Глава 51. 08:00 не считается
Я спала очень сладко.
Было тепло.
Муиза мурлыкала где-то рядом, одеяло казалось невероятно мягким, а вставать совершенно не хотелось.
Но предательски зазвонил телефон.
- Муиза... ответь за меня... - сонно протянула я.
Но эта госпожа лишь забралась под одеяло ещё глубже и даже ухом не повела.
Предательница.
Тяжело вздохнув, я всё-таки нащупала телефон.
На экране высветилось:
Котожор.
Что ему надо в такую рань?..
- Алло?.. - сонно пробормотала я.
- Доброе утро, акилсыз, - ответил он голосом куда бодрее моего.
- Ты время видел???
- Да, видел.
- ВОСЕМЬ УТРА!
- Именно, - усмехнулся он.
Я тут же уткнулась лицом в подушку.
- Котожор...
- Мм?
- Я тебя ненавижу.
- Врёшь.
- Не вру.
- Врёшь.
- Не вру.
- Врёшь.
- Не вру!
- Ладно-ладно, акилсыз...
В трубке послышался тихий смешок.
А потом его голос вдруг стал серьёзнее.
- Как себя чувствуешь?
Ничего себе.
Вот это быстро сменил тему.
- Альхамдулиллях... Голова почти не болит.
- Хорошо.
Он сказал это так, будто действительно успокоился.
И почему-то от этого стало тепло.
- А ты как?
- Зашибись.
- Котожор.
- Акилсыз.
- Отвечай честно.
В трубке послышалось недовольное цоканье.
- Рёбра болят немного.
Немного?
После драки и больницы?
Конечно.
- Немного значит?
- Ладно... много.
- Котожооор... - устало выдохнула я.
- Что?
- Ты невозможный.
- Знаю.
И почему он ответил это так гордо?
Я закатила глаза, хотя он всё равно не мог этого увидеть.
- А вообще... ты чего позвонил?
На секунду в трубке повисла тишина.
Слишком длинная.
Слишком странная.
А потом он тихо ответил:
- Не знаю...
Я даже села на кровати.
Это точно тот самый Демир Арслан, которого я знаю?
Потому что звучал он сейчас совсем не как король школы, гроза района и вечный любитель драк.
А просто как мальчишка, который очень хотел услышать чей-то голос утром
Минуту висела тишина.
- Как это «не знаешь»? - улыбнулась я.
На другом конце провода он вдруг замялся.
Настоящий Демир Арслан.
Замялся.
- Переживаю, дура, - быстро бросил он.
Я замерла.
Переживает?
Нет-нет.
Этого не может быть.
Но почему-то на душе стало теплее.
- Переживаешь?..
- Конечно переживаю, дура. Вот если с тобой что-нибудь случится, над кем мне ещё издеваться?
Мне показалось, что сейчас он говорит это с хитрой улыбкой.
Вот же котожор...
- Мне давно не было так весело, - добавил он уже тише.
От этих слов сердце почему-то стукнуло чуть быстрее.
- Ты сейчас дома? Хочешь чего-нибудь? - спросил он как бы между делом.
- Хочу, - честно ответила я.
- Чего же?
- Ты правда хочешь знать?
- Валяй.
Ох...
Это он зря.
- Хочу бельгийский шоколад и отлупить тебя за то, что разбудил.
- Первое ещё ладно.
- А второе?
- Сейчас запрещено.
- Почему?
- У меня рёбра болят.
Я рассмеялась.
- А потом?
- Потом... подумаю.
Я улыбнулась ещё шире.
- О-о-о, значит, у меня есть возможность побить тебя и остаться живой?
- Клянусь, если бы это была не ты, я бы давно тебе шею свернул, - ухмыльнулся он.
И почему-то от этой привычной демировской наглости мне стало только веселее.
- Кстати, акилсыз...
- Мм?
- Ты в платке сейчас?
Я удивлённо моргнула.
Котожор назвал платок платком?
Не «тряпкой», не «этой штукой», а платком?
Интересно...
- Нет. А что?
- Надень.
- Зачем?
- Переключу на видео.
Сказал он это так спокойно, будто обсуждал погоду.
Я чуть не выронила телефон.
- Ты чего-о-о, котожор?! Зачем?!
Я начала отчаянно гладить Муизу, и кошка уже явно была на грани нервного тика от такого количества внимания.
- Просто хочу убедиться, что ты жива.
- А кто сейчас с тобой разговаривает?
- Не считается.
- Что значит не считается?!
- Ну не считается и всё.
Я услышала в трубке тихий смешок.
- Ладно, не хочешь - не надо.
И почему-то в его голосе промелькнуло что-то похожее на разочарование.
Совсем маленькое.
Почти незаметное.
Но оно было.
А ММинуту висела тишина.
- Как это «не знаешь»? - улыбнулась я.
На другом конце провода он вдруг замялся.
Настоящий Демир Арслан.
Замялся.
- Переживаю, дура, - быстро бросил он.
Я замерла.
Переживает?
Нет-нет.
Этого не может быть.
Но почему-то на душе стало теплее.
- Переживаешь?..
- Конечно переживаю, дура. Вот если с тобой что-нибудь случится, над кем мне ещё издеваться?
Мне показалось, что сейчас он говорит это с хитрой улыбкой.
Вот же котожор...
- Мне давно не было так весело, - добавил он уже тише.
От этих слов сердце почему-то стукнуло чуть быстрее.
- Ты сейчас дома? Хочешь чего-нибудь? - спросил он как бы между делом.
- Хочу, - честно ответила я.
- Чего же?
- Ты правда хочешь знать?
- Валяй.
Ох...
Это он зря.
- Хочу бельгийский шоколад и отлупить тебя за то, что разбудил.
- Первое ещё ладно.
- А второе?
- Сейчас запрещено.
- Почему?
- У меня рёбра болят.
Я рассмеялась.
- А потом?
- Потом... подумаю.
Я улыбнулась ещё шире.
- О-о-о, значит, у меня есть возможность побить тебя и остаться живой?
- Клянусь, если бы это была не ты, я бы давно тебе шею свернул, - ухмыльнулся он.
И почему-то от этой привычной демировской наглости мне стало только веселее.
- Кстати, акилсыз...
- Мм?
- Ты в платке сейчас?
Я удивлённо моргнула.
Котожор назвал платок платком?
Не «тряпкой», не «этой штукой», а платком?
Интересно...
- Нет. А что?
- Надень.
- Зачем?
- Переключу на видео.
Сказал он это так спокойно, будто обсуждал погоду.
Я чуть не выронила телефон.
- Ты чего-о-о, котожор?! Зачем?!
Я начала отчаянно гладить Муизу, и кошка уже явно была на грани нервного тика от такого количества внимания.
- Просто хочу убедиться, что ты жива.
- А кто сейчас с тобой разговаривает?
- Не считается.
- Что значит не считается?!
- Ну не считается и всё.
Я услышала в трубке тихий смешок.
- Ладно, не хочешь - не надо
- Подойдёшь через 10 минут? Я умоюсь... - смущённо выдохнула я.
- Конечно, акилсыз. Подожду.
Его голос был таким спокойным... и почему-то тёплым.
Слишком тёплым.
О Аллах... что у этого мальчишки вообще на уме?..
- Жди!
- Куда я денусь, акилсыз, - цокнул он, но в голосе слышался смешок.
Я отключила звонок, посмотрела на себя в зеркало и на Муизу.
- Муиза... пожелай мне не провалиться...
Муиза приоткрыла один глаз, будто осудила меня за драму, и снова уснула.
Предательница.
Я рванула в ванную.
В зеркале меня встретило... нечто.
След от подушки на щеке.
Волосы как после урагана.
Лицо красное.
- О Аллах... почему я так волнуюсь? Это же всего лишь котожор...
Быстро умыться. Всё. Спокойно.
Я сделала свой «полный уход»: зубы, гель для умывания из соседнего магазина, крем, гигиеническая помада.
Расчесала волосы (это был отдельный бой, я почти проиграла).
Вспомнила про головную боль - она была, но терпимая.
Потом быстро переоделась: тёплая белая кофта, домашняя юбка, хиджаб.
Посмотрела в зеркало.
- Ну... вроде нормально.
И плюхнулась на кровать.
Через пару минут я снова взяла телефон.
- Ты долго. Я ждал аж 15 минут, - сразу сказал он вместо приветствия.
Я закатила глаза.
- Я вообще-то девушка.
- Оправдание принято, - спокойно ответил он.
Он был дома.
Мокрые волосы после душа.
Чёрная кофта.
И эти его глаза... странно тёплые сегодня.
Но меня резко отвлекло другое.
Сигарета.
У него в губах.
- Демир... - тихо сказала я.
- Что, акилсыз?
- Это что?
Он на секунду замолчал.
- Ааа... ты про это...
- Не кури больше.
- Дурочка... если бы мог - давно бы бросил.
- Так брось сейчас! - надулась я.
- Не могу, акилсыз. Потом.
- Демир, это вредно! Ты вообще себя не бережёшь!
Он только усмехнулся.
- Переживаешь?
- А что тебе можно, а мне нельзя?! - вспыхнула я.
Он посмотрел на сигарету... потом на меня.
И вдруг спокойно затушил её.
Я моргнула.
- Ты... сейчас бросил?
- Нет.
- Тогда что?
- При тебе курить не буду, - улыбнулся он.
- Дурак...
- Акилсыз, - ответил он мягко.
Не знаю почему, но я вдруг спросила мягче обычного:
- А как твой желудок?.. Болит?
Улыбка на его лице чуть ослабла.
- А с чего ты интересуешься?
- Ну как с чего? Я же знаю, что тебе больно. И к врачу ты так и не сходил.
Он лишь цокнул языком и закатил глаза.
- Так болит, верно? - быстро поймала я его.
- Да всё зашибись.
Врёт.
По глазам вижу.
- Котожоор...
- Болит немного.
- Котожор.
- Болит нормально.
Я только тяжело вздохнула.
Эх...
Почему он всегда скрывает боль?
Почему никогда не может просто сказать правду?
Вижу ведь.
Но вдруг на его лице появилась хитрая улыбка.
Та самая.
Опасная.
- Значит, ты всё-таки за меня переживаешь?
- Конечно переживаю! Ты ведь мой друг! - улыбнулась я, совершенно не думая о последствиях.
И тут что-то изменилось.
Совсем чуть-чуть.
Будто улыбка осталась, а глаза стали другими.
- Друг, значит...
Он на секунду отвёл взгляд куда-то в сторону.
Потом снова посмотрел на меня.
- Ну да. Друг. А кто ещё? - засмеялась я.
- Да так...
Он усмехнулся.
- Конечно друг.
Странный какой-то ответ.
Но я не придала этому значения.
- Так! От темы не уходим! Ты должен нормально питаться и лечиться!
- Если я съем нормальный завтрак, ты перестанешь читать мне лекции?
- Фото потребуются.
Я тут же показала ему Муизу, развалившуюся у меня на коленях.
- И у меня есть свидетель.
Он сразу прищурился.
- О-о-о... Муиза ханым.
- Именно.
- Хотел бы я быть на её месте.
- Чего это?
- Лежишь себе, спишь, ничего не делаешь. Вот её я уважаю.
Я возмущённо ахнула.
- А меня?
Он сделал вид, что серьёзно задумался.
Очень серьёзно.
Даже подбородок потёр.
- Надо подумать.
- КОТОЖОР!
- Что? Это серьёзный вопрос!
- Я тебя сейчас через телефон ударю!
- Рёбра пожалей!
- Не пожалею!
- Жестокая...
- Сам виноват!
Он рассмеялся.
И я тоже.
А Муиза, которой было абсолютно всё равно на наши разборки, лениво потянулась, зевнула и снова уснула.
- Видишь? - сказал Демир. - Даже Муиза считает, что я прав.
- Муиза просто мудрая и не связывается с такими, как ты.
- Ой всё, акилсыз.
- Ой всё, котожор.
Когда Амина положила трубку, я больше не мог улыбаться.
Я просто сжался от боли в животе.
- Больно... - прошептал я, прижимая руку к животу, будто это хоть как-то могло помочь.
Но даже сквозь эту тупую, тянущую боль в голове всё равно была она.
Её глаза.
Платок.
Улыбка.
То, как она радовалась снегу, будто это самое большое чудо в мире.
Моя девочка...
Она назвала меня другом.
Другом.
Я медленно выдохнул.
Не знаю, получится ли у такого урода, как я, стать для неё чем-то большим.
Наверное, нет.
Но... я всё равно попробую.
Потому что я уже поздно понял одну вещь.
Я люблю её.
Люблю, как она смеётся.
Как она сладкое ест - будто это самое важное дело в мире.
Как бегает по снегу, даже не думая, что можно простудиться.
Даже её маленький рост... всё в ней почему-то кажется правильным.
Если раньше у меня отношения с девушками не держались больше недели, то с Аминой всё по-другому.
Она вроде бы подруга... а вроде и нет.
И между этими «вроде» я сам теряюсь.
Ох, Демир... ты упустил одну вещь.
Она выйдет замуж только за мусульманина. И точка.
Хотя... если бы я принял ислам?
Нет.
Точно нет.
И от этой мысли внутри снова становится тяжело - будто я сам себе перекрываю воздух, не давая даже шанса думать дальше.