глава 3
Даша буквально физически ощутила, как по телу прошла волна жара. Она уставилась на витрину первого попавшегося магазина, невидящим взглядом изучая манекен в нелепом ярко-зелёном пуховике. Главное — не оборачиваться. Главное — сделать вид, что она здесь по очень важному делу, а не просто сбежала из своей добровольной тюрьмы, чтобы подышать несвежим воздухом торгового центра.
Но этот короткий взгляд... он был как вспышка магния в тёмной комнате. Его глаза, цепкие и слишком внимательные для простого задиры, будто прошили её насквозь. Дашу больше всего бесило именно это: в колледже он вёл себя так, будто пространство вокруг принадлежит ему по праву, и сейчас, в этой толпе, ничего не изменилось.
Она слышала, как его компания удаляется, их голоса становились тише, растворяясь в гуле торгового центра . Даша выждала минуту, медленно выдохнула и, наконец, расправила плечи.
«Идиотская ситуация», — подумала она, поправляя капюшон.
Она пошла к выходу, но спокойствие не возвращалось. Наоборот, внутри всё зудело. Та самая лень, которая мешала ей выбирать кроссовки еще час назад, куда-то испарилась. Её вытолкнули из вакуума, и теперь тишина собственной квартиры казалась ей не убежищем, а камерой-одиночкой.
Выйдя на улицу, Даша не пошла домой. Она побрела вдоль дороги, глядя на отражения неоновых вывесок в лужах. Вечерний город жил своей жизнью, и этот парень — она даже имени его не знала, да и не хотела знать — был частью этого пульса. А она? Она была как помеха на радиоволне.
Дождь начал усиливаться, мелкая взвесь неприятно осела на ресницах. Даша засунула руки глубже в карманы и вдруг поняла, что ноги сами несут её в сторону небольшого сквера за колледжем. Это было глупо — прийти вечером туда, откуда ты бежишь каждое утро. Но ноги словно жили своей жизнью.
Сквер был пуст, фонари тускло освещали мокрые скамейки. Даша села на край одной из них, не заботясь о том, что джинсы моментально намокнут. Ей нужно было остыть. Но едва она закрыла глаза, пытаясь вернуть тот самый «штиль», в голове снова всплыл этот взгляд. Прямой, наглый, слишком живой.
— Ну и что ты тут забыла? — голос раздался так внезапно, что Даша подпрыгнула на месте.
Она резко обернулась. Возле кованого забора, прислонившись спиной к дереву, стоял он. Один. Без своей шумной свиты, без смеха и жестикуляции. В полумраке сквера его фигура казалась еще более массивной и... угрожающей? Нет, скорее подавляющей.
Он смотрел на неё, зажав в зубах незажженную сигарету. На лице не было привычной ухмылки — только странное, колючее любопытство.
— Следишь за мной? — сорвалось с её губ раньше, чем она успела подумать. Голос прозвучал хрипло и намного слабее, чем ей хотелось бы.
— Ты слишком много о себе думаешь. Я здесь живу неподалеку. А вот что ты делаешь ночью в мокром парке, когда полчаса назад чуть не вросла в пол в торговом центре — это вопрос поинтереснее.
Даша застыла. Кровь мгновенно прилила к лицу, и ей стало невыносимо стыдно. Она-то думала, что мастерски слилась с толпой и витринами, что её «шпионаж» остался незамеченным. А он, оказывается, всё видел. Видел, как она нелепо разглядывала манекены, как пыталась спрятаться, как быстро отвернулась. Чувство собственного ничтожества и глупости накрыло её с головой.
Она не нашла, что ответить. Чтобы скрыть пылающие щеки, Даша демонстративно отвернулась к какой-то облезлой афише на столбе, судорожно изучая текст, который даже не видела. Ей хотелось провалиться сквозь мокрый асфальт.
— Откуда ты... — начала она, но голос предательски дрогнул. — Мы даже не знакомы.
Парень лишь усмехнулся — как-то слишком уверенно, почти злобно. Он поправил воротник своей тяжелой кожанки, которая в свете тусклого фонаря отливала холодным блеском. Весь его вид: эти кольца на пальцах, мокрые волосы от дождя, расслабленная, но хищная поза — всё это буквально кричало о том, что он контролирует ситуацию на все сто. Он выглядел слишком круто для этого облезлого сквера, словно случайно сошел со страниц журнала, принеся с собой запах дорогого парфюма и опасности.
— А я и не говорил, что нам нужно знакомиться, чтобы я о тебе что-то знал, — бросил он, прищурившись. — Иди домой, Даша, — наконец произнес он своим низким, пробирающим до костей голосом. — А то замерзнешь и решишь, что это я виноват в твоем плохом настроении.
Он развернулся и пошел прочь, скрываясь в темноте аллеи. Его фигура быстро растворилась в дожде, а Даша так и осталась стоять, не в силах пошевелить даже пальцем.
В голове пульсировало только одно: «Даша». Это имя, произнесенное его уверенным голосом, подействовало на нее как пощечина.
Она была в полном, абсолютном шоке. Откуда? Откуда он может её знать?! Весь этот вечер начал казаться ей каким-то сюрреалистичным бредом, дурным сном. В голове роились самые пугающие мысли: может, он какой-то ненормальный сталкер? Может, он следил за ней все эти месяцы в колледже, пока она старалась быть невидимкой? Иначе как объяснить то, что этот заносчивый тип, с которым она не обмолвилась и парой слов, знает, как её зовут, и находит её в пустом парке поздно вечером?
Даша почувствовала, как её начинает трясти — и не только от холода. Её захлестнула волна ярости, смешанной с липким страхом. Этот парень бесил её до зуда в зубах. Но больше всего выводила из себя его энергетика — какая-то тяжелая, густая, «неправильная». Казалось, что рядом с ним сам воздух вибрирует, заставляя её инстинкты орать об опасности.
«Это просто бред. Так не бывает», — твердила она себе, почти бегом направляясь в сторону дома.
Дома она долго не могла успокоиться. Она то и дело подходила к окну, проверяя, не стоит ли под фонарем та самая фигура в кожанке. Мысль о том, что её личное пространство нарушено кем-то настолько неприятным и пугающим, не давала уснуть.