9
На следующее утро, когда первые лучи солнца едва коснулись шпилей Грейвальда, Адриан уже стоял у дверей брата. Слова Кристины, брошенные ночью в саду, словно ядовитые иглы, не давали ему уснуть. «Сброшенная со скалы...» — эта фраза пульсировала в висках. Ему нужны были ответы. Прямо сейчас. Без уверток и красивых слов.
Услышав глухое, бесцветное «Войдите», Адриан толкнул тяжелую створку.
Максимилиан стоял у зеркала, сосредоточенно застегивая запонки. В утреннем свете его лицо казалось еще более бледным и острым, а под глазами залегли тени. Он не обернулся, но по тому, как напряглась его спина, Адриан понял: Макс ждал этого визита. Он ожидал, что после вчерашнего инцидента в их дружбе, скрепленной годами тренировок, будет поставлена точка. И снова виной всему была она — его «сестра».
— Макс, я пришел за ответами. Прямыми и честными, — Адриан остановился посреди комнаты, скрестив руки на груди. Голос его звучал глухо, натянуто. — Ты скинул Кристину в море?
Максимилиан наконец повернулся. Он посмотрел брату прямо в глаза — взгляд был тяжелым, лишенным всякого оправдания. Он понимал: лгать Адриану сейчас бессмысленно. Тень правды уже легла между ними. Оставалась лишь призрачная надежда, что кузен не выдаст его Виктору.
— Да, — ответ состоял всего из одного слова, короткого и острого, как удар клинка.
Подсознательно Адриан был готов к этому, но услышать признание вслух оказалось невыносимо. Его мир, где Макс был примером чести и силы, окончательно рухнул.
— Почему? — выдохнул он. — Зачем тебе понадобилась её смерть?
Макс молча отвернулся и подошел к постели, где лежал его безупречно выглаженный камзол. Он начал медленно надевать его, словно эта одежда была броней, способной защитить от нахлынувших воспоминаний. Ему нужно было собрать мысли, которые превратились в пепел еще год назад.
— Помнишь... в прошлом учебном году? Мои отношения, о которых все шептались?
— Камила, — мгновенно отозвался Адриан. — Конечно, я помню.
Адриан знал правила этой игры. Макс был обручен с Анабель Соммерс чуть ли не с пеленок — политический и финансовый фундамент благополучия семьи Грейвальд. Виктор никогда бы не позволил наследнику разрушить этот союз. Макс всегда был волен заводить интрижки в Академии, но финал всегда был предсказуем: девушки уходили, когда понимали, что никогда не станут официальными невестами.
— Я любил её, Адриан. По-настоящему, — в голосе Макса впервые за долгое время прорезались нотки живой, кровоточащей боли. Он перестал бороться с пуговицами и замер, глядя в окно на серые скалы. — Она не была очередной интрижкой. Она стала для меня всем. Моим воздухом, моим единственным шансом на жизнь вне этого склепа. Я был готов на всё ради неё: отказаться от наследства, стереть фамилию Грейвальд из истории, уйти в никуда... лишь бы она осталась со мной.
Адриан молчал, боясь спугнуть это редкое мгновение откровенности. У него появилось тяжелое, липкое предчувствие. Он уже догадывался, какую роль в этой драме могла сыграть «прежняя» Кристина.
— Мы решились на отчаянный шаг, — голос Макса стал глухим, почти безжизненным. — Тайно обвенчаться в небольшой церквушке в деревушке за городом. Я планировал просто поставить родителей перед фактом: либо они принимают мой выбор, либо у них больше нет сына. В тот день я был готов сжечь все мосты. Мы договорились встретиться прямо у алтаря. Я предлагал поехать вместе, но она... она хотела соблюсти хотя бы эту крохотную традицию. Жених должен ждать невесту.
Макс замолчал, и Адриан увидел, как его пальцы судорожно сжали край камзола.
— И что произошло потом? — тихо спросил Адриан.
— Она не пришла. Я ждал весь день. Каждая минута в той пустой церкви казалась вечностью. Когда солнце начало садиться, я помчался обратно в Академию, надеясь, что случилась какая-то мелочь, задержка, препятствие... что угодно, только бы она была жива. Но в Академии её больше не было. Пока я стоял у алтаря с кольцом в кармане, она собрала вещи и исчезла. Без ответов. Без единого слова объяснения. Она просто бросила меня, разбив мне сердце. В тот вечер какая-то часть меня умерла окончательно.
— Я помню то время, — Адриан подошел ближе, его голос был полон искреннего сочувствия. — Ты был сам не свой после отъезда Камилы. Но я и представить не мог, что вы зашли так далеко... Но при чем здесь Кристина? Как она впуталась в это?
Макс горько, почти издевательски усмехнулся. В его глазах вспыхнул холодный огонь ненависти.
— Она оказалась подлее, чем мы все думали. Вернувшись летом домой, я случайно нашел в кабинете отца письмо. Надушенная бумага, каллиграфический почерк моей «дорогой» сводной сестрички. Она как-то пронюхала о венчании. И, конечно, как преданная дочь своего отца, поспешила донести ему, что я собираюсь пойти против его воли. Она просто хотела выслужиться, в очередной раз доказать Виктору свою полезность, уничтожив мою жизнь.
Макс сделал паузу, тяжело сглотнув.
— Тогда я понял, почему Камила уехала. Отец не стал бы уговаривать меня — он просто нашел её и раздавил угрозами или шантажом. Он даже не стал прятать это письмо, Адриан. Оно лежало на самом виду. Я уверен, это была часть моего наказания. Урок от Виктора: последнее слово всегда останется за ним.
— Я не представляю, через что ты прошел, Макс, — Адриан покачал головой. Ему, не обремененному титулом наследника, было легче дышать в этом доме. — Но даже такое предательство... Убийство — это не выход.
— Я не планировал это, — Макс начал мерить комнату быстрыми, рваными шагами, словно загнанный в клетку хищник. — В тот день на скале я был вне себя от ярости. Гнев выжигал меня изнутри. И когда я увидел эту стычку Кристины с Райном на самом краю обрыва... я просто увидел шанс. Шанс избавиться от неё раз и навсегда и одновременно подставить Даниэля. Это было импульсивное решение, Адриан. Одно мгновение, один толчок — и месть за Камилу была бы свершена.
— Но она выжила, — Макс произнес это так, словно само слово «выжила» было для него приговором. — Она выжила и теперь владеет правдой, которая способна стереть меня в порошок. Одного её слова Виктору будет достаточно, чтобы я навсегда исчез из этого мира.
Адриан молчал, оглушенный масштабом этой катастрофы. Теперь всё встало на свои места: ледяная ярость Макса, его ночные бдения, его маниакальное желание контролировать каждый шаг Кристины. Это была не просто ненависть. Это была война на выживание. Макс пытался убить её, а Кристина держала палец на курке, готовая в любой момент спустить его и уничтожить Макса.
— Если она знает правду... если у неё есть такое оружие против тебя, то почему она до сих пор не сдала тебя отцу? — Адриан внимательно посмотрел на брата, пытаясь найти логику в этом хаосе.
Макс резко обернулся, его серые глаза сверкнули сталью.
— Потому что это больше не та Кристина, Адриан. Прежняя побежала бы к Виктору в ту же секунду. Но эта... эта девчонка — самозванка. В теле моей сестры живет кто-то другой. И она боится не меньше моего. Если она откроет рот, мне тоже будет что рассказать. Она не теряла память, Адриан. Она просто из другого мира. Чужая.
Адриан отступил на шаг, его лицо исказилось от изумления.
— Что? О чем ты говоришь, Макс? Из другого мира? Как такое вообще возможно?
— Я не знаю «как»! — Макс почти выкрикнул это, его самообладание окончательно дало трещину. — Но я видел это, когда мы коснулись друг друга во время уроков танца... я прочел это в её мыслях. Это не бред и не галлюцинация. Там, внутри, — совершенно иная личность. Она не знает наших обычаев, она не знает Анабель, она не знает меня.
— Но Макс... — Адриан заговорил тише, его голос дрожал от волнения. — Если ты сам признаешь, что это другой человек... Значит, она не виновата в том, что сделала прежняя Кристина! Она не писала того письма. Она не предавала тебя и твою Камилу. Это два разных человека, Макс! Ты должен был это понять, если бы не был так ослеплен своей ненавистью. Эта девушка — такая же жертва обстоятельств, как и ты!
Макс яростно тряхнул головой, отказываясь принимать эту правду. Ему было легче ненавидеть образ, чем признать, что он пытался убить невинную душу. Для него лицо Кристины навсегда останется клеймом предательства.
— Для меня это уже не имеет значения! — отрезал он, и в его голосе снова зазвучал лед. — Она опасна. Она носит маску моей сестры, она пользуется твоим доверием, и она знает, что я сделал на скале. Пока она дышит в этом доме, я под прицелом. Я не могу позволить себе роскошь разбираться в её тонкой душевной организации.
Адриан сделал шаг вперед и тяжело положил руку на плечо брата, заставляя его замереть. — Макс, прошу тебя, остановись. Вглядись в то, что ты делаешь. Ты превращаешься в Виктора. Ты начинаешь использовать те же методы, которые уничтожили твое счастье. Если ты не прекратишь эту охоту, эта ненависть выжжет тебя изнутри раньше, чем Кристина успеет сказать хоть слово. Она уничтожит тебя в первую очередь.
Макс посмотрел на руку брата, затем на его лицо. На мгновение в его взгляде промелькнула та самая старая боль, беззащитная и глубокая, но он тут же спрятал её за привычной маской холодного безразличия.
— Виктор победил в тот день, когда Камила уехала, — тихо произнес Макс, сбрасывая руку Адриана. — Теперь я просто заканчиваю его работу. Иди, Адриан. Завтрак скоро начнется.
Адриан смотрел на закрывшуюся за братом дверь, чувствуя, как холод поместья Грейвальд пробирается под самую кожу. Он понял: теперь он единственный, кто стоит между двумя огнями.