Пролог
Кристина рывком открыла глаза, словно выныривая из вязкого кошмара. Последнее, что сохранило сознание — невыносимое жжение в легких и вкус соленой воды, заполняющей горло. Она помнила, как паника сковала тело, как она беспомощно барахталась, пытаясь уцепиться за уходящий свет, пока толща воды медленно и уверенно тянула её на дно. А потом была лишь холодная черная бездна.
Очнулась она не на раскаленном песке городского пляжа и не в стерильной белизне больничной палаты. Кристина лежала на огромной кровати под балдахином, утопая в подушках, пахнущих лавандой и старым деревом. Комната была пугающе просторной. Бледные лучи солнца пробивались сквозь высокие окна, тянущиеся от самого пола до лепного потолка, и в их свете танцевали пылинки.
Обстановка казалась декорацией к историческому фильму: изящное трюмо из темного дуба с потемневшим от времени зеркалом, тяжелые бархатные портьеры и камин, в котором еще тлели угли. У огня примостились два глубоких кресла с вытертой кожаной обивкой, а под ногами расстилался пушистый ковер, в котором бесследно тонули ступни. В стенах виднелись три массивные двери с позолоченными ручками.
Кристина похолодела. Это место явно принадлежало людям, чье состояние исчислялось суммами, которые она, обычная старшеклассница из бедного квартала, не могла даже вообразить. В голове забилась паническая мысль: а что, если её спас не случайный прохожий, а маньяк-извращенец? Образ похитителя в воображении сменялся еще более страшным видением — лицом отца. Он редко замечал её присутствие, но за «самоволку» и опоздание наказывал с ледяной жестокостью. Плен, похищение, даже смерть — для него ничто не было оправданием нарушенного распорядка.
Она откинула одеяло и вскрикнула от неожиданности. На ней была не ее одежда. Вместо старого голубого купальника и копеечного ситцевого сарафана, в которых она поехала на пляж, на ней струилась ночная рубашка из черного шелка. Ткань была невероятно нежной, прохладной, украшенной тончайшим кружевом по подолу. Это не было похоже на колючую синтетику с городского рынка, к которой она привыкла.
— Кто-то меня раздевал... — прошептала она, и сердце рухнуло куда-то в пятки.
Дрожащими руками Кристина открыла первую дверь — за ней оказалась ванная комната, отделанная мрамором. Вторая вела в гардеробную, которая больше походила на музейный зал. Вместо привычных джинсов, худи и кроссовок здесь рядами висели невероятные платья: тяжелые юбки, тугие корсеты, вышивка золотой нитью. Все это выглядело так, будто время здесь остановилось пару столетий назад.
Лихорадочно перебирая вешалки, Кристина искала хоть что-то, в чем можно бежать. Выбор пал на простое по местным меркам черное платье с коротким рукавом и белой эмблемой на груди. Ей повезло — наряд сел идеально. Натянув туфли-лодочки, она выскочила в коридор через третью дверь.
Сердце колотилось в ребра так сильно, что звук, казалось, разносился по всему дому. Коридор был заставлен портретами людей с высокомерными лицами, их глаза, казалось, следили за каждым её шагом. Она проскользнула к лестнице и, придерживаясь за резные перила, спустилась в огромный холл. Впереди маячила массивная дубовая дверь — выход.
— Кристина, куда ты собралась? Тебе предписан покой, — раздался холодный, певучий голос.
Кристина замерла. В холл вошла женщина неземной, застывшей красоты. Её белоснежные волосы были собраны в прическу такой сложности, что она казалась короной, а в прядях поблескивала заколка с россыпью драгоценных камней. Она выглядела ровесницей матери Кристины, но между ними была пропасть: эта женщина была безупречна. На ней было закрытое черное платье с корсетом, придававшее её фигуре статуэтную хрупкость.
— Кто вы? Где я? — голос Кристины сорвался на хрип. — Мне нужно домой, немедленно!
— Глупости, — женщина подошла ближе, обдав её ароматом горьких духов. — Ты уже дома.
Она стальным хватом вцепилась в запястье девушки. Кристина дернулась, охваченная ужасом.
— Это не мой дом! Отпустите меня! Моя семья... они будут искать!
Она рванулась к двери, но путь преградил высокий мужчина. Его коротко стриженные седые волосы и черный костюм с серебряной отделкой придавали ему вид офицера или судьи. Не говоря ни слова, он обхватил Кристину сзади, намертво прижав её руки к телу.
— Пожалуйста, я ничего не скажу! — закричала она, захлебываясь слезами. — Просто дайте мне уйти!
— Елена, успокоительное. Живо, — глухо бросил мужчина.
Елена вернулась мгновенно, держа в руках изящную стеклянную колбу с мутной жидкостью. Она грубо схватила Кристину за подбородок, заставляя её открыть рот. Кристина сопротивлялась, сжимала челюсти, пока пальцы женщины не впились в щеки с болезненной силой. Горькая, жгучая жидкость хлынула в горло. Кристина закашлялась, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно плавиться и стекать вниз, пока всё снова не поглотила спасительная темнота.
* *
— Вероятнее всего, целебная магия дало сбой, — донесся до Кристины незнакомый мужской голос, едва она начала приходить в сознание. — Когда мы вытягивали её почти с того света, нити памяти оборвались. Она ничего и никого не узнает.
Девушка решила не открывать глаза. Тело казалось налитым свинцом, но чувства обострились. Под собой она ощущала всё ту же мягкую перину и прохладный шелк простыней. Значит, её вернули в ту же комнату.
— Как такое возможно?! — это был голос мужчины из холла, Виктора. В его тоне звенела ярость, перемешанная с тревогой. — С ней не должно было ничего случиться! Она едва не погибла, сорвавшись со скал в море, а теперь еще и эта амнезия...
Было слышно, как он нервно меряет шагами комнату, и каждый его шаг отдавался глухим эхом.
— Дамир, есть способ это исправить? — в разговор вмешалась Елена. В её голосе Кристина уловила странную нотку — то ли беспокойство, то ли холодный расчет.
— Только ждать и надеяться, что осколки памяти со временем срастутся сами, — вздохнул Дамир. Судя по уверенному тону, он был врачом. — Либо смириться с тем, что ей придется знакомиться с этим миром заново. Главное — она жива. Мы вырвали её из лап смерти, разве этого мало?
— Какие будут рекомендации, когда она очнется? — спросила Елена.
— Она уже очнулась, — спокойно констатировал Дамир. — Просто не спешит открывать глаза. Мой совет: сегодня только отдых. А завтра начинайте возвращать ей прошлое. Рассказывайте истории из её жизни, пригласите друзей. Знакомые лица и запахи — лучший катализатор для памяти.
Понимая, что притворяться дальше бессмысленно, Кристина медленно подняла веки. Свет уже не так слепил, но голова всё еще была тяжелой. Рядом с ней, прямо на краю постели, сидела Елена, внимательно вглядываясь в её лицо. Виктор замер у окна, его высокая фигура заслоняла свет. Третьим был пожилой человек в строгом, но более скромном камзоле — очевидно, тот самый лекарь Дамир.
Он подошел ближе и мягко коснулся её запястья, проверяя пульс.
— Кристина, как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?
— Нет, — едва слышно ответила она. — Но я по-прежнему не понимаю, где я. Я не знаю вас. Вы точно меня с кем-то спутали.
Елена накрыла её ладонь своей — сухой и непривычно теплой.
— Мы ничего не путали, милая. Ты — наша воспитанница. Мы с мужем растили тебя с малых лет и заботились, как о родной дочери. Я — леди Елена Грейвальд. А это мой супруг — лорд Виктор.
Кристина ошарашенно смотрела на них. Успокоительное, влитое ей в холле, всё еще действовало: паника больше не захлестывала её с головой, оставив лишь странную апатию. Но разум продолжал протестовать.
— Вы не понимаете... мои родители, они будут меня искать. Я не ваша.
— Твои родители погибли, когда ты была совсем крохой, — отрезал Виктор, не оборачиваясь. — Я дал твоему отцу клятву, что заменю его тебе. И я держу своё слово.
— Ты едва не погибла, — добавил Дамир, поправляя одеяло. — Падение со скалы в море — это чудо, что ты вообще дышишь. Нам пришлось буквально перезапускать твой организм, возвращать душу в тело. Неудивительно, что мысли спутались. Ты в безопасности. Просто доверься нам и поспи.
— Хорошо, — прошептала Кристина, решив прекратить бессмысленный спор.
Она не поверила им ни на единое слово. Слишком живы были воспоминания о тесной хрущевке, вечно недовольном отце и чувстве голода перед сном. Но сил бороться не осталось. «Может, это просто затянувшийся бред? — подумалось ей. — Сон во сне? Разве может бедная девчонка из трущоб вдруг оказаться в такой роскоши?»
В глубине души шевельнулся опасный, предательский соблазн. На мгновение ей захотелось поверить в эту сказку. Почувствовать, каково это — быть «леди», спать в шелках и не думать о том, где завтра достать еду.
— Отдыхай, — Елена поднялась, её платье тихо зашуршало. — Завтра мы ответим на все вопросы. Только, прошу, больше не пытайся бежать.
— Чтобы у тебя не возникло лишнего искушения, я велю прислуге дежурить у твоих дверей, — бросил Виктор через плечо, направляясь к выходу.
Когда тяжелая дверь за ними захлопнулась и в комнате воцарилась тишина, Кристина закрыла глаза.
— Завтра я проснусь в своей постели... — прошептала она в пустоту, чувствуя, как неодолимая сонливость снова утягивает её в забытье.