Кровь и железо.
Октябрь начался с совы.
Не той, что приносила письма от друзей. Не той, что от Кощея. Чёрной. С металлическим кольцом на лапе и красной печатью на конверте.
Печатью Малфой-мэнора.
Я разорвала конверт дрожащими пальцами. Внутри - одно слово.
«Явись».
Почерк отца.
Я не спала в ту ночь. Стояла у окна в своей комнате в Хогвартсе, сжимая подоконник, и смотрела на Чёрное озеро.
- Будет больно, - сказала я себе по-русски. - Но ты выдержишь. Ты всегда выдерживала.
На рассвете я написала записку Теодору: «Уезжаю на несколько дней. Не ищи». Пенси и Блейзу - короткое: «Дела в семье. Вернусь». Драко... Драко я не сказала ничего. Он бы не понял. Он бы попытался защитить меня. А это только разозлило бы отца сильнее.
Я шагнула в камин в гостиной Слизерина, когда все спали.
- Малфой-мэнор.
---
Отец встретил меня в своём кабинете.
Он сидел в кресле - чёрном, с высокими подлокотниками - и сжимал в руке бокал с огневиски. Рядом на столе лежала трость с головой змеи. Я знала, для чего она.
- Ты пришла, - сказал он, не поднимая головы.
- Ты вызвал, - ответила я, останавливаясь у двери. Корона на моей голове блеснула в свете камина.
- Я просил тебя присматривать за братом, - отец поднял глаза. В них была усталость. И гнев. И что-то ещё - страх? - Драко провалил задание, Серрафима. Тёмный Лорд недоволен. Он требует крови.
- Я присматривала, - сказала я. - Он жив. Он не в Азкабане. Он не мёртв. Чего ты ещё хотел?
- Я хотел, чтобы он выполнил приказ! - отец встал. Бокал полетел в стену и разбился вдребезги. Осколки посыпались на пол, как слёзы. - Я хотел, чтобы он оправдал доверие Лорда! А он... он струсил. Как девчонка.
- Как девчонка? - я сделала шаг вперёд. - Ты хочешь поговорить о трусости, отец? Ты, который прятал меня в России шесть лет, чтобы Лорд не узнал о моей силе?
- Я прятал тебя, чтобы защитить! - закричал он.
- Ты прятал меня, чтобы защитить себя! - я повысила голос. - Чтобы Лорд не спросил, почему твоя дочь сильнее всех его Пожирателей смерти вместе взятых! Чтобы он не понял, что ты боишься меня больше, чем его!
Отец побледнел.
- Замолчи.
- Не замолчу, - я подошла к нему почти вплотную. - Ты бил нас, когда мы были детьми. Запирал в подвале. Кричал, что мы никчёмные. А теперь ты хочешь, чтобы я присматривала за Драко? Я присматривала. Я всегда присматривала. И я не позволю тебе винить его за то, что он не убил старика.
Отец смотрел на меня. Его глаза - серые, как у меня, как у Драко - горели ненавистью.
- Ты стала слишком дерзкой, девочка.
- Я стала сильной, - поправила я. - Ты просто не привык.
Он ударил меня.
Не тростью - кулаком. В живот. Я согнулась пополам, но не упала. Не закричала.
- Ты забываешься, - прошипел он, нависая надо мной. - Я твой отец. Я дал тебе жизнь.
- Ты дал мне жизнь, - выдохнула я, выпрямляясь. - А мама дала мне душу. И её больше нет. Так что не прикрывайся отцовством.
- В подземелье, - сказал он. - Сейчас же.
Я пошла сама. Не дожидаясь, пока меня потащат.
---
Подземелье Малфой-мэнора пахло сыростью и кровью. Моей кровью. Я знала этот запах с детства.
Отец привязал меня к стулу - стальному, холодному, с рунами, которые блокировали магию. Мой перстень погас. Моя сила замолчала. Я была просто девочкой - беззащитной, слабой, одной.
- Ты должна была присматривать за ним, - отец достал плеть. Не магическую. Обычную. Кожа с металлическими вкраплениями. - Ты обещала.
- Я присматривала, - повторила я.
- Недостаточно.
Первый удар пришёлся на спину. Я не закричала. Не издала ни звука.
- Он должен был убить Дамблдора, - второй удар. - А теперь Лорд сомневается в нашей семье.
- Он жив, - третий удар. - А мог быть мёртв. Я выбрала жизнь брата.
- Ты выбрала позор! - четвёртый. - Ты должна была сделать так, чтобы он выполнил приказ!
- Я не могу заставить его убивать, - я засмеялась сквозь боль. - Драко - не убийца. В отличие от меня.
Плеть замерла в воздухе.
- Что ты сказала?
- Ничего, - я сжала зубы. - Продолжай. Ты же любишь это делать. Как в детстве. Как когда мама не видела.
Отец опустил плеть.
- Ты не знаешь, что ты говоришь.
- Я знаю всё, - я подняла голову. Кровь текла по спине, но я не обращала внимания. - Я помню каждую пощёчину. Каждый пинок. Каждый раз, когда ты запирал нас в подвале за то, что мы плохо елозили на уроках этикета. Драко плакал. А я - нет. Я клялась себе, что стану сильнее. Что ты больше никогда не сделаешь мне больно.
- И что же? - он усмехнулся. - Я делаю тебе больно сейчас.
- Физически - да, - я посмотрела ему в глаза. - Но не морально. Ты не можешь сделать мне больно морально, отец. Потому что ты для меня никто.
Он побледнел.
- Ты... ты не смеешь...
- Я смею, - я усмехнулась. - Потому что я больше не боюсь тебя. Я видела настоящую тьму. Я прошла через неё. И твои пытки - это детский лепет по сравнению с тем, что я пережила.
Он смотрел на меня долго. Очень долго.
Потом развернулся и вышел.
Плеть так и осталась лежать на полу.
Я сидела в подземелье одна, в темноте, с разорванной спиной и пустыми глазами.
- Ты просил присматривать, - прошептала я в пустоту. - Я присматривала. Я всегда присматривала. Я убила человека, чтобы он остался в живых. Я убивала много людей в Колдовстворце. Чего же ты ещё хочешь, отец?
Ответа не было.
---
Три дня отец держал меня в подземелье.
Он приходил каждый день. Каждый день - новые пытки. То плеть. То заклинания, которые оставляли ожоги на коже. То просто кулаки - грубые, безжалостные, как в детстве.
- Ты должна была сделать его сильнее, - говорил он, нанося удар за ударом.
- Он сильный, - отвечала я.
- Он трус.
- Он жив, - повторяла я, как мантру. - Он жив. Он жив. Он жив.
На третий день отец не пришёл. Вместо него - эльф. Молчаливый, с дрожащими руками. Он отвязал меня и помог подняться.
- Хозяин сказал... вернуться в школу, - прошептал эльф. - И присматривать лучше.
Я усмехнулась. Сквозь разбитые губы.
- Передай хозяину, - сказала я, - что я всегда присматриваю. Даже когда он этого не заслуживает.
Эльф кивнул и исчез.
Я прошла через мэнор, оставляя кровавые следы на мраморном полу. Портреты предков смотрели на меня с осуждением.
- Пошли вы все, - прошептала я по-русски.
И шагнула в камин.
---
Я появилась в гостиной Слизерина глубокой ночью.
Теодор ждал меня. Он сидел в кресле у камина и читал книгу, но я видела - он не спал все три дня. Под глазами - тени. В руках - дрожь.
- Серра, - он поднялся, когда увидел меня. - Что случилось?
- Ничего, - ответила я, отводя взгляд.
- Ты в крови.
- Это не моя.
Я солгала. Это была моя. Вся моя.
Теодор подошёл ближе. Он не прикасался - он знал, что я не терплю прикосновений после таких ночей. Он просто стоял рядом и смотрел.
- Ты ездила к отцу, - сказал он. Не спросил. Утвердил.
- Да.
- Он бил тебя.
- Он просил присматривать за Драко, - я усмехнулась. - Вот я и присматривала.
- Серра...
- Не надо, - я подняла руку. - Я в порядке.
- Ты не в порядке, - он взял меня за руку. Осторожно. Почти невесомо. - Но я подожду. Я всегда жду.
Я не ответила. Но я не отняла руку.
Он провёл меня в нашу комнату - ту, что мы делили с Пенси, но Пенси спала в этот раз у Блейза. Теодор помог мне снять жакет. Спина была в крови.
- Я убью его, - сказал он, и его голос дрожал от ярости.
- Нет, - я покачала головой. - Он мой отец. Я сама разберусь.
- Ты не должна разбираться одна.
- Привыкла, - я посмотрела на него. В карих глазах с золотыми искрами горела такая боль, что у меня сжалось сердце.
Он молча обработал мои раны. Магией - древней, которую я показала ему. Перстень Ноттов светился тёплым синим светом, затягивая порезы, успокаивая боль.
- Спасибо, - прошептала я.
- Не за что, - ответил он. - Никогда не за что.
Я легла на живот, чтобы не давить на спину. Теодор сел рядом на пол, прислонившись к кровати.
- Расскажи о нём, - попросил он. - Об отце.
- Не сейчас.
- Когда?
- Не знаю, - я закрыла глаза. - Он не всегда был таким, Теодор. Когда мама была жива... он улыбался. Иногда. Он приносил ей цветы. Танцевал с ней в гостиной. А после её смерти... что-то сломалось. И он начал ломать нас.
- А вы?
- Мы выжили, - я открыла глаза. - Мы с Драко. Близнецы. Две половинки одного целого. Он - моя душа. Я - его щит.
- А я? - спросил Теодор тихо. - Кто я для тебя?
Я молчала долго. Очень долго.
- Ты - моё тепло, - сказала я наконец. - Когда мне холодно - я думаю о тебе.
Он не ответил. Но я почувствовала, как его рука легла на мои волосы. Легко. Невесомо. Как перо.
- Спи, Серрафима, - прошептал он. - Я посторожу.
- Я не сплю, - пробормотала я.
- Конечно, не спишь.
Я закрыла глаза.
И впервые за много дней - провалилась в сон.
---
Через неделю я отпросилась у Макгонагалл.
- Семейные дела, - сказала я, и она не стала задавать вопросов. В Хогвартсе уже знали: Малфоев лучше не трогать.
Камин перенёс меня в Колдовстворец - в башню Кощея.
Он сидел в своём кресле, как всегда. Седая борода, острые скулы, глаза цвета старого льда. На пальце - перстень с руной «Бессмертие», пульсирующий зелёным.
- Опять? - спросил он, не поднимая головы от свитка.
- Опять, - ответила я, опускаясь на стул напротив.
- Показывай.
Я сняла жакет. Спина была в синяках - жёлтых, зелёных, фиолетовых. Следы от плети. Следы от заклинаний. Следы от отцовской любви.
Кощей долго смотрел. Потом покачал головой.
- Дурак, - сказал он по-русски. - Твой отец - дурак. Он не понимает, какое сокровище растит.
- Он не считает меня сокровищем, - я надела жакет обратно. - Он считает меня инструментом.
- А ты?
- Я считаю себя воином, - я посмотрела ему в глаза. - Я пришла за советом, Кощей. Тёмный Лорд набирает силу. Дамблдор мёртв. Война приближается.
- Ты убила Дамблдора, - сказал Кощей. Не спросил. Утвердил.
- Да.
- Зачем?
- Чтобы спасти Драко.
Кощей кивнул. Без осуждения. Без похвалы. Просто принял факт.
- Ты знаешь, что Волдеморт связан с крестражами? - спросил он.
- Да.
- А знаешь, почему он не может умереть?
- Потому что расколол душу.
- Не только, - Кощей поднялся и подошёл к окну. - Я обрёл бессмертие иначе, Серрафима. Древняя магия. Ритуалы, которые проводили ещё до того, как люди научились писать. Я не прятал душу в предметах. Я переплавил её в вечность. Это стоило мне... многого.
- Чего?
- Любви, - он повернулся ко мне. - Я не могу любить, девочка. Не могу чувствовать. Я бессмертен, но я мёртв внутри. Волдеморт пошёл другим путём - и теперь он не может умереть, но он может страдать. Каждый раз, когда уничтожают крестраж, он чувствует боль. А когда уничтожат последний - он станет смертным.
- Как уничтожить крестражи?
- Только тем, что сильнее тёмной магии, - Кощей посмотрел на меня долгим взглядом. - Любовью. Жертвой. Смертью того, кто готов умереть ради других. Ты готова, Серрафима?
Я замерла.
- Я не знаю, - ответила я честно.
- Тогда узнай, - он подошёл и положил руку мне на плечо. - И помни: ты не одна. У тебя есть брат. Друзья. Тот мальчик - Нотт. Он смотрит на тебя так, как смотрела на меня моя жена. До того, как я стал бессмертным.
- Что с ней случилось?
- Она умерла, - Кощей отвернулся. - А я остался жить. Потому что бессмертие не позволяет умереть от разбитого сердца. Это самое жестокое наказание.
Я молчала.
- Не повторяй моих ошибок, Серрафима, - сказал он тихо. - Люби, пока можешь. Пока не поздно.
Я кивнула.
- Спасибо, Кощей.
- Возвращайся, если понадобится помощь, - он махнул рукой. - И передай своему Нотту - перстень Ноттов силён. Но только если тот, кто его носит, готов жертвовать.
Я шагнула в камин.
- Хогвартс, гостиная Слизерина.
---
Ноябрь принёс снег.
Хогвартс утонул в белом покрывале, а Чёрное озеро затянулось тонкой коркой льда. Я стояла у окна в гостиной Слизерина и смотрела, как снежинки падают на землю.
- Ты опять не спишь, - сказал Драко, подходя сзади.
- Я никогда не сплю, - ответила я.
- Врёшь.
Я обернулась. Он стоял в пижаме - такой же бледный, как я. Такие же тени под глазами. Такие же пустые глаза.
- Ты тоже не спишь, - сказала я.
- Боюсь, - признался он. - Боюсь, что Тёмный Лорд придёт за мной. Боюсь, что не смогу защитить тебя.
- Ты не должен меня защищать, - я взяла его за руку. - Это я должна защищать тебя.
- Почему?
- Потому что я старше, - я улыбнулась.
- На три минуты.
- Этого достаточно, - я сжала его пальцы. - Мы - близнецы, Драко. Одна кровь. Одна душа. Если с тобой что-то случится - я умру.
- И я, - он посмотрел на меня. - Поэтому давай не будем умирать.
- Давай.
Мы стояли у окна, Малфои, держась за руки, и смотрели на снег.
Где-то в замке спал Теодор. Где-то в России Кощей смотрел на звёзды. Где-то в мэноре отец пил огневиски и ненавидел себя.
А мы - мы просто были.
Вместе. Как всегда. Как должно быть.
---
В середине ноября Теодор пришёл ко мне в Выручай-комнату.
- Тренировка? - спросил он.
- Разговор, - ответила я, откладывая книгу.
Он сел рядом. Ближе, чем обычно. Я чувствовала тепло его плеча через ткань мантии.
- Кощей сказал, что перстень Ноттов силён, если его владелец готов жертвовать, - сказала я. - Ты готов?
- Ради тебя - да, - ответил он без колебаний.
- Ты не должен жертвовать ради меня.
- А ради кого?
Я посмотрела на него. В карих глазах с золотыми искрами горела решимость.
- Ты глупый, Теодор Нотт, - сказала я.
- Знаю.
- Ты мог выбрать любую девушку в Хогвартсе.
- Я не хочу любую, - он взял меня за руку. - Я хочу тебя. Со всеми твоими шрамами. Со всеми твоими секретами. Со всеми твоими ночными кошмарами.
- Я не умею любить, - сказала я тихо.
- Научишься, - он улыбнулся. - Я помогу.
Я не ответила. Но я не отняла руку.
Мы сидели в Выручай-комнате, в тишине, под мерцание свечей. И в этой тишине было что-то такое, от чего мне хотелось плакать.
Но Малфои не плачут.
- Спасибо, - прошептала я по-русски.
- Что это значит? - спросил он.
- Что ты - единственный, кто видит меня настоящую, - ответила я. - И не боится.
Он сжал мою руку.
- Я никогда не боялся тебя, Серрафима. Я боялся только того, что ты не позволишь мне быть рядом.
- Позволяю, - сказала я. - Пока.
- Хватит и пока, - он улыбнулся. - Я подожду. Я всегда жду.
---
В конце ноября я встретилась с Гарри Поттером в Выручай-комнате.
- Я нашла первый, - сказала я без предисловий. - Дневник Тома Риддла. Он уже уничтожен.
- Как ты...
- Я многое знаю, Поттер, - я достала список. - Кольцо в хижине Гонта. Медальон Слизерина. Чаша Хаффлпафф. Диадема Когтевран. Змея Нагайна. И ты.
- Я? - он побледнел.
- Ты - непреднамеренный крестраж, - сказала я. - Часть души Волдеморта живёт в тебе. Чтобы уничтожить его - ты должен умереть.
Гарри смотрел на меня. В его глазах была боль.
- Ты знала? - спросил он.
- Догадывалась, - ответила я. - Кощей подтвердил.
- И ты не сказала?
- Что бы это изменило? - я подошла к нему. - Ты бы стал бояться. Прятаться. А ты нужен живым, Поттер. Нужен, чтобы закончить это.
- Как?
- Мы уничтожим крестражи, - сказала я. - А потом... потом ты позволишь ему убить тебя.
- И воскресну?
- Если Дамблдор не ошибался - да.
Гарри молчал долго.
- Ты жёсткая, Малфой, - сказал он наконец.
- Война не терпит нежностей, - ответила я. - Ты готов?
Он кивнул.
- Готов.
Мы пожали руки. Холодными. Недоверчивыми.
Но это было начало конца.
---
В последний день ноября я стояла на астрономической башне.
Теодор был рядом. Драко - тоже. Мы стояли втроём - близнецы Малфой и Нотт, который стал частью нашей семьи.
- Страшно? - спросил Драко.
- Нет, - ответила я. - Я уже умерла. В ту ночь, когда убила Дамблдора. Всё, что будет дальше - просто жизнь после смерти.
Теодор взял меня за руку. Драко - за другую.
- Мы с тобой, - сказал Драко.
- Навсегда, - добавил Теодор.
Я посмотрела на снег, который падал на Хогвартс. На звёзды, которые горели в небе. На свою корону, которая блестела в свете луны.
- Навсегда, - прошептала я по-русски.
И мы стояли так - три тени на фоне бесконечности.
А внизу - спал Хогвартс. Ничего не подозревая.
А вверху - молчали.
Но молчание было красноречивее любых слов.