Тень и солнце

Демир улыбнулся так, как взрослые улыбаются маленьким детям.

Мама тоже слегка улыбнулась, но всё её внимание было сосредоточено на осколке.

- Allah Allah... - тихо выдохнула она. - Ты извиняешься за то, что ты упала? За то, что тарелка разбилась?

- За то, что ты поранился! - почти выкрикнула я, и голос предательски дрогнул.

Нос уже покраснел, а глаза так и просились расплакаться.

Понимание давило: ему больно из-за меня.

Демир посмотрел на меня внимательно.

- Эй, Akılsız... - мягко протянул он. - Если бы я обижался на то, что ты падаешь, мы бы с тобой уже давно поссорились. Так что... не расстраивайся. Это всего лишь осколок.

От его слов внутри стало неожиданно тепло.

Я невольно улыбнулась.

Но тут же меня вернул в реальность его короткий вскрик:

- Ай!

- Готово! - победно сказала мама, вытаскивая осколок и сразу же берясь за бинт.

Я наклонилась чуть ближе.

Ого...

Осколок и правда был немаленький.

- Зато, - попытался разрядить обстановку Демир, - благодаря тебе я узнал, что у вас дома довольно опасные тарелки.

- Не смешно, - тут же отрезала я.

- А я и не шучу, - спокойно ответил он.

И почему-то...

напряжение окончательно ушло.

Осталось только странное, тёплое чувство внутри.
Мама улыбнулась и аккуратно завязала руку Демира белым бинтом.

- Так, осколки, Амина! Не ходи тут, - тут же сказал Демир, когда я попыталась подойти ближе.

И какое ему вообще дело?

Странный он.

- Да, дети, я сама уберу, - поддержала мама. - А то у нас тут уже есть один герой, который пытался.

Она многозначительно посмотрела на Демира.

Тот лишь вежливо кивнул.

И почему здесь, дома, котожор выглядел таким взрослым?

Спокойным.

Мудрым.

Будто это вообще не тот человек, который вчера устроил драку на глазах у половины Анкары.

Закончив с уборкой, мама вернулась к клубнике.

Я тем временем налила Демиру новый чай, потому что старый давно остыл.

- Амина, сходи, пожалуйста, в подвал за банками, - попросила мама.

О нет.

Только не подвал.

Там же темно.

Страшно.

И вообще...

Мамочка, я хочу жить.

Мой взгляд тут же упал на Демира, который в этот момент спокойно взял очередную вафлю.

О!

Придумала.

- Мама, пусть Демир сходит! - радостно предложила я.

Ну а что?

Мама посмотрела на меня так, словно я сказала самую большую глупость в жизни.

А Демир чуть не подавился.

- Амина! Он же гость! - строго сказала мама. - Тем более у него рука болит.

- Нет, госпожа, я, пожалуй, помогу ей, - слишком вежливо ответил Демир.

Я подозрительно прищурилась.

Нет.

Это точно не мой котожор.

Его подменили.

После ещё одного строгого маминого взгляда мы всё же направились к подвалу.

Спускаясь по лестнице, я старалась не смотреть по сторонам.

Подвал оставался подвалом.

Тёмным.

Жутким.

Подозрительным.

Именно тогда Демир тихо позвал:

- Эй, Akılsız.

- Да, котожор? - ответила я, невольно улыбнувшись.

- Вот такую тебя я знаю.

- Какую?

- Хитрую.

- Неправда.

- Правда.

Я фыркнула.

Несколько секунд мы шли молча.

Потом он вдруг спросил:

- А на фига вам столько банок?

Я возмущённо повернулась к нему.

- Что за жаргон, бей?

- Ты ведь меня знаешь, - усмехнулся он.

И тут я заметила, что его взгляд снова упал на перебинтованную руку.

- Болит? - тихо спросила я.

- Зашибись.

- А если честно?

Он ненадолго задумался.

- Словно стекло в коже.

- Вообще-то так и было.

- Спасибо за уточнение.

Я закатила глаза.

- Так что с банками? - снова спросил он.

- Варенье будем делать.

И вдруг Демир замер.

Прямо посреди лестницы.

Будто что-то вспомнил.

Что-то важное.

Лицо его на мгновение стало совсем другим.

Тихим.

Печальным.

- Когда была моя мама... - начал он.

И сразу замолчал.

Я удивлённо посмотрела на него.

Но он уже отвернулся.

Спрятал взгляд.

Снова стал обычным Демиром.

- Да неважно, - коротко сказал он. - Идём. Банки сами себя не найдут.

Почему-то именно после этих слов мне стало очень грустно.

И вот мы вошли в тёмный подвал.

Место, которого я боялась всей душой.

Света здесь не было - последняя лампочка лопнула неделю назад.

И, конечно же, произошло это прямо при мне.

Поэтому сейчас каждый угол казался подозрительным, каждая тень - живой, а каждая полка выглядела так, будто на ней кто-то сидит и ждёт именно меня.

Демир посмотрел на моё лицо и вдруг усмехнулся.

- Боишься, Akılsız?

А потом тихо рассмеялся.

- Не боюсь! - тут же запротестовала я.

- Тогда почему дрожишь?

Я замерла.

Да как он вообще увидел это?!

Тут же темно!

- Ты точно котожор.

- Почему?

- Потому что кошки видят в темноте.

Демир задумчиво кивнул.

- Ну тогда я котик, а не котожор. Не думаешь?

О Аллах...

Какой же он сложный человек.

Я невольно рассмеялась.

Громко.

Искренне.

Так, как смеются только дома.

- Хахаха!

Я уже приготовилась услышать привычное цоканье языком или какую-нибудь колкость.

Но вместо этого заметила, что Демир почему-то стоит неподвижно.

Смотрит на меня.

Странно смотрит.

- Ты чего стоишь?.. - насторожилась я.

Он помолчал пару секунд.

А потом неожиданно сказал:

- Люблю, когда ты смеёшься.

Сердце на мгновение замерло.

Что?..

Что он только что сказал?

- В смысле?..

- Потому что понимаю, что я ещё вполне нормальный человек по сравнению с тобой.

И он усмехнулся.

Я даже не знаю, как в этой темноте увидела его довольную физиономию.

Но увидела.

Я ЖЕ ГОВОРИЛА!

Котожор.- Кстати, Akılsız, - сказал Демир, складывая банки в коробку.

- Да, котожор?

- Как тебе первый снег?

Я невольно улыбнулась.

Снег...

Он был чудесным.

Особенно после вчерашнего вечера.

После драки.

После слёз.

После всех тех странных чувств, которые никак не хотели укладываться в голове.

Белые хлопья словно укрыли всё это мягким одеялом и позволили хотя бы немного успокоиться.

- Он чудесный, - честно ответила я. - Очень.

Потом посмотрела на него.

- А тебе нравится снег?

- Ненавижу.

Он спокойно потянулся за банкой на самой верхней полке.

Я даже остановилась.

Как вообще можно ненавидеть снег?

- Что-о-о?! В смысле ненавидишь?!

- Потому что я уже не маленький ребёнок.

Я возмущённо нахмурилась.

- И что? Только детям можно любить снег?

- Ну вот ты любишь.

- И?

- Значит, ты ребёнок.

Я возмущённо открыла рот.

Ребёнок?!

Да он вообще-то мой одноклассник!

И разница между нами всего ничего!

- Котожор!

Он только довольно ухмыльнулся и продолжил складывать банки.

Нет.

Ну это уже невозможно.

Оглядевшись по сторонам, я заметила какую-то длинную палку, прислонённую к стене.

И не выдержала.

Легонько ткнула его в спину.

- Эй!

Демир резко обернулся.

- Akılsız! Ты меня совсем убить захотела?!

- Возможно.

- Какая жестокая женщина.

- Сам виноват.

- За что?

- За всё хорошее.

- Понятно, - тяжело вздохнул он. - Значит, меня осудили без суда и следствия.

Я не выдержала и снова рассмеялась.

А Демир, качая головой, поднял коробку с банками и направился к лестнице.

Но я всё равно заметила.

Он тоже улыбался.
Не знаю, о чём я тогда думала.

Правда не знаю.

Наверное, виноват был снег.

Или то, что котожор впервые за долгое время выглядел спокойно.

Или то, что рядом с мамой он становился каким-то другим.

Но слова вдруг сами сорвались с губ.

- Демир...

Он поднял голову от коробки с банками.

- М?

- А не хочешь помочь нам с мамой делать варенье?

Я говорила тихо.

Очень тихо.

Но он услышал.

Конечно услышал.

На несколько секунд Демир замер.

Будто не поверил.

- Правда?.. - осторожно спросил он.

И почему-то в этом коротком вопросе было столько надежды, что мне стало неловко.

- Но если ты не хочешь...

- Нет!

Он сказал это слишком быстро.

Настолько быстро, что мы оба удивились.

- То есть... - тут же попытался исправиться Демир. - Да. Хочу.

Я невольно рассмеялась.

О Аллах.

Ну что за человек?

- Тогда идём.

Я кивнула на коробку.

- Бери банки и на кухню.

Демир посмотрел на коробку.

Потом на меня.

Потом снова на коробку.

- Хитрая.

- Почему это?

- Потому что сначала заманила меня вареньем, а потом заставила работать.

- Неправда.

- Правда.

- Неправда.

- Akılsız, я буквально несу ваши банки.

- Это называется помощь.

- Это называется эксплуатация труда больного человека.

- Зашибись же себя чувствуешь, нет?

Демир замолчал.

Я победно улыбнулась.

- Вот именно.

- Какая ты всё-таки опасная женщина.

- А ты только сейчас понял?

Он тихо рассмеялся, подхватил коробку и пошёл следом за мной наверх.

И почему-то впервые за долгое время мне показалось, что этот день действительно будет хорошим.