глава 6
На следующее утро Даша проснулась с четким ощущением, что сегодня всё будет по-другому. Спортивная злость, вспыхнувшая ночью, превратилась в холодную уверенность. Она не собиралась идти туда жертвой.
Первым делом она уселась перед зеркалом. Это был её ритуал, её броня. Даже если ей было плевать на окружающих, выйти из дома без «лица» она себе не позволяла. Тонкими, выверенными движениями она нанесла тон, скрывая следы бессонницы, и добавила хайлайтер на скулы — так, чтобы кожа сияла, а взгляд казался ещё более отстранённым. Финальный штрих — идеально ровные стрелки. В зеркале на неё смотрела уже не сонная «девочка-призрак», а ухоженная, холодная девушка, которая точно знает, чего стоит.
В колледже требовали деловой стиль, но Даша всегда умела обходить эти правила, оставаясь в тренде. Она выбрала короткую юбку в складку и объёмную кофту оверсайз — этот контраст подчёркивал её хрупкость, но при этом выглядел дерзко и современно. Накинув куртку и поправив волосы, она вышла из квартиры.
Когда она вошла в холл колледжа, по коридору пронёсся шепоток. Её редкие появления всегда обсуждали, но сегодня в ней было что-то новое. Она не прятала лицо. Она шла с гордо поднятой головой, и её идеальный макияж был как боевой окрас.
Олег стоял на своём обычном месте у лестницы. Заметив её, он на секунду замолчал, прервав разговор с друзьями. Его взгляд медленно скользнул по её фигуре, задержался на лице, на этих острых стрелках, и в глазах промелькнуло что-то похожее на азарт.
— Ого, — протянул он, когда она поравнялась с его компанией. — Призрак сегодня при полном параде. Для кого так старалась, Даш? Неужели для меня?
Даша даже не замедлила шаг. Она лишь слегка повернула голову, одарив его самым равнодушным взглядом, на который была способна. Странно конечно что он так говорит. Даша обычно всегда так выглядела,ну поэтому он ничего не знает и не видит. Это лишь тупые сказочки. Хотя может это из за юбки? Нет,она надевала ее частенько в колледж. Тупой выдает себя крутым кароче.
— Для себя, Олег. Ты слишком много о себе думаешь, если считаешь, что я трачу хайлайтер ради твоего одобрения.
Она видела, как его свита переглянулась. Никто раньше не разговаривал с Шепсом в таком тоне.
— А ты колючая, — усмехнулся он, отделяясь от стены и делая шаг ей вдогонку. — Но деловой стиль тебе идет. Жаль только, что за этой красивой оберткой ты прячешь всё тот же страх.
Даша резко остановилась и обернулась.
— Страх? — она чуть приподняла бровь. — Единственное, что я прячу — это своё раздражение от того, что мне приходится слушать твой голос с самого утра.
Она развернулась и пошла дальше по коридору, чувствуя, как спину буквально жжёт от его пристального взгляда. Но она не обернулась. Весь учебный день она мастерски игнорировала его присутствие, ловко обходя места его обитания и не давая ему ни единого шанса завязать разговор. Даша чувствовала, что эта игра только начинается, но сегодня первый раунд остался за ней — её тишина оказалась громче его насмешек.
После пар Дашу не отпустили домой. Вместо привычного побега к выходу ей пришлось стоять перед тяжелой дверью кабинета директора. Секретарша смерила её холодным взглядом и кивнула: «Проходи, тебя ждут».
В кабинете пахло старой бумагой и крепким кофе. Директор, седой мужчина с усталыми глазами, долго изучал её личное дело, прежде чем заговорить.
— Даша, — он наконец поднял на неё взгляд. — Я смотрю на твою посещаемость, и у меня складывается впечатление, что ты здесь бываешь только по праздникам. Или когда погода в Москве особенно плохая.
Даша молча разглаживала складку на своей юбке, чувствуя, как уверенность, которая была с ней утром, начинает медленно испаряться.
— У тебя хорошие способности, когда ты соизволишь прийти. Но правила едины для всех, — он постучал ручкой по столу. — Либо ты начинаешь ходить на пары каждый день, без исключений, либо мы ставим вопрос об отчислении. Третьего не дано. Я даю тебе последний шанс. Подумай, стоят ли твои прогулы того, чтобы всё это перечеркнуть.
Даша вышла из кабинета, и её будто мешком по голове ударили. Слова об отчислении эхом отдавались в ушах. Ей было плевать на диплом, плевать на карьеру, но одна мысль жгла изнутри, как раскаленное железо: отец.
Она вспомнила утреннее уведомление о переводе денег. Вспомнила его тяжелый вздох в трубке, когда он говорил: «Я за тебя отвечаю, пока ты учишься». Он там, в другом городе, вкалывает, тащит на себе всё, чтобы она здесь, в Москве, ни в чём не нуждалась. Он верит, что она ходит на эти лекции, что она строит свою жизнь, пока он обеспечивает её тыл.
Совесть кольнула так сильно, что Даше стало трудно дышать. Она представила лицо отца, если ему позвонят и скажут, что его дочь вышвырнули просто за лень. Это было бы не просто разочарование — это был бы предательский удар в спину. Он старается для неё из последних сил, а она просто «сходит с ума от скуки» в четырех стенах, впустую тратя его ресурсы.
Она прислонилась лбом к холодной стене коридора. Теперь у неё не было выбора. Нравится ей это или нет, но ей придется приходить сюда каждое утро. Придется выносить шум, суету и толпы людей, от которых она так долго пряталась.
«Прости, пап», — прошептала она про себя.
Она поправила сумку и решительно зашагала к выходу. Теперь это была битва за доверие единственного человека, который у неё остался. Даша понимала: её тихая, закрытая жизнь в вакууме закончилась. Пришло время выходить из тени, даже если это было последнее, чего ей хотелось. Она вышла на улицу, и холодный ветер хлестнул её по лицу, будто подтверждая: пути назад больше нет.