Корона для Валькирии. Ледяная гостья
Итак, с чего бы начать?
Пожалуй, с имени. Это всегда самое опасное место. Своего рода проклятие, которое родители дарят тебе раньше, чем ты успеваешь сделать первый вздох.
Меня зовут Серрафима.
Но почти никто не называет меня так. Даже в минуты самого высокого торжества, когда стены Колдовстворца замирали передо мной, а ледяные сполохи фамильной магии освещали Большой зал, люди предпочитали более короткий, более удобный вариант. Серра.
— Серра, — шепчут они, когда я прохожу мимо. В этом звуке есть нечто среднее между почтением и страхом. Между мольбой и приговором.
Мои родители, разумеется, в бешенстве. Они до сих пор настаивают на полном, торжественном произношении — через «э», с особым, манящим ударением на второй слог. Сэр-ра-фи-ма. Они вложили в это имя всю свою одержимость древностью, всю любовь к иерархии и порядку.
Серрафима. Высший ангельский чин. Существо, стоящее настолько близко к божественному трону, что обычный взгляд не выдерживает.
Даже для младенца в кружевах — это высокомерно. Это как надеть на новорожденного корону весом в пять килограммов. Мы, Малфои, вообще не умеем делать что-то наполовину. Мы почти небожители. Или, по крайней мере, нам очень нравится так думать.
Однако… правда всегда сложнее легенд.
И правда заключается в том, что даже среди избранных я всегда была лучшей.
Не пугайся, это не хвастовство. Это констатация факта, такая же сухая и неопровержимая, как закон всемирного тяготения. Я не просто усвоила фамильную магию — я переписала несколько забытых ритуалов на втором курсе, когда Драко еще пытался правильно наколдовать себе чашку чая.
Отец слишком избаловал моего старшего брата.
Я говорю это без тени зависти. Искренне. Драко — это… Драко. Он как дорогая, но абсолютно бесполезная вещица из лавки на Косой Аллее: красивая упаковка, громкое имя и полное отсутствие глубины. Он привык получать всё за красивые глаза и за фамилию. Он не закалял свой характер в суровых условиях, не доказывал свою ценность кровью и бессонными ночами.
Отец вылепил из него идеального наследника. Такого, каким положено быть Малфою — на публику, на портреты, для светских хроник в «Ежедневном пророке».
А я… я не стала его идеальным ребенком.
Именно так. Не не смогла, а именно не стала. Сознательно. С надломленным упрямством, которое, наверное, передалось мне от какой-то очень далёкой и очень дикой прародительницы, жившей ещё до того, как Малфои обзавелись манерами.
Я была слишком острой. Слишком умной. Слишком холодной в своей правоте.
Когда я в десять лет указала на просчёт в одном из фамильных защитных контуров (который, как выяснилось, был неправильно выстроен три поколения назад), отец не сказал: «Умница, Серрафима». Он посмотрел на меня так, будто я разбила антикварную вазу.
И тогда он вынес вердикт.
— Хогвартс недостоин тебя.
Какая красивая формулировка для отказа, правда? Он сказал это с таким изяществом, что даже мать не сразу поняла суть. На самом деле это означало: «Ты портишь картину. Ты слишком яркая для нашего фамильного портрета. Убирайся».
Я могла бы расплакаться. Устроить сцену. Наняться на подмостки театра абсурда, разыгрывая обиженную дочь.
Но я поступила иначе.
— Хорошо, отец, — сказала я, даже не повышая голоса. — Я выберу другую школу.
И выбрала.
Я выбрала Колдовстворец.
Суровая Россия. Страна, где снег не тает девять месяцев, а магия имеет цвет не благородного серебра или золота, а багряного заката над сосновым бором. Школа, в которой нет этого идиотского разделения на «белую» и «тёмную» магию. Там тебя не спрашивают, откуда ты черпаешь силы. Тебя спрашивают только одно: а выдержишь ли ты?
Колдовстворец пахнет морозом, древними корнями и железом. Он не кланяется гостям. Он испытывает их на прочность каждый день.
Директор — сам Кощей Бессмертный.
Не тот высушенный скелет в короне из детских сказок, нет. Наш Кощей — мужчина, чей возраст невозможно определить даже самой сложной магией. Он может выглядеть на двадцать, когда даёт урок боевой трансфигурации, и на тысячу, когда сидит в своём кресле из морёного дуба и смотрит на твою душу насквозь. У него нет сердца в привычном смысле этого слова — оно спрятано в игле, игла в яйце, и так далее, классика. Но у него есть справедливость. Жестокая, абсолютная, не терпящая лжи.
Именно он стал моим первым настоящим союзником.
На втором курсе, когда я случайно продемонстрировала уровень фамильной магии, который пугал даже преподавателей (один филолог из отдела «Вещих» упал в обморок, увидев мою ауру), Кощей лично пригласил меня в свой кабинет.
— Знаешь, Серра, — сказал он, наливая мне отвар из какой-то пугающе живой травы. — Твой отец — дурак. Но это не твоя проблема. Твоя проблема — не сломаться от собственного величия.
Я тогда не поняла до конца. Теперь — понимаю.
В Колдовстворце есть традиция. Каждый год выбирается лучшая ученица. Она имеет право носить Корону — не простую цацку с бриллиантами, а артефакт, который помнит ещё князей Киевской Руси. Корона не украшает. Она требует. Она проверяет. Она тяжела не золотом, а ответственностью.
Думаешь, кто удостоился этого звания пять лет подряд?
Я улыбнусь сейчас. Это не будет добрая улыбка.
Отделение Хорс может мной гордиться. Я вытащила их из болота вечных вторых мест, заставила преподавателей (включая Бабу Ягу — и да, это её официальная должность, «заместитель директора по воспитательной работе среди лиц, склонных к подвигу») смотреть на нас с уважением.
Я — лучшая. Это не гордость. Это просто моя работа.
И вот теперь — ирония судьбы, достойная пера какого-нибудь античного драматурга.
Отец решил, что я теперь имею право учиться в Хогвартсе.
Решил.
Через пять лет. После того, как я стала сильнее. После того, как я получила всё, что могла, от российской магии. После того, как доказала всем (и себе), что Малфои — это не только Драко с его детскими обидами.
— Ты вернёшься в лоно семьи, — сказал он мне вчера за ужином в Малфой-мэноре. Белые павлины кричали за окнами так, будто предчувствовали что-то неладное. — Хогвартс будет рад принять дочь столь уважаемого рода.
А меня разве спрашивали?
Правильно. Нет.
Я не нужна была Хогвартсу, когда была маленькой и острой, как осколок зеркала. Я не была достаточно «правильной», чтобы сидеть рядом с Драко на факультете Слизерин, где ценят хитрость, но не ценят независимость, которая граничит с неповиновением.
Но теперь — о, теперь я нужна. Как трофей. Как доказательство того, что Малфои всё ещё умеют рождать сильное потомство.
Однако есть нюанс.
Кощей Бессмертный, мой директор, мой наставник и единственный мужчина, чей взгляд я выдерживаю без желания обратить его в лёд, оформил всё это не как возвращение. Не как капитуляцию.
Он оформил это как обучение по обмену.
— Ты едешь туда как гость-ученик, Серра, — сказал он, подписывая пергамент своим именем, от которого у большинства магов сводит зубы. — Но на самом деле ты едешь как наблюдатель. Как помощник. Как наставник отделения Хорс, который я временно командирую в чужие пенаты. Смотри, слушай, но не давай себя сломать. А если кто-то из этих английских снобов посмеет на тебя наехать…
Он не закончил фразу. Не нужно было. Я знала, что за мной — легионы, сосны, вьюга и древняя магия, от которой нет противоядия.
Да, я сдала все экзамены в Колдовстворце ещё год назад. В совершенстве. С рекордными баллами, которые никто не побьёт, наверное, ещё лет десять. Теперь я там числюсь как приглашённый лектор и почётный выпускник.
А в Хогвартсе… что ж. Посмотрим.
Теперь о главном. О том, что ты должен знать, прежде чем встретишь меня в коридорах этой школы.
Я могу быть ангельски прекрасной.
Я говорю это без кокетства. Волосы цвета расплавленного серебра, глаза — лёд Байкала в декабре, черты лица, которые скульпторы называют «классическими», а поэты — «смертельными». Я знаю, как выгляжу. Я принимаю это как данность, как цвет глаз или отпечатки пальцев.
Но красота — это только фантик.
Суть — внутри. И там, внутри — зима.
Я настолько холодна, что можно замерзнуть от одного моего взгляда. Преподаватели в Колдовстворце в шутку говорили: «Серра, если тебя попросят согреть чай — откажись. В твоём взгляде чай превратится в лёд на молекулярном уровне».
Это не поза. Это не «готическая тоска» и не желание казаться таинственной. Просто… я слишком рано поняла, что эмоции — это роскошь, которую не каждый может себе позволить. Когда ты лучший, у тебя нет права на слабость. Когда ты носишь Корону, ты не можешь плакать.
И я перестала. Совсем.
Но вот о чём я думаю сейчас, сидя в своей комнате в Малфой-мэноре, слушая, как за окном шумят древние тисы, а внизу Драко спорит с отцом о том, «как встречать позорную сестру»…
Как мне подавать себя в Хогвартсе?
Маска «холодной леди»? Маска «бедной обиженной дочери, которую вернули в лоно»? Маска «российской дикарки, которая не понимает их правил»?
Или…
Нет. Я уже решила.
Я буду собой.
Потому что быть собой — это единственная стратегия, которая ни разу меня не подвела. Если кто-то не выдержит моего взгляда — его проблемы. Если кто-то решит, что я «выскочка» или «зазнайка» — он сам подпишет себе приговор.
Но нужно держать себя в руках.
Ведь мои драконы — не просто питомцы. Это не домашние ящерицы, которых держат в террариумах для красоты. Мои драконы — это живое пламя, древняя ярость, магия, которой я научилась управлять в ледяных пещерах Урала. Они послушны мне. Только мне.
И если я хоть на секунду потеряю контроль…
Ха. Ха. Ха.
Немало учеников Хогвартса могут превратиться в угольки раньше, чем успеют произнести «Expecto Patronum».
Сейчас поздний вечер. Я в Малфой-мэноре. В комнате, которая никогда не была моей — слишком светлой, слишком «правильной», слишком пахнущей лавандой, которую я ненавижу. Мои вещи собраны. Плащ с отделения Хорс (тёмно-синий, с серебряной вышивкой, совершенно не в стиле английских мантий) висит на спинке стула.
Паспорт. Билет. Пара запрещённых артефактов на всякий случай.
Завтра — поезд. Хогвартс-экспресс. Вагон для гостей (спасибо, Кощей, позаботился).
Я не знаю, что меня ждёт. Не знаю, уживусь ли я с местными порядками. Не знаю, встречу ли я кого-то, кто сможет смотреть на меня без дрожи в коленях.
Но знаю одно.
Я — Серрафима Малфой. Высший ангельский чин. Лучшая ученица Колдовстворца пяти лет подряд. Носительница Короны. Холодная, как русская зима. Опасная, как разбуженный дракон.
Да начнутся приключения.
— Записано в Малфой-мэноре, в ночь перед отъездом.
Серра.