часть14:Победитель.
Стадион постепенно переходил в финальную часть фестиваля. Шум уже был другим — не боевым, а праздничным, но с остаточным напряжением после всех поединков.
Полночь вышла вперёд и подняла руку, указывая на пьедесталы.
— Третье место… Такаями!
— Второе место… Тодороки Шото!
— Первое место… Бакуго Кацуки!
Толпа взорвалась.
Но сам Бакуго стоял на пьедестале в цепях, дёргаясь и злясь, явно не принимая ситуацию.
— ЭЙ! Я ДОЛЖЕН БЫЛ ЕГО УНИЧТОЖИТЬ! — рявкал он. — ЭТО НЕ ЧЕСТНО!
Тодороки Шото стоял спокойно, не реагируя, а Бакуго продолжал вырываться, кипя от злости из-за боя, который, по его мнению, был “не таким”.
Всемогущий стоял рядом, держа медали, и пытался сохранять спокойствие, но взгляд его уже был усталым от происходящего дня.
И в этот момент Луна медленно подошла к нему.
Она выглядела уже заметно уставшей, но держалась ровно.
— Всемогущий… — тихо сказала она.
Он посмотрел на неё.
— Могу я… — Луна чуть замялась, но потом продолжила увереннее. — Могу на Бакуго я надеть медаль за первое место?
Пауза.
Бакуго резко повернул голову:
— ЧЁ?!
Всемогущий моргнул.
— Ха…?
Луна спокойно посмотрела вверх, на него.
— Просто… он всё равно победил. Но сейчас он слишком злится, чтобы это принять нормально.
Она чуть наклонила голову.
— Я могу сделать это быстрее. И он хотя бы не будет пытаться кого-то взорвать.
Стадион замер в ожидании реакции.
Всемогущий несколько секунд молчал, потом мягко улыбнулся — уже привычной, усталой, но доброй улыбкой.
— Хм… интересное решение.
Он посмотрел на Бакуго.
— Кацуки… ты согласен?
— НЕТ! — мгновенно взорвался тот. — Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА МЕНЯ ТРОГАЛА!
Луна спокойно пожала плечами.
— Поздно.
И уже сделала шаг к пьедесталу.
Луна спокойно взяла медаль у Всемогущий и направилась к пьедесталу.
Бакуго Кацуки всё ещё дёргался в цепях, кипя от злости.
— Если ты хоть пальцем коснёшься… — начал он, сквозь зубы, угрожающе наклоняясь вперёд.
Но договорить он не успел.
Луна спокойно подошла ближе и, не изменив выражения лица, легко поцеловала его в щёку.
Мгновенная тишина.
Бакуго застыл.
Полностью.
Даже цепи будто перестали иметь значение.
— …
Он медленно моргнул.
Луна уже отстранилась, чуть наклонила голову и спокойно улыбнулась.
— Молодец… Кацуки.
И без лишних слов аккуратно надела на него медаль.
Затем развернулась и так же спокойно пошла прочь с пьедестала — в сторону медпункта, будто только что закончила обычную тренировку.
Бакуго так и остался стоять.
Неподвижный.
Красный.
И абсолютно выбитый из реальности.
— …ЧЁ… — наконец выдавил он, но голос прозвучал уже не как крик, а как сбой системы.
На трибунах 1-А повисла абсолютная тишина.
— …
— …
— …
И затем одновременно:
— ОНА СНОВА ЭТО СДЕЛАЛА?!
— ОНА ЕГО ПОЦЕЛОВАЛА?!
— ОН ЖЕ СЕЙЧАС ВЗОРВЁТСЯ?!
Киришима Эйдзиро стоял с открытым ртом:
— …Бро… он же сейчас просто завис…
А Бакуго продолжал стоять на пьедестале, красный как никогда, с медалью на груди, выглядя так, будто его только что победили не в бою… а полностью сломали внутреннюю систему восприятия реальности.
И это, пожалуй, был первый раз за весь фестиваль, когда он не нашёлся, что сказать.
Вечером 1-А вернулся в общежитие Юэй. После фестиваля в воздухе всё ещё висела усталость, возбуждение и бесконечные пересказы того, что произошло на арене.
— Я до сих пор не верю, что это было реально…
— Она то дерётся, то гладит, то целует… это вообще один человек?
— Бакуго до сих пор не разговаривает нормально…
Коридоры гудели, но постепенно шум стихал — каждый расходился по своим комнатам.
Бакуго Кацуки шёл молча, напряжённый, с застывшим выражением лица. Киришима Эйдзиро пытался что-то сказать рядом, но быстро понял, что лучше не трогать.
Мидория Изуку шёл чуть позади, всё ещё прокручивая в голове её падение и слова на арене.
А Луна…
Она сразу ушла в свою комнату.
Без разговоров.
Без лишних эмоций.
Только короткое:
— Я устала… потом поговорим.
И дверь тихо закрылась.
Внутри комнаты было спокойно.
Тишина после всего дня казалась почти непривычной.
Луна медленно опустилась на кровать, не включая свет. Несколько секунд просто сидела, глядя в пустоту.
Потом тихо выдохнула и сняла повязку с руки.
Следы боя всё ещё ощущались в теле — не болью как таковой, а тяжестью, как будто организм наконец признал, что перегруз был слишком большим.
Она чуть прикрыла глаза.
— Перестаралась… — тихо пробормотала она сама себе.
Снаружи, за окном, общежитие постепенно затихало.
А внутри комнаты Луна впервые за весь день позволила себе просто ничего не делать.
Не анализировать.
Не двигаться.
Не держать контроль.
Только тишина.
И короткое, усталое понимание: фестиваль закончился… но последствия ещё нет.
Ночь в общежитии 1-А была уже почти полностью тихой.
Луна, всё ещё немного уставшая после фестиваля, спустилась на кухню в полумраке — просто перекусить. Шаги мягкие, взгляд сонный, мысли где-то между “надо поесть” и “почему у меня всё ещё болят руки”.
Она щёлкнула выключателем.
Свет резко вспыхнул.
И…
— …
Луна застыла.
На кухне, как два преступника, пойманных на месте преступления, стояли Киришима Эйдзиро и Каминари Дэнки.
У обоих во рту были огромные бутерброды.
Оба замерли.
Оба смотрели на неё.
И оба явно не ожидали, что их засекут.
Тишина.
Каминари медленно моргнул.
Киришима попытался улыбнуться… но с бутербродом во рту получилось что-то между “ой” и “я не здесь”.
Луна молча посмотрела на них.
Потом на бутерброды.
Потом снова на них.
— …
Каминари попытался что-то сказать:
— Ммф… мммф?!
Киришима быстро проглотил, закашлялся:
— ЭТО НЕ ТО, ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ!
Пауза.
Луна медленно наклонила голову.
— Вы… крадёте еду ночью?
Каминари резко замотал головой, но кусок бутерброда чуть не выпал обратно.
— НЕЕЕЕТ! МЫ ЭТО… ЭТО…
Киришима поспешно добавил:
— ДЕГУСТАЦИЯ!
Тишина.
Луна ещё раз посмотрела на стол.
Там лежали ещё 3 аккуратно “подозрительно” пустых тарелки.
Она прищурилась.
— …
И спокойно сказала:
— Вы гениальны.
Каминари сразу оживился:
— ДА ДА, СПАСИБО!
Киришима гордо кивнул:
— Мы стараемся!
Луна медленно подошла, взяла один оставшийся бутерброд, посмотрела на него…
И просто откусила.
Каминари замер:
— …Она нас не сдала?
Киришима задумался:
— Думаю… нас только что приняли в клуб ночных рейдов кухни.
Луна, жуя, спокойно сказала:
— Если меня спросит Айзава-сенсей — я вас не знаю.
И снова откусила.
Каминари и Киришима переглянулись.
— …Она своя.
— Да. Однозначно своя.
И кухня снова погрузилась в тихий ночной “нормальный” хаос общежития 1-А.
Кухня общежития 1-А постепенно превратилась из “места преступления” в полноценную ночную базу.
Луна сидела за столом с видом человека, который официально принял правила этой странной ночной миссии. Рядом — Киришима Эйдзиро, который уже активно жестикулировал, доказывая, что “хрустящий хлеб важнее мягкого”, и Каминари Дэнки, который пытался объяснить, что “всё решает соус”.
— Нет, ты не понимаешь! — Киришима стукнул ладонью по столу. — Если хлеб не хрустит — это не бутерброд, это… печаль!
— БРО, СОУС РЕШАЕТ ВСЁ! — Каминари почти вскочил. — Ты можешь даже камень вкусным сделать, если правильно соус добавишь!
Луна посмотрела на них, пару секунд помолчала…
И вдруг тихо хмыкнула.
— Вы оба не правы.
Оба замерли.
— Ч-что?.. — Киришима моргнул.
Луна спокойно взяла кусок еды, откусила и добавила:
— Главное — чтобы не было невкусно.
Пауза.
Каминари завис.
— …Это… философия?
— Это выживание, — спокойно ответила она.
И тут она вдруг не выдержала.
Смех сорвался сам по себе — громкий, настоящий, без привычного контроля. Она прикрыла рот рукой, но всё равно продолжала смеяться, глядя на их лица.
— ХА… вы реально спорите об этом…
Киришима тоже начал смеяться:
— ЭЙ, ЭТО ВАЖНО!
Каминари уже просто сдался:
— Ладно… она нас победила в споре еды…
И в этот момент дверь резко распахнулась.
— ЧТО ЗА ШУМ?! — раздался голос из коридора.
Первым появился Мидория Изуку, сонный и растерянный.
За ним — Бакуго Кацуки, уже злой с порога.
— ВЫ ЧЁ ОРЁТЕ ТУТ В ДВА ЧАСА НОЧИ?!
Следом начали выглядывать остальные — один за другим, разбуженные смехом и голосами.
— Это кухня?!
— Почему они смеются?!
— Что происходит?!
Луна, всё ещё смеясь, обернулась к ним:
— Ой… мы вас разбудили?
Пауза.
Бакуго посмотрел на неё, потом на кухню, потом снова на неё.
— …Ты вообще когда-нибудь спишь нормально?!
Каминари тихо прошептал Киришиме:
— Кажется, нас сейчас снова убьют.
Киришима ответил так же тихо:
— Но это было вкусно и весело, так что я не жалею.
А кухня общежития, несмотря на поздний час, впервые за день звучала не как поле боя…
А как просто шумная компания людей, которые наконец-то выдохнули после слишком длинного дня.
Кухня на секунду замерла.
Даже Каминари перестал жевать.
Даже Киришима перестал доказывать свою теорию про “идеальный хлеб”.
Бакуго Кацуки медленно повернул голову.
Очень медленно.
— …ЧЁ ты сейчас сказала?
Луна усмехнулась, слегка наклонив голову, как будто специально подливая масла в огонь:
— Эй, Кацуки… может тебе не спится? Поцеловать тебя перед сном?
И в этот момент кухня взорвалась смехом.
— АХАХАХА! — Каминари чуть не упал со стула.
— ОНА СНОВА ЭТО СКАЗАЛА! — Киришима схватился за стол.
— Я НЕ МОГУ! — кто-то из коридора уже задыхался от смеха.
Бакуго стоял абсолютно неподвижно.
Пауза затянулась.
Слишком долго.
И затем…
— ТЫ СЕЙЧАС ВЗОРВЁШЬСЯ! — рявкнул он.
Но голос предательски дрогнул.
Потому что его уши начали краснеть быстрее, чем он успевал злиться.
Луна спокойно смотрела на него, всё ещё с лёгкой улыбкой.
— Ой… значит не надо?
— ЗАТКНИСЬ!
Каминари уже плакал от смеха:
— ОН ДАЖЕ НЕ ОТРИЦАЕТ!
Киришима добавил:
— БРО, ТЫ СЕГОДНЯ ПОПАЛСЯ ДВАЖДЫ!
Бакуго резко развернулся к ним:
— ВЫ ВСЕ СЕЙЧАС УМРЁТЕ!
Но вместо устрашающего эффекта получилось только ещё больше хаоса и смеха.
Луна тихо выдохнула, всё ещё улыбаясь, и взяла ещё кусок еды.
— Ладно-ладно… спокойной ночи, Кацуки.
Он резко повернулся обратно:
— Я НЕ БУДУ СПОКОЙНО СПАТЬ ПОСЛЕ ЭТОГО!
И всё же… ушёл первым.
Слишком быстро.
Слишком явно.
А кухня снова утонула в смехе.
И теперь уже никто не мог сказать, что день после фестиваля был спокойным хоть на секунду.
Утро в общежитии 1-А было жестоким само по себе — солнце светило слишком ярко, а воздух казался подозрительно бодрым для людей, которые легли далеко за полночь.
В гостиной класса собрались все. Кто-то сидел ровно и пытался выглядеть живым. Кто-то уже не пытался.
Айзава Шота стоял впереди, с привычным уставшим выражением лица и взглядом человека, который пережил фестиваль, ночь и теперь пытается пережить утро.
— После выходных, — ровно сказал он, — я сообщу распределение по агентствам.
По комнате прошёл лёгкий шум.
Но в углу трое выглядели так, будто уже проиграли эту жизнь.
Луна Оками сидела, опираясь щекой на ладонь, и пыталась не закрыть глаза окончательно.
Рядом Киришима Эйдзиро периодически “падал” вперёд, потом резко выпрямлялся, делая вид, что он всё слушает.
И Каминари Дэнки выглядел так, будто его мозг уже ушёл в режим энергосбережения.
— Я… я бодр… — пробормотал Каминари, но тут же медленно наклонился в сторону.
— Он не бодр, — тихо сказал Киришима, сам еле держащийся.
Луна моргнула.
— Мы… пережили хуже… — пробормотала она, хотя голос звучал неубедительно даже для неё самой.
Айзава посмотрел на них троих.
Долго.
Очень долго.
— Вы трое… — начал он.
Пауза.
— …спали вообще?
Тишина.
Каминари резко поднял голову:
— ДА!
Потом снова медленно наклонился.
— …немного.
Киришима добавил честно:
— Не уверен.
Луна просто тихо выдохнула:
— Я спорила с едой ночью…
Айзава закрыл глаза рукой.
— …Я не хочу знать.
В этот момент кто-то сзади тихо шепнул:
— Они выглядят как отдельный “ночной рейд” класса…
И Киришима, уже почти засыпая, серьёзно кивнул:
— Мы… элита кухни…
Каминари попытался поддержать:
— Мы… легенды…
И в этот момент оба почти одновременно “клюнули” носом.
Луна тихо хмыкнула, еле сдерживая улыбку.
— Вы двое сейчас реально упадёте…
— Не… упаду… — пробормотал Киришима и всё-таки чуть не свалился.
Айзава устало вздохнул.
— После собрания вы трое — отдыхать. Без обсуждений.
Луна медленно кивнула.
— Поняла, сенсей…
И впервые за утро позволила себе чуть закрыть глаза — всего на секунду, но с ощущением, что сегодня можно не держаться так жёстко, как вчера.
Днём гостиная общежития была почти пустой. Солнце мягко падало через окна, делая комнату тёплой и тихой — редкий момент, когда даже 1-А не шумел.
Луна Оками спала на диване, свернувшись чуть боком. После всего, что было на фестивале и ночью, её организм просто “выключился” без сопротивления.
Дыхание ровное, лицо спокойное — без привычной боевой собранности.
Бакуго Кацуки стоял неподалёку.
Он долго просто смотрел.
Слишком долго, чтобы это выглядело случайно.
Потом оглянулся.
Комната пустая.
— …Чёрт, — тихо выдохнул он.
Бакуго подошёл ближе и резко, будто сам себя зля, взял со спинки дивана плед и накинул ей на плечи.
Движение было грубоватым… но аккуратным.
Он остановился.
Снова посмотрел на неё.
Луна спала спокойно, совсем не похожая на ту, что вчера спорила, дралась и улыбалась после боя.
Бакуго отвёл взгляд, но снова вернул его к ней.
И задержался.
Её дыхание.
Лёгкий свет на лице.
И губы — слишком спокойные для человека, который вчера выбил из него весь контроль над эмоциями одним поцелуем в щёку.
Он нахмурился.
— …
Память вспыхнула резко.
Щека.
Её голос.
Её улыбка.
И это странное чувство, которое он тогда не успел понять.
Бакуго сделал шаг ближе.
Ещё один.
Тишина вокруг стала плотнее.
Он остановился совсем рядом с диваном, наклонился чуть ниже…
И медленно потянулся вперёд.
Слишком осознанно.
Слишком тихо.
И в этот момент—
— …Кацуки?
Луна открыла глаза.
Почти сразу.
И их взгляды встретились на расстоянии слишком близком, чтобы это можно было назвать “случайно”.
Пауза.
Полная.
Абсолютная.
Бакуго застыл.
Луна тоже.
И только плед слегка съехал с её плеча.
— …
Оба одновременно покраснели.
Сначала он.
Потом она.
Потом снова он — ещё сильнее.
— ТЫ… ТЫ ЧЁ НЕ СПИШЬ?! — резко выдал Бакуго, отшатнувшись так, будто его поймали на преступлении уровня S-класса.
Луна моргнула, всё ещё сонная, но уже явно всё поняла.
И вместо паники — тихо улыбнулась.
— Ты хотел меня разбудить или… что-то другое?
Тишина.
Бакуго открыл рот.
Закрыл.
Повернулся в сторону.
— …Я просто… — начал он, но мозг явно не помогал.
Луна чуть приподнялась на локтях.
И спокойно добавила:
— Ты меня укрыл.
Пауза.
Она мягко поправила плед.
— Спасибо.
Это было сказано просто.
Без давления.
Без шутки.
И от этого почему-то стало ещё хуже.
Бакуго резко отвёл взгляд.
— …Не делай из этого проблему.
Луна чуть наклонила голову, всё ещё с лёгкой тёплой улыбкой.
— Я и не делаю.
Тишина снова стала мягкой, не неловкой — просто тихой.
Он стоял рядом, не уходил сразу.
Она сидела на диване, не отодвигаясь.
И между ними на секунду возникло что-то странное — не бой, не спор, не раздражение…
А просто пауза, в которой никто не знал, что сказать дальше.
— Бакуго хочешь я тебе покажу то что не показывала не кому..
Бакуго сначала покраснел.
— ЧЁ?!
Луна засмеялась тихо.
— Не переживай это не то о чем ты подумал!
Бакуго нахмурился, но сел рядом, не отходя.
Луна коснулась с ним лбами. И переплелась пальцами с ним.
— Закрой глаза Бакуго и просто представь место где бы и с кем бы ты хотел там быть.
Он хотел возразить.
Но не успел.
Потому что в следующий момент всё “щёлкнуло”.
Вспышка.
И Бакуго открыл глаза.
Он стоял в поле.
Широкое, тихое, ветер идёт по траве волнами, небо слишком чистое, будто ненастоящее.
— …Чё за хрень… — выдохнул он, резко оглядываясь.
И замер.
Рядом стояла Луна.
Но другая.
Без усталости, без крови, без боевого напряжения.
Спокойная.
С венком на голове, из полевых цветов.
Она улыбалась ему так, будто это место — самое обычное в мире.
— Не думала, что ты подумаешь обо мне, — сказала она тихо.
Бакуго резко отвернулся.
— Я НЕ ДУМАЛ НИ О ЧЁМ ТАКОМ!
Луна чуть наклонила голову.
— Тогда почему ты здесь не один?
Пауза.
Он сжал зубы.
Хотел взорваться.
Оскорбить.
Сбежать.
Но… не сделал ни одного из этого.
Потому что вокруг было слишком тихо.
И впервые его злость не находила выхода.
Луна подошла ближе, остановилась совсем рядом.
— Это место появляется не потому, что ты что-то выбрал, — сказала она спокойно. — А потому что ты это не отверг.
Он резко посмотрел на неё.
— Ты чё несёшь…
Но голос уже не был таким уверенным.
Луна медленно взяла его за руку.
Не крепко.
Просто чтобы он не отстранился сразу.
— Здесь не нужно быть сильным, — добавила она.
Пауза.
— И не нужно ничего доказывать.
Ветер прошёл между ними.
И Бакуго впервые не вырвал руку.
Он просто стоял.
Слишком долго для человека, который обычно либо кричит, либо атакует.
И это было хуже любого боя — потому что здесь он не понимал, как победить… или зачем вообще это делать.
Луна стояла рядом с ним спокойно, не убирая руки.
Ветер мягко трепал венок на её голове, трава чуть колыхалась, и это странное место оставалось слишком тихим для Бакуго.
Она посмотрела на него и тихо сказала:
— Почему ты выбрал меня и это место?
Пауза.
Она чуть наклонила голову.
— Ты ведь мог выбрать арену… или то, где ты становишься героем номер один.
Бакуго дёрнулся.
— Я НЕ ВЫБИРАЛ НИЧЕГО!
Слишком быстро.
Слишком резко.
Но даже он сам почувствовал, что звучит это неубедительно.
Луна не отступила.
Только спокойно смотрела.
И это раздражало сильнее, чем крик.
Он сжал кулаки.
— Это просто… бредовая иллюзия или что-то типа этого.
Пауза.
Он резко отвёл взгляд.
— И вообще, я не думаю о таких вещах.
Луна тихо выдохнула.
— Но ты здесь.
Тишина.
Бакуго замолчал.
Потому что ответить на это было нечем.
Он мог выбрать всё что угодно.
Стадион.
Бой.
Свою победу.
Даже что-то абсурдное.
Но оказался здесь.
С ней.
В тишине.
Он стиснул зубы.
— …Это просто случайность.
Луна чуть улыбнулась.
— В моих тенях случайностей нет.
Она отпустила его руку и сделала шаг в сторону, глядя вперёд на поле.
— Это место — не иллюзия победы.
Пауза.
— Это то, где ты не бежишь вперёд и не кричишь.
Она повернулась к нему.
— Ты просто стоишь.
Бакуго нахмурился.
— И чё с того?
Луна подошла ближе.
Совсем близко.
— Значит, тебе не всегда нужно быть первым, чтобы тебя услышали.
Ветер снова прошёл между ними.
И на этот раз Бакуго не ответил сразу.
Он просто смотрел на неё.
И впервые за долгое время — не как на соперника.
А как на кого-то, кто слишком спокойно говорит вещи, которые он не хочет признавать.
Бакуго посмотрел на Луну.
Долго.
Слишком долго для него самого.
И в какой-то момент это осознание ударило не громом, не взрывом — тише. Почти незаметно… но резко.
То, что его раздражало в ней с самого начала.
Её спокойствие.
Её наглые шутки.
Её привычка подходить слишком близко.
Её улыбка после боя, будто ничего страшного не произошло.
И даже тот поцелуй в щёку…
Он вдруг понял, что это не просто “бесит”.
Это цепляет.
Сильно.
Слишком сильно.
Бакуго резко отвёл взгляд, будто сам себя поймал на чём-то опасном.
— …Чёрт, — выдохнул он тихо.
Луна стояла рядом, всё ещё спокойно смотря на поле впереди, будто не давила, не требовала, не заставляла.
И именно это делало хуже.
Потому что в этой тишине мысль наконец оформилась полностью.
Он не просто привык к ней.
Он не просто злился на неё.
Он…
…влюблён.
Осознание не пришло красиво.
Оно пришло как раздражающая правда, которую невозможно “взорвать” и убрать.
Бакуго сжал кулак.
— Это тупо… — пробормотал он себе под нос.
Луна чуть повернула голову.
— Что именно?
Он резко посмотрел на неё.
Потом снова отвёл взгляд.
— Всё это место.
Пауза.
Он нахмурился сильнее.
— И ты.
Луна моргнула.
Но не обиделась.
Не удивилась.
Просто спокойно улыбнулась.
— Я?
Бакуго стиснул зубы.
Он хотел сказать “ты раздражаешь”.
Хотел сказать “ты бесишь”.
Хотел вернуть всё как обычно.
Но вместо этого сказал тише, чем сам ожидал:
— …Ты слишком близко.
Луна посмотрела на него внимательно.
И сделала шаг вперёд.
Снова сократив расстояние.
— Тогда отойди, — спокойно сказала она.
Пауза.
Бакуго не двинулся.
Луна чуть наклонила голову, будто уже поняла ответ.
И тихо добавила:
— Но ты не отходишь.
И в этом поле, где всё было слишком тихо, даже его злость впервые не нашла, куда вырваться.