Моя Персефона.

Инес.

Прошло пять дней с тех пор, как я в последний раз видела Дилана и Аида.

Пять отвратительно долгих дней.

Я застряла в этом доме без возможности выйти за его пределы и постепенно начинала чувствовать себя загнанной в клетку. Всё повторялось по кругу. Один и тот же коридор. Одни и те же комнаты. Один и тот же сад за окнами.
Старалась занять себя хоть чем-нибудь.

Иногда часами бродила по их владениям, медленно шагая вдоль дорожек и пытаясь убедить себя, что это хотя бы немного напоминает свободу. Иногда, когда отчаяние становилось совсем невыносимым, уходила на кухню и пыталась готовить - чем не занималась ещё с девятого класса, после того как умудрилась сжечь обычные макароны прямо в сковородке.

Чудесно.

Эмили и Гарсиела, с которыми я поддерживала едва ли регулярные разговоры, тоже постоянно пропадали, будучи заняты бесконечными делами по дому. Иногда мне казалось, что они специально избегают долгих бесед со мной. Или, возможно, просто боялись лишнего.

И тогда одиночество ощущалось особенно остро.

Оно приходило тихо, медленно расползаясь внутри, пока не заполняло всё пространство вокруг. Я чувствовала его почти физически - в тишине комнат, в пустых коридорах, в вечерах, которые приходилось проводить наедине с собственными мыслями.

По моей памяти, телефон так и остался где-то на заднем сиденье машины отца. Его упоминание проявляло острую боль в груди, я забывала как дышать. Старалась отвлечься, но гуще затягивалась в эту дыру.

Надеюсь, с ней ещё ничего не сделали. Как и с моим домом.
Интересно, суд вообще станет разбираться со всем этим? Или им проще отдать чужую жизнь вместе с имуществом кому-нибудь за круглую сумму и пару подписей?
Хотя о какой собственности я вообще думаю, когда сама теперь являюсь ею?
Заточенная в четырёх стенах, без права выбора и каких-либо увлечений помимо прогулок и готовки.

Смешно.

Образ Аида, пославшего меня нахуй, не выходил из головы уже который день. Его грубый, тяжёлый голос до сих пор звенел в ушах, отдаваясь неприятной пульсацией где-то внутри.

«Пошла нахуй».

Снова.

А потом ещё.

И ещё раз.

Будто я специально продолжала прокручивать это в голове, врезая в память каждую интонацию, каждую вибрацию его низкого голоса.
Что ещё хуже - меня это почему-то задевало сильнее, чем должно было.
Так же меня не мог не беспокоить Арес. В нашу последнюю встречу он выглядел... неправильно. Будто вовсе не находился в сознании. Хотя, возможно, так и было.

После того вечера я больше его не видела.

Никого из них.

Дом словно вымер.

Но сегодня, кажется, был особенный день, раз одна из горничных наконец оказалась менее занятой.

Эмили.

Её руки, обычно не прекращающие работу ни на секунду, сейчас спокойно лежали на кухонном столе, пока сама девушка сидела, уставившись куда-то в одну точку.
Подкравшись ближе, я заметила, как её брови слегка дёрнулись от неожиданности.

Внутренняя борьба.
Не удивительно.

Эмили выглядела настолько отстранённой от происходящего вокруг, будто мыслями находилась совершенно в другом месте и даже не заметила моего явного присутствия.

Что-то её беспокоило.

И очень сильно.

Я медленно подошла к ней, стараясь не припугнуть и дать возможность выскользнуть из комнаты. Мне было важно найти подход к ней - единственному человеку с кем можно по хорошему поговорить. Даже если не брать во внимание старшую, чьи разговоры обычно заканчивались с тем, что наше поколение обыкновенно невоспитанно. А что оставалось мне? Лишь бы беседа шла - я кивала, хоть и считала совсем по другому. Иным путём я сошла бы с ума, не будь их.

Сейчас же возник случай, когда я могла помочь, либо выслушать. Я медленно подошла к ней. Она всё ещё не заметила меня. Рука дёрнулась и опустилась на её плечо.

- Эмили, всё хорошо? - спрашиваю, слегка наклонившись вперёд, дабы наши лица оказались на одном уровне.

Она молчит ровно до тех пор, пока что-то тщетно не обдумывает в голове.

Решается.

Но зря. Девушка лишь отмахивается и натягивает фальшивую, но довольно отработанную улыбку.

- Всё в порядке.

Тогда я усаживаюсь рядом с ней на деревянный стул, который со скрежетом проходится по полу, а после звук вибрацией отдаётся в стенах кухни.

- Ты уверена? - Я вглядываюсь в неё, стараясь уловить уязвимое поражение в её хмуром выражении лица.

Помимо Эмили, ко мне обращались многие знакомые за советом и чем-то подобным, а после предпочитали пропасть. И в такие моменты, когда после очередного душевного разговора они исчезали, словно их и не было, я поняла, что трачу свои силы зря, и благодарными они всё же не будут.

В моём доме это происходило особенно часто.

Я вижу, как Эмили колеблется. Её пальцы беспорядочно стучат по поверхности стола, образуя хаотичную мелодию. Свойственно мне - в голове почти сразу возникает мысль, как бы это звучало на скрипке.

Тихо. Рвано. Нервно.

И в последний момент, когда я уже начинаю сомневаться, что она вообще хоть что-то мне скажет, учитывая то, что здесь я для них чужая, слышу её тяжёлый вдох.
Будто Эмили действительно долго решалась.

В голове проносятся сотни, а то и тысячи вариантов, почему её настолько волнует его состояние. Может быть, из-за страха потерять работу? Если с Диланом что-то случится, в этом доме явно полетит всё к чертям.

Хотя, учитывая доход этой семьи, им платят далеко не маленькие деньги.
Но меня состояние Дилана волновало явно по другой причине.

- Я переживаю за господина Мортиса...

Тогда я медленно поднимаю взгляд на неё, стараясь сохранить безразличное выражение лица, хоть и выходит это с трудом.

Внутри всё неприятно напрягается.

- Арес не в самом лучшем состоянии...

Она говорит тихо, почти шёпотом, будто боится, что нас могут услышать даже стены.
Я невольно задерживаю дыхание, пытаясь отогнать лишние мысли, не давая себе додумывать то, чего не знаю.

Но затем она добивает окончательно.

- Я очень привязана к нему, - лепечет девушка, нервно потирая кольцо на пальце и утыкая взгляд в стол, старательно избегая моего.

На секунду кухня будто становится ещё тише. Всё затихает настолько, что кажется я слышу стук своего сердца в ушах. Не смею поднять взгляд на Эмили, как и она на меня. Девушка тут же прикусила нижнюю губу, словно понимая, что наговорила лишнего. Не в то время, не тому человеку. Робеет рядом.

- Ты имеешь в виду как работница, ведь так? - Из-за всех сил стараюсь отыграть нужное безразличие. Не хочу спугнуть её. Хотя голос предательски задрожал под конец.

Она молчит. Мои руки сжимают край футболки, как-то стараюсь их занять. Ситуация получилось не самой удачной и ожидаемой, ибо как же я могла не заметить её взглядом и вздохов в сторону Дилана?

Что-то в груди невольно сжалось при данной мысли. То, что я стараюсь скрыть и не слышит о нем даже самой.

- Нет, - Мотает головой Эмили, и вижу как её глаза начинают краснеть и мокнуть.

Ощущаю, как что-то невесомое перекрывает мне горло, медленно сжимая его. Шумно вздыхаю, пытаясь избавиться от этого странного чувства.

Мне ведь всё равно на Дилана.
С каких пор подобные вещи вообще начали действовать на меня иначе?

Действительно. Мне должно быть абсолютно плевать на него.
На его состояние. На его жизнь. На то, с кем он проводит время и кто переживает за него.

В голове будто что-то щёлкает, и я удовлетворённо киваю самой себе, словно окончательно убеждая в собственной правоте. Рука тянется к её плечу, слегка поглаживая, будто пытаясь поддержать.

Подходящие слова словно застыли где-то внутри. Я не могу произнести ничего, что могло бы её успокоить или, наоборот, причинить боль.
Да и зачем?

Как вдруг этот момент прерывает звонок телефона.

Резкий звук доносится из её кармана, заставляя нас обеих едва заметно вздрогнуть.

Эмили тут же судорожно достаёт телефон и смотрит на экран.

Дилан.

Замечаю, как она быстро прокашливается, старательно придавая голосу привычный, повседневный тон. Её большой палец зависает над кнопкой «принять» лишь на секунду, после чего она всё же прикладывает телефон к уху.

- Да, господин Мортис? - Эмили мастерски придаёт голосу спокойствие, но взгляда всё равно избегает, потупив его куда-то вниз.

Я внимательно наблюдаю за ней.

За тем, как напрягаются её плечи. Как пальцы сильнее сжимают край телефона. Как она нервно кивает самой себе, будто собеседник способен увидеть это через звонок.

Слышу лишь обрывки знакомого мужского голоса, но даже при тщетных попытках не могу разобрать слов.

Почему-то от этого становится только хуже.

Эмили в основном молчит, только слушает и иногда коротко отвечает. А после, попрощавшись, медленно откладывает телефон в сторону.
Её лицо заметно меняется.
Становится напряжённее.

- Что-то серьёзное? - смотрю ей прямо в глаза, чувствуя, как рука невольно дрогнула на её плече.

- Господин Мортис хочет устроить совместный ужин, - произносит Эмили, поднимаясь с места, на что я тут же хмурюсь. - Включая вас и их.

Мой рот слегка приоткрывается, но слова застревают где-то в горле.

Ужин?

Совместный?

После пяти дней полной тишины?

В ту же минуту в кухню входит Гарсиела.

Ощущаю на себе её не понимающий взгляд, который почти сразу переходит к Эмили - уже более хмурый и будто заранее смирившийся.

Эмили тихо передаёт ей указания, полученные от Дилана, и они вдвоём практически сразу начинают хлопотать вокруг меня, словно я какая-то кукла, которую нужно срочно привести в порядок.

Для меня это означало лишь одно:
столкновение с двумя самыми невыносимыми и отвратительными людьми в моей жизни.

Людьми, чьи руки окончательно разрушили мою прежнюю жизнь, заперев меня в этом доме и заставляя медленно сходить с ума среди их роскоши и бесконечных стен.
Одной. Совершенно одной.

Спустя время я всё же поднимаюсь со стула.

Голова отдаётся неприятной пульсацией в ушах, причиняя явный дискомфорт где-то в затылке.

Пытаюсь игнорировать это чувство, потому что единственный выход - снова принимать таблетки, которые уже вряд ли помогут после постоянного злоупотребления ими.

Волосы неприятно липнут ко лбу, а пальцы никак не находят себе места, мучая ткань одежды до глубоких складок и помятых линий.

Тревога постепенно расползается внутри.

Я не волнуюсь на счёт Дилана.

Меня волнует куда более значимая проблема в лице Аида, чье имя по сей день мне неизвестно.
Наша последняя встреча закончилась не самым приятным образом. Перед глазами снова всплывает его разгневанное лицо и яд, который он выплеснул на меня. Это заставляло мое сердце болезненно сжаться. Чем я вообще заслужила от него такие слова? Чем я вообще мешаю ему?
Почему он так относится ко мне с явным пренебрежением и ненавистью?

Тысячи вопросов ответы которых мне неизвестны и всё останется так же. Я в этом уверена.

Облизываю пересохшие губы, направляясь в ванную, дабы придать себе презентабельный вид. Кудри снова потеряли форму, образуя пух из-за постоянного контакта с руками и подушкой.

Одежда медленно сползает вниз на пол, хватаю полотенце. Заранее набранная ванна уже дожидается меня.

Медленно захожу в воду, кожа приятно покрывается дрожью из-за прохладной температуры. Опускаюсь до плеч, закрывая глаза.

Ненависть превращается во что-то первостепенное внутри меня. С каждым вздохом хочется просто убить того, кто сделал всё это со мной без разбора, а после закончить всё это - убив себя.

Ныряю под воду, набрав воздух в рот. Первичное спокойствие расслабляет тело, но дальше мне начинает не хватать воздуха. Не выхожу. Отсчитываю.

Раз.

Пальцы цепляются за края ванны.

Два.

Внутри меня что-то тревожно бьётся, мозг сигналит о том, что ему нужен воздух.

Три.

Упорно остаюсь под водой, игнорируя наступающее головокружение.

Четыре.

Выхожу из воды.

Тяжело дышу, хватая воздух и сжимая бортики ванны. На грудь будто что-то давит - чувство, которое я не могу определить. Оно ужасно саднит внутри, съедая всё живое.

Слёзы неконтролируемо текут по щекам. Всхлипываю, после чего всё это превращается в неистовое рыдание.

Хватаю себя за плечи, прикусывая нижнюю губу и заглушая свои эмоции до минимума.

- Нужно быть сильной. - Шепчу я себе дрожащим голосом, хотя вовсе не понимаю как это делать и о чем я вообще?

Выхожу из ванной комнаты полностью опустошенная и затерянная в себе, накопленные эмоции временами дают знать о себе. Открываю шкаф. Взгляд сразу бросается на простое чёрное платье, не хочу морочиться и с тем, как буду выглядеть перед ними. Перед этими убийцами.

В доме по вечерам прохладно, поэтому решаю накинуть на себя сверху болеро, не надёжно укрывающий от холода - однако единое спасение.

С моих сборов и сушки волос прошло около часа-полтора. Устало сажусь на стул, смотря на зеркало перед собой.
Скулы гораздо виднее чем прежде, хоть и голодом не морю себя. Глаза утеряли свой прежний блеск, а мешки под глазами старательно скрыты под слоем тональной основы.

Наконец, выхожу из комнаты, спускаясь по лестнице - слух ловит мужские голоса. Аид и Дилан. Точно они. Плечи непроизвольно напрягаются, а движения становятся более скованными. А ведь мне ещё обедать с ними.

Мой взгляд изначально цепляется за Дилана, чей вид состоит из черного делового костюма. Как обычно.

Живой.

Мне не доставлялось случая видеть его в другом наряде, кроме как... того случая, когда Аид тащил его на себе, пихая в комнату.

Поджимаю губы.

И только тогда ощущаю на себе испепеляющий взгляд, не открывающийся от меня. Встречаюсь с ним взглядом. Мои действия на секунды замедляются. Аид впивается своими глазами в меня, явно не собираясь покрывать контакт. Его глаза скользят по моему телу лишь на мгновение, после чего снова ловлю зрительный контакт. Атмосфера заметно сгущается, словно её можно резать ножом. Дыхание сбивается.

Мои ноги в конце концов приводят меня прямо перед ними.

- Стол готов, пройдем? - Раздается слабый голос Эмили, рассекая тишину.

Первым двигается Дилан. Слежу за глазами Эмили, стараясь поймать хоть намек на ее запретные чувства - ловлю. Девушка тут же опускает глаза и робеет перед ним, стараясь занять как можно меньше пространства. Голова чутка двигается в ту сторону, где прошел его шлейф парфюма. Как будто стараясь запечатлеть этот аромат.

Стараюсь не выдать себя и переключаю внимание на пол, хмурясь. Аид идёт где-то поблизости, так что даже мысли расслабиться не проскальзывает. Плечи ужасно ноют от перенапряжения.

Заходим в зал.

Слышу, как Дилан отодвигает стул своего места - слева, не во главе стола.

Как примерная жена, хоть и с трудом понимаю и принимаю последнее слово, сажусь справа от него.
Аид садится напротив нас, не удосужившись даже взглянуть на своё место.

Его глаза сужаются, когда он в очередной раз ловит мои.

Эмили и Гарсиела хлопочут возле нас, раскладывая еду порционно - всего понемногу.
В моей тарелке оказываются аппетитный, хорошо прожаренный стейк, салат, а также морепродукты. В отдельной тарелке - рис.

Обычно дома я питалась куда менее полезно, а здесь всё казалось чуждым. До этого мне подавали то, что я сама просила, не смея никак возразить.
Начало ужина проходит в полной тишине, которую прерывают лишь постукивания вилок и ножей о тарелки.

Старательно избегаю взгляда Аида, чьи глаза будто норовят прожечь во мне дыру. Есть получается с трудом.
Еда тяжело проходит через горло, поэтому я слишком часто отпиваю сок.

Вдруг эта идиллия прерывается глубоким и тяжёлым голосом Аида:

- Ты привыкла к дому?

Выглядело это вполне простым и незаурядным вопросом, но я тут же ощущаю, как в горле снова пересыхает.

Отпиваю.

- Да.

Единственное, что выходит из меня спустя несколько секунд молчания.
Дилан удовлетворённо хмыкает слева от меня. Повернув голову в мою сторону, он внимательно оглядывает меня с ног до головы.

- Тебя не кормят?

Хмурюсь, на что он лишь приподнимает одну бровь.

- Сильно похудела.

Его комментарий вызывает во мне лишь отвращение. Стараюсь скрыть это, вновь потянувшись к стакану с соком.

Так и не дождавшись ответа, он переводит взгляд на Аида.

- Что там с поставщиками, Рид? - спрашивает Дилан, и я тут же замираю.

Рид.

Вот, значит, как его зовут.

Теперь мне почти необходимо снова встретиться с его серыми глазами. Но, как назло, именно в этот момент его отвратительно серый взгляд переключается на Дилана.

Он, будто почувствовав на себе чужое внимание, всё же вновь смотрит в мою сторону, продолжая непринуждённо рассказывать о делах.

И почему-то от этого становится ещё хуже.

Будто он специально делает вид, что ему абсолютно плевать на моё присутствие.

Вдруг Рид прерывается и достаёт из кармана какую-то коробку.

Телефон.

Мой взгляд невольно цепляется за неё.

- Это тебе.

Он ставит коробку на середину стола, но так, чтобы я без труда могла дотянуться.
Поджимаю губы под его пристальным взглядом и коротко киваю, принимая это как должное.

Зачем он делает всё это? Изначально относится хорошо, а после втаптывает в землю.