неугодного указа.
С этими словами Виктор быстрыми, точными движениями разложил на полированной поверхности стола карту королевства, густо отмеченную зловещими черными точками.
— Остался лишь один, последний рубеж, — Лорд указал пальцем на центральный плацдарм. — Армия Совета. Её высшие генералы всё еще фанатично, до безумия преданны старым идеалам и Верховному Совету. Мне нужно еще совсем немного времени, чтобы завершить внедрение наших преданных людей в высший офицерский состав. Как только армейская верхушка будет обезглавлена изнутри, мы нанесем решающий удар. Совет будет уничтожен в одну-единственную ночь, без шума и долгих сражений. Ваше законное место на престоле Аэтерны ждет своего истинного хозяина.
Владислав III медленно, почти лениво провел бледным пальцем по расстеленной карте, и там, где его кожа соприкасалась с пергаментом, с тихим шипением пополз обугленный, сочащийся дымом след. Нарисованные границы земель начали чернеть и осыпаться пеплом.
— Ты хорошо поработал, Виктор, — негромко произнес король, не глядя на лорда. — Твоя верность и долгое терпение будут вознаграждены так, как ты и не смел мечтать в своих самых амбициозных грезах. Но сейчас меня интересует не только дислокация войск и не дряхлые, трусливые старики из Совета.
Владислав медленно поднял тяжелый взгляд на Виктора. В ту же секунду старый лорд почувствовал, как невидимые тиски сжали его виски, а собственная железная воля начала прогибаться и трещать под этим удушающим ментальным давлением.
— Где она? — короткий, хлесткий вопрос заставил Виктора внутренне сжаться и замереть. — Моя кровь. Мое продолжение в этом мире. Десять лет назад ты клялся мне, что сохранишь её в абсолютной чистоте, повиновении и тайне от посторонних глаз.
Виктор тяжело сглотнул, чувствуя, как по лбу вопреки ледяному холоду комнаты выступает крупная испарина. Он слишком хорошо знал характер своего короля, чтобы понимать: сейчас наступил самый опасный, переломный момент их разговора. Ошибка стоила бы ему жизни.
— Она в Королевской Академии, Ваше Величество, — стараясь, чтобы голос звучал твердо, ответил Виктор. — Под моим личным, неусыпным надзором и под круглосуточной охраной моего сына. Кристина... она выросла удивительной, прекрасной девушкой. Она истинная аристократка, которая ничего не знает о своем подлинном происхождении и судьбе, как вы и приказывали. Её первородная магия была надежно заблокирована... Артефактом. — Виктор на секунду замялся, подбирая слова, и этот короткий сбой не укрылся от гостя. — Но... ваш блок был снят. Не специально, мой повелитель. Возникли непредвиденные обстоятельства, которые потребовали экстренного, слишком сильного магического вмешательства.
Владислав III чуть сузил глаза. Стоило его ресницам дрогнуть, как густая тень за его спиной неестественно вытянулась и шевельнулась по стене, словно живое, хищное существо, почуявшее чужой страх.
— Поясни, Грейвальд, — в низком голосе короля звякнула обнаженная сталь.
— Это было единственным решением, чтобы спасти Кристине жизнь, — поспешно заговорил Виктор, внутренне молясь, чтобы его доводы прозвучали убедительно. — Прошлым летом, во время отдыха, она едва не погибла, сорвавшись с высокой скалы... Несчастный случай. Удар был настолько силен, что её сознание угасало, и магия, спасшая ей жизнь, выжгла внутренние печати, чтобы вытащить её из бездны.
— Виктор, я доверил тебе величайшую ценность моей династии — свою единственную дочь, — Владислав чеканил слова с леденящим душу спокойствием. — И теперь, вернувшись, я узнаю, что она была на волосок от смерти? Не говоря уже о том, что в столице её имя открыто связывают с сыном предателя.
Лорд Виктор Грейвальд почувствовал, как по его позвоночнику струится уже не просто пот, а настоящий, парализующий арктический холод. Каждое слово Короля Аэтерны било наотмашь, подобно удару тяжелого кузнечного молота. Беглый король оказался осведомлен о делах в столице гораздо лучше, чем Виктор смел предполагать.
— Ты действительно думал, что в своем изгнании я остался слеп и глух, Виктор? — голос Владислава опустился до едва различимого, зловещего шепота, в котором, однако, явственно слышался рокот надвигающейся смертоносной бури. — Пока ты увлеченно плел свои кружева интриг в Высшем Совете, моя дочь отдавала сердце отпрыску изменника. Райаны... — он выплюнул эту фамилию так, словно на его губах вскипел чистейший яд. — Они были первыми, кто вонзил мне трусливый нож в спину десять лет назад, разрушив империю. И то, что Кристина инстинктивно потянулась к этой грязной крови, говорит лишь об одном: её волю нужно привязать. Окончательно, бесповоротно и навсегда.
Владислав резко поднялся из-за стола. Его высокая, величественная фигура на мгновение заслонила тусклый свет лампы. Он неторопливо подошел к тяжелым портьерам окна и замер, вглядываясь в темные, занесенные колючим снегом сады Грейвальдов.
— Этой зимой, во время рождественских каникул, она будет обвенчана, — ледяным тоном отрезал он, ставя точку в любых спорах.
Виктор заметно вздрогнул, сделав невольный шаг вперед:
— Но, Ваше Величиство ... Позвольте напомнить, Кристине еще нет восемнадцати. По новым гражданским законам Совета, брак с несовершеннолетней будет мгновенно признан недействительным. Это вызовет колоссальный резонанс среди знати, ищейки Совета начнут копать, назначат проверку документов, поднимут церковные книги... мы рискуем раскрыть себя раньше времени!
Владислав резко, с хищной грацией развернулся всем телом. Капюшон окончательно сполз на плечи, а его глубокие голубые глаза на мгновение вспыхнули потусторонним, зловещим алым пламенем.
— Ты забываешься, Грейвальд! — рявкнул король, и стекло в кабинете жалобно звякнуло. — Я не собираюсь спрашивать разрешения или следовать законам этих двенадцати ходячих трупов, которые временно именуют себя властью! Мы проведем древнее таинство венчания прямо здесь, в стенах этого поместья, по нерушимым канонам старой, первородной магии Крови. В ней нет понятий возраста или согласия чиновников. Когда она достигнет совершеннолетия по меркам Совета, её душа и плоть уже будут безраздельно принадлежать мужу по высшему закону магии. А когда я верну свой законный трон — новые законы для этой страны буду писать я сам.
В кабинете снова повисла густая, звенящая тишина. Лорд Виктор стоял, низко опустив голову, усмиряя бешеный стук собственного сердца. Наконец, собрав остатки мужества, он осторожно, едва слышно спросил, хотя в глубине души ответ уже стоял перед его глазами:
— Кто же..., кто станет тем избранным, что удостоится чести принять королевскую кровь Аллерианов и стать её мужем?