Часть 4
Я оказалась в каком-то до боли знакомом месте. Знакомая тропа, лесок, да даже ямы в дороге те же... Точно... Родное место, родные улицы.
Я побежала в сторону нашей избы, и тут из ниоткуда появился маленький силуэт.
– Софа! – Крикнула я. – Софочка!
Я побежала так сильно, как только могла.
Но сестра стояла неподвижно.
– Софка, ты чего?! – Кричала я, приближаясь.
Я добежала до сестры, но почему-то не кинулась ее обнимать, просто сама по себе встала напротив.
– Софа... Девочка моя... – Тихо сказала я. – Прости меня, сестрёнка...
Но тут она начала меня толкать.
– Лёва, Лёва, просыпайся! – Говорила моя сестра.
– Ты чего?.. – Растерянно пыталась узнать я.
– Да очухайтесь вы уже! – Уже крикнула она.
И вдруг я упала.
– Доброе утро! – Будто пробуждал нас кто-то. – Солнце светит, пташки поют! – Меня трясли за плечо. – Да подъем, блять! – Мне взвизгнули под ухо.
Это был сон.
Я открыла глаза, предо мной стоял Тяпкин.
Пока мы ехали, то я и Рыжик уснули. Она на моём плече, а я облокотившись о стену. Я всё пыталась отойти от своего сна.
– Ты чё как свинья резанная визжишь?! – Недовольно сказала я.
– Приехали, пошлите. – Сказал он.
Мы неохотно вышли из «Ларька-15!». Я тёрла свои глаза, пытаясь проснуться. Когда я отошла, то первое, что ударило в очи – горы. Они вставали стеной: холодной, величественной, нереально красивой. Снег на вершинах светился под солнцем, небо было прозрачным до жути, а воздух – таким чистым, что резал горло. Рыжая тоже залипла. Она больше меня любит природу. Всегда рвалась в лес за ягодами, когда мы были мелкими.
И вот смотришь на эту красоту... А внутри как-то пусто становится. Потому что ясно – не гулять нас сюда привезли.
– Чё, нравится? – Сказал Тяпкин.
– Ага, курорт прям. – Хмыкнула я, щурясь на этот пейзаж. – Только чёт не верится, что мы здесь для того, чтобы любоваться.
Мы выстроились в шеренгу. Перед нами зашагал мужик. Усатый, коротко стриженный, а морда простая, но жёсткая. Ходил вперёд-назад и всё разглядывал нас, будто сейчас допрос начнется. Тут пришёл еще один, он отличался от того. Если усатый был плотного телосложения, то этот был худой. Почти лысый. А взгляд у него был какой-то уставший.
– Я - Антон Вячеславович. – Начал худой. – Это дядя Паша. – Мотнув головой на усатого, сказал он.
Он оглядел нас, словно товар - быстро и без эмоций. Будто сразу понял, кто чего стоит.
Затем буркнул себе что-то под нос и ушёл.
Я переглянулась с Рыжиком, затем с Тяпой. Взгляды сцепились – коротко, без слов. Ничего не ясно. А когда не ясно – жди худшего.
Ветер щипал нос, но это было не главное. Что-то внутри будто предательски сбилось с привычного ритма. Страх – нет, страх слишком прост для этого. Чувство безысходности. Неизбежно. Неотвратимо.
– Нале-во! – Громко приказал дядя Паша. Все синхронно развернулись. – Шагом марш!
Целая толпа нас, беспризорников, поплелась за ним, осматривая территорию. Замыкающими шеренгу, были двое конвойных с ружьями.
Ну и попали мы, по-крупному.
Привели нас в большущую палатку. Вроде казармы. Стоял запах сырости и пыли. С каждой стороны, по два ряда лежали спальные мешки, а посередине был большой проход.
– И чё это? – Сказала Рыжик, встав на проходе.
– А это... – Неожиданно ответил Кот, остановившись рядом с ней. – Это, считай, нора. Кто первый место застолбит – тот и спит по-людски. Остальные... – Он дёрнул плечами. – Как карта ляжет. Ты лучше поторопись, а то сквозняки тут уж очень сильные. – Он усмехнулся, и пошёл подальше от прохода.
Я хлопнула её по плечу, и потолкала вдоль этой казармы.
Тяпкин и Чернов расположились у самого края. Костя – у стены, а Тяпа – рядом с ним.
Места рядом с парнями были заняты, да и мы не претендовали туда улечься.
Рыжая пошла на другой ряд, а я за ней. Оставались места, но не самые приятные для нас. Они находились прям посередине, где с боков по двум сторонам располагались пацаны. Делать – нечего. Мы уже собирались упасть там, но вдруг...
– Не, расклад кривой.
За нашими спинами оказался опять Чернов.
– Слышь, гадалка, чё... – Начала я, повернувшись к нему лицом.
– Мужики, давайте-ка, сюда причешите. – Он отвернулся от меня, и стал обращаться к пацанам, которые расположились рядом с ними.
– С какого... – Начал один, но его перебили.
– С такого. Всё, шуруйте. – Даже не захотев разбираться, сказал Костя.
Парни неохотно сдвинулись с места.
Рыжик невольно хмыкнула.
Чернов развернулся к нам.
– А вы, дамы, туда. – Он мотнул головой в сторону Тяпы.
– И зачем весь этот цирк? – Спросила я.
– Надо. Захотел. – Ответил Костя.
– Идиотизм... – Пробормотала Рыжая.
Мы пошли к лежакам. Подойдя теперь к моему спальному месту, я увидел, что на тумбочке лежит стопка. Взяв первую по счету вещь, я увидела массивный серый свитер, а под ним телогрейка и штаны.
– А обуть чё, забыли? – Посмеялась я.
Тяпкин лишь мотнул головой, указывая на пол. Рядом с лежаком стояли новые кирзовые сапоги.
С таким комплектом в горах точно не замерзнешь.
В палатку зашел усатый, дядь Паша что ли...
– Переодеться. Потом поедите по-человечески и помоетесь, дальше отбой. – После сказанного он ушёл.
***
Наконец-то нормально удастся поесть. Еда была не такой уж и ужасной, могло быть и хуже. Да и в принципе сейчас не то время, чтобы выбирать, что есть, а что нет.
Дали кашу, кусочек хлеба и чай.
Мы сидели рядом: Тяпкин, Чернов, я и Нина.
Я водила ложкой по тарелке, размышляя о том, как отсюда можно дёрнуть. Как вдруг из мыслей вырвал голос Чернова.
— Слышьте. – Он начал говорить так, чтобы никто не услышал. – Надо придумать как подорвать отсюда.
– А мы-то чё? – Сказала я, запихивая кашу в рот.
– Вместе здесь оказались - вместе отсюда и свалим. – Чернов твердо посмотрел на меня.
Я усмехнулась, отвернув голову.
– Или чё, кинуть нас решила? – Сказал Тяпкин.
– Щас-ка, кидалову во мне увидел? – Я подняла взгляд на него.
Он отвернулся в другую сторону.
– Охрана вроде не очень... – Тихо, вполголоса сказал Валя.
– Я подслушал, их там целый батальон. – Смотря по сторонам, сказал Костя.
– Горы кругом. – Тихо сказала Рыжая.
– Надо научиться как эти... – Он задумался. – Как альпинисты лазать.
– Эй, пацаны. – Какой-то парень влез в разговор, повернувшись на пацанов, а затем перевёл взгляд на нас. – И дамы. Вы о чем толкуете-то?
– Штаны спадают! – Громко сказал Тяпкин.
– А хавка-то знатная! – Влез еще один пацан, только уже с другой стороны.
– Да отвали, Бабай! – Прикрикнул на него Чернов.
– Ладно... – Отвернулся тот.
– Приём пищи окончен! Собрать посуду, построиться! – Послышался строгий голос.
***
Лёва и Рыжая мылись первыми, ведь чуть не закатили скандал, чтобы их пропустили. Ледяная вода стекала по волосам и по телу, вызывая мурашки. После данной «процедуры», девочки отжимали волосы, а когда они стали более-менее сухими, то вышли на улицу.
– Это че за пиз... – Голос Нины как будто пропал среди визгов и оров пацанов, не дав ей договорить.
Человек пятьдесят бились, словно насмерть – кости трещали, спины гнулись, зубы вылетали. Все морды были в крови, не говоря уж о сломанных носах..
Каждый дрался как мог: на кулаках, кусались, били другими предметами, запинывали друг друга. Лишь только красные брызги были видны на земле. Всё перемешалось в одну кашу.
На другом конце этого «мясокомбината» я увидела знакомое лицо. Тяпкин рвался в это месиво, видимо хотел, чтобы ему рыльник разукрасили, а Кот держал его.
– Слышь, – я окликнула Рыжика. – Пойдем-ка Чернову поможем, а то все когти отбросит, пока этого неугомонного держать будет.
Мы пошли к ним через всю эту картину, если быть точнее, то пытались обойти ее. Но тут сильный удар прилетел мне прям в плечо, я чуть ли не упала от неожиданности. Естественно, инстинктивно тому прилетела ответочка, примерно под селезенку. Вот тут-то и я стала участником этого мероприятия.
– Лёва, ты совсем умом рехнулась?! – Кричала Нина, доставая меня оттуда. А я параллельно пыталась поддать этому гаду по башке, он просто по габаритам больше, поэтому и «пыталась». – Тебе щас так поднадают, что вообще в голове ничё не останется!
Последннй удар пришелся этому гаду прям между ног. А последний, потому что Рыжик поволокла меня оттуда за патлы и начала тащить в сторону.
– Дубина, ты чё творишь!? – Крикнула я. – Отпусти, сволочь!
Я вдарила ей в живот.
– Ты чё, сука! – Завизжала она от злости, но хватку не расслабила, а наоборот. Она повалила меня на землю.
– Ну давай-давай, ударь меня! Смелости-то хватит?! – Дразня ее, говорила я.
– Рот закрой свой, идиотка! – Ответила она, вставая и поднимая меня за собой.
– Ссыкло... – Ухмыльнулась я.
– Хлебало вальни говорю, языком трещишь много!
Но тут мне на руку упала капелька.
– Вот сукин сын, а! – Я возмутилась, закрывая нос рукой. – Не хотела же туда лезть!
– Блять, у тебя кровь из носа ручьем! Он тебе не дай Бог сломал его! – Говорила подружка, ведя меня под руку к Коту.
– Ага, а ты бы мне щас доломала его, да? – Подкалывая её, сказала я.
Она ничего не сказала, лишь посмотрела на меня.
– Ничё, он у меня итак сломанный. До свадьбы заживет! – Ответила я, запрокидывая голову назад.
Вот это называется - крепкая дружба. За друг друга - убьём, и друг друга - тоже.
Припёрлись мы к этим двум и услышали только ругань Вали.
– Кот! Пусти говорю, чего ты меня как маленького-то держишь?! – Ныл Тяпкин.
– Я сказал не встревай!
И вдруг, несколько выстрелов подряд, прямо в небо. Антон Вячеславович стоял в белой рубахе, оглядывая всех.
На руки подняли какого-то хлипкого мальчика, который был в крови, и понесли его в медпункт.
– Затеять драку из-за шайки горячей воды... – Начал Антон. – Мы рассчитывали набрать отчаянно смелых парней, а вместо этого получили полсотни безмозглых сявок и дешёвок! – Повысил он свой голос на последних словах. – В следующий раз всех зачинщиков...
– Чё, исключат из школы? – Хмыкнула я, перебив его.
– Исключат. Из школы. – Он осмотрел всех. – А потом вниз отправят и расстреляют.
– Кончай парашу гнать. Мы малолетки! – Говорил уже Тяпа. – Нас по закону даже судить нельзя!
– Судить - нельзя, а шлёпнуть - можно. – Ответил ему Антон. Подъезжала какая-то машина, видимо еще кого-то привезли. – Всем привести себя в порядок. Разойтись!
***
За этот день ничего интересного не произошло. Только лишь узнала пару парней - Черепа, Маэстро, Окуня и Кучера.
Время близилось ко сну. Все уже лежали в своих мешках, раздавался тихий храп. А я не могла уснуть. В моих мыслях была только она. Сестра.
Я поднялась, накинула на себя шмотьё, взяла папиросу, проверила Антона и дядь Пашу, что они у себя, вышла из палатки и пошла туда, куда глаза глядят. Неподалеку от казармы был большой стог сена, я уселась за него, достала коробок со спичками и закурила.
«Как же она там? Кто о ней позаботится?...»
Только эти мысли крутились на уме.
«А если с ней что-то случилось? Вдруг ей негде жить?»
Слёзы появились сами. Я всхлипнула.
– Ты чё тут расселась? – Тихий голос сзади.
Я выкинула окурок и стала протирать глаза.
Обернувшись, я увидела Тяпкина.
– Чё надо? – Фыркнула я на него.
– Ничё не надо. Покурить вышел, а ты тут сидишь.
– Ты че мне чешешь? Ты не куришь. – Отвернувшись от него, сказала я.
– Ну... Свежим воздухом захотел подышать. – Неуверенно произнес он. – А ты откуда знаешь, что я не курю?
– Не всё же детство мы друг другу пакостили. – Ответила я, прижимая к себе ноги. – Помню как Чернов тебе папиросу предложил, ты затянулся и на месте чуть не откинулся. – Я засмеялась. – С какой рожей ты потом заорал на него...
– Было время. – Неловко улыбнувшись, пробормотал он.
Ребята еще немного поговорили о том времени, а потом Даша рассказала ему свою судьбу. Валентин ничего не говорил, лишь смотрел в её глаза, и этого было достаточно. Иногда людям нужно, чтобы их просто выслушали, и тогда на душе станет легче.
Они еще немного посидели в тишине, а затем пошли обратно в палатку.